Самый темный момент (5)

В тот миг, когда Оливер поднялся, а Крысолов рухнул, люди зашевелились.

Сильные и слабые одинаково пали на колени.

Богатые и бедные одинаково склонились ниц.

Мудрые и глупые одинаково вознесли поклонение.

Живые и мёртвые одинаково смолкли.

Наверное, потому мир и погрузился в безумную тишину, словно сам звук умер.

И это было естественно.

Ведь смолкли не только люди, но и каждый лист, каждая песчинка, каждый порыв ветра.

Оливер этого не позволял.

Но тут старик, появившийся вместе с ослепительной вспышкой, нарушил эту абсолютную тишину.

— …Вот, значит, как оно выходит.

Этот старик был не кем иным, как покрытым пылью Мерлином.

Возможно, это было лишь ощущение, но стоило ему появиться, как замерший было мир снова пришёл в движение, а мёртвые звуки начали один за другим возвращаться.

Шорох ветра, бегущего по лесу. Шелест трущихся друг о друга травинок. Скрип ветвей. Тихий скрежет песка.

Осознав это, люди задышали часто и тяжело, застонали, будто только что вынырнули из воды.

Словно заново удостоверялись, что они живы.

Мерлин заговорил:

— Благодарю Вас, госпожа рыцарь… Благодаря Вашей храбрости часы ненадолго остановились.

На эти непонятные слова Иоанна не смогла ничего ответить.

Как и большинство остальных.

Лишь кардинал-священник Родерик и Кевин отреагировали так, будто поняли, о чём речь.

Но самым чужеродным среди них был, конечно же, Оливер.

Совсем поседевший, с детским лицом, показавшимся из-под кожаной маски, он лишь молча склонил голову набок.

Вид у него был как у ребёнка, наткнувшегося на диковинного муравья.

Совсем крошечный интерес.

И время, отсроченное этим интересом.

Но, к несчастью, отсрочка, похоже, подошла к концу.

Оливер, всё так же склонив голову, снова потянулся к младшему Иоанны.

И в этот миг Мерлин схватил его за запястье.

За запястье Оливера.

Голой рукой.

— ……

При виде этого люди, так же тихо и сдержанно, как и в миг, когда поднялся Оливер, пришли в ужас.

Словно увидели невозможное.

Словно стали свидетелями чуда.

Похоже, удивился и сам Оливер.

Его глаза, чёрные, как сама бездна, уставились на Мерлина.

Всё внимание Оливера переключилось на него.

Мерлин посмотрел на Оливера и печально улыбнулся.

— Вдруг вспомнился тот день.

Оливер ещё сильнее наклонил голову и посмотрел на Мерлина.

О чём он думал, понять было невозможно.

Но одно было ясно: он смотрел уже не на того человека, которого знал прежде.

— Тот день, когда я помог тебе в Мартел.

Пока всё внимание Оливера было приковано к Мерлину, Кевин увёл оцепеневшую Иоанну и её младшего, подвёл их к Ярели и остальным детям, которые не успели эвакуироваться, и тем самым обезопасил.

Мерлин продолжал говорить с Оливером:

— Помнишь? Тогда я сказал, что проверю, чего ты стоишь.

Оливер не ответил.

Вместо этого он легко стряхнул руку Мерлина со своего запястья, а затем снова взмахнул рукой и ударил его.

Мерлин разлетелся вдребезги, словно стекло.

Но в тот миг, когда осколки Мерлина уже начали рассеиваться в воздухе, словно пыль, они, будто время потекло вспять, вновь сошлись воедино.

И одновременно с этим перед Оливером вспыхнул ослепительный белоснежный свет.

Этот свет ударил по нему.

И, как ни трудно было поверить, Оливера отбросило назад.

— …?!!

[…….]

Люди оцепенели.

Оливер молчал.

Он поднял голову и посмотрел на Мерлина.

Тот всё ещё был окутан вспыхнувшим прежде чисто-белым сиянием, а в воздухе рядом с ним парила и была раскрыта одна старая книга.

На раскрытой странице выцветшими буквами была выведена одна строка:

[Глава 0. Архив]

Оливер пристально всмотрелся в эти слова.

Мерлин улыбнулся ему.

— Тогда ты сделал всё, что мог… Теперь мой черёд сделать всё, что могу.

На этих словах Оливер улыбнулся — по-детски чисто и в то же время жутко.

А потом ринулся на Мерлина.

Мерлин не стал уклоняться.

Они столкнулись.

***

Когда Оливер и Мерлин столкнулись, вспыхнул ослепительный свет и поглотил всё вокруг.

Каждое дерево, каждую травинку, каждую песчинку, каждый глоток воздуха, каждого человека.

Люди, увидев эту вспышку, в тот кратчайший миг инстинктивно поняли:

в тот момент, когда свет их поглотит, само их существование исчезнет.

И при этом они ничего не смогут сделать.

Но как раз в тот миг, когда их уже должна была настигнуть предрешённая гибель, магия Мерлина просочилась в щель между мельчайшими долями мгновения, окутала всех, кто был рядом, и перебросила далеко прочь.

В лес, далеко от места, где столкнулись Оливер и Мерлин.

Свидетельством тому было то, что в укромной части леса вспыхнуло множество магических огней — и там появились тысячи людей.

Область чуда, невозможного для всей ныне существующей магии.

Но люди не смогли ни поразиться этому чуду, ни восхититься им.

Потому что они уже столкнулись с чем-то куда более страшным.

— А-а-а… А-а-а-а-а-а-а…

Один из королей, перенесённых пространственной магией из центра континента, едва покинул своё место, как рухнул на землю, бесконечно издавая то ли крик, то ли рыдание.

Звук был таким, будто душа покидала тело.

И, словно доказывая, что это не было пустым преувеличением, волосы короля мгновенно побелели, тело на глазах иссохло, а морщины глубоко прорезали лицо.

Неописуемый ужас воздействовал даже на его плоть.

Ему срочно требовалась помощь.

Но никто вокруг не протянул ему руки.

Потому что все прочие и сами дрожали от страха.

— Ххык… Ххык…

— У-у-у-у…

Все прекрасно понимали, что опасность уже позади, но, похоже, её отголоски ещё не рассеялись: люди тяжело дышали, пускали слюну, дрожали всем телом и обливались холодным потом, словно под водопадом.

На первый взгляд это казалось странным.

Но, если подумать, такая реакция была естественной.

Пока рядом был Оливер, они не могли позволить себе даже проявить этот страх.

И вот теперь, по иронии судьбы, когда Мерлин помог им спастись, им пришлось излить наружу тот ужас, который они всё это время подавляли.

— Профессор Кевин.

Хотя так было не со всеми.

Кардинал-священник Родерик, отказавшийся преклонить колени перед Оливером, подошёл к Кевину, который сидел на земле и переводил дыхание.

Обычно рядом с Родериком непременно стояли бы паладины.

Но сейчас возле него не было никого.

Все паладины, будто лишившись половины рассудка, не могли даже пошевелиться.

И это было неудивительно.

Ведь они нарушили клятву не преклонять колени ни перед кем, кроме Отца Небесного.

Увидев их, Кевин глубоко вдохнул, выдохнул и через силу поднялся на ноги.

Как бы он ни скрывал это, он тоже получил тяжёлый удар — его ноги едва заметно дрожали.

Только голос звучал как обычно.

— Говорите, Ваше Высочество.

— Расскажите всё, что Вам известно.

Родерик, не тратя времени на вступления, сразу перешёл к сути.

Но в его тоне не было нажима.

Кардинал-священник не допрашивал, а просил.

— Прошу Вас… Как кардинал-священник Церкви Патер, я обязан понять, что происходит.

Люди, которые ещё недавно бесконечно кричали, дрожали и обливались холодным потом, один за другим посмотрели на Родерика и Кевина, беседовавших между собой.

Все они бессознательно понимали одно:

сейчас этот разговор — самый важный разговор в мире.

Разговор, от которого может зависеть не один человек, не одна организация и не одна страна, а само существование человечества.

Кевин окинул их взгляды и ответил:

— Не знаю.

Короткий и простой ответ.

Если учитывать обстоятельства, он мог показаться безответственным.

Но Родерик не вспылил и не рассердился.

Он лишь продолжил:

— Вы ведь ученик Архива.

— Многие годы — да. Но не тесные… Архив не делится самым важным. В отличие от нас, у Вас, похоже, всё же есть какие-то догадки?

Это был вопрос по форме, но утверждение по сути.

Однако Кевин продолжал держаться прежней линии.

— Я ничего не знаю наверняка. Могу лишь предполагать.

— Сейчас нам нужен хотя бы этот предполож-

━━━━КВАГАГАГАГАГАГАГАХ!!!!!

Не договорив, Родерик услышал вдалеке чудовищный грохот, будто рушилось небо.

Все повернули головы на звук.

И вскоре люди поняли, что это вовсе не было фигурой речи.

Над тем местом, где столкнулись Оливер и Мерлин, небо заходило ходуном под действием неведомой силы, а затем разверзлось.

Из трещины хлынула лазурная морская вода и, вопреки тяготению, стала заполнять всё небо.

Над землёй возникло море.

И, что поразительно, это море, словно подчиняясь иной гравитации, не пролило вниз ни капли, а лишь заполнило собой весь безбрежный небосвод.

Область власти, недоступной даже магии.

В этом Небесном море поднялся водоворот.

И из самой его середины вырвалось гигантское существо размером с малый континент.

Это был Левиафан — морское чудовище, огромный нефритово-голубой крокодил, который одним движением крушил воздух, дробил море и сотрясал землю.

Монстр, чьё тело было покрыто исполинской чешуёй, похожей на надгробные плиты, издал рёв, от которого задрожала земля, и раскрыл над нею громадную пасть.

Он походил на чудовище из мифа, которое, прорвав небеса, спускается вниз, чтобы пожрать мир.

И в тот же миг земля снова содрогнулась, и из неё поднялся другой монстр.

Пылающе-красные глаза.

Громадная пасть, будто способная поглотить всё.

Тело, плотно покрытое чёрно-багровой чешуёй.

Огромные крылья, словно готовые закрыть небо.

И тело — больше горы, но при этом кажущееся стремительнее ветра.

Это был дракон Оливера.

Тот самый, которому в битве с Крысоловом отсекли голову.

Но по какой-то причине он поднялся вновь — уже с целой шеей.

Стал больше.

Свирепее.

Сильнее.

Дракон поднял голову к небу, залитому морской водой, раскрыл пасть, полную пламени, и рванулся вперёд.

И так между Небесным морем и землёй столкнулись два чудовища — нефритово-голубое и чёрно-багровое.

В миг их столкновения само пространство исказилось от чудовищной физической мощи, и вокруг разошлась гигантская ударная волна.

От её последствий небесное море раскололось, подняв огромные цунами, а земля треснула и перекрутилась, рождая ущелья и горы.

И не только это.

Все деревья в радиусе нескольких километров либо переломало, либо вырвало с корнем, так что сам ландшафт был заново перекроен.

Но чудовища не останавливались.

Они продолжали впиваться друг в друга гигантскими пастями, скручивали тела, и всякий раз от этого сотрясалась земля и перестраивалась местность вокруг.

От этого нереального, исполинского зрелища люди вновь оседали на землю, теряя рассудок.

Из их ртов вырывался только воздух отчаяния.

Но даже он тонул и исчезал в рёве чудовищ.

Левиафан взревел.

В ответ раздался пронзительный визг.

Чудовища яростно сцепились, не уступая друг другу ни на волос.

Над ними, точно муравьи, начали сражаться вперемешку деревянные куклы-големы и мертвецы.

А среди них столкнулись Мерлин и Оливер — существа, чьё присутствие ощущалось даже сильнее, чем у самих чудовищ.

Каждое их столкновение искажало и ломало само пространство до такой степени, что смотреть на это невооружённым глазом уже становилось невозможно.

И в тот миг, когда у всех уже почти отнялся разум от этого зрелища, заговорил Кевин.

— Ваше Высочество!

Кевин окликнул кардинала-священника.

Тот отозвался:

— …Говорите.

— Уведите отсюда людей как можно дальше. Если они останутся здесь, их может затянуть. А даже если не затянет, если они и дальше будут смотреть на это, их разум не выдержит.

Родерик молча выразил согласие.

Человек может идти своей дорогой и ненароком раздавить муравья.

Точно так же любой из стоящих здесь мог погибнуть уже от одного того, что оставался на месте.

Дрожащая земля была тому доказательством.

И смотреть на такую битву тоже было смертельно опасно для разума.

Даже Родерик, продолжай он и дальше смотреть на этот бой, начинал понимать, насколько сам мал и ничтожен.

И всё же спросить он был обязан.

— …Куда Вы намерены идти?

— Я собираюсь вернуться туда.

Кевин вытянул руку и указал на адское месиво боя, где пространство было уже искривлено.

Там гигантские чудовища, вгрызаясь друг в друга, образовали огромное кольцо — уроборос.

В этом процессе Небесное море и земля рушились, дрожали и всё сильнее смешивались воедино.

Можно ли было после этого вообще называть происходящее боем — вопрос отдельный.

Но одно было несомненно:

тот, кто войдёт туда, уже не сможет поручиться за свою жизнь.

И всё же Кевин не отступил.

— Но я должен идти. Мне нужно кое-что найти.

— …Квартерстафф?

Иоанна, до этого успокаивавшая младших, тихо вмешалась в разговор.

Кевин, Родерик, Ярели и остальные стоявшие рядом люди посмотрели на неё.

— Да.

— Что это за квартерстафф, если Вы так хотите его найти?

— Самая драгоценная вещь Зенона.

Кевин вспомнил то, что когда-то рассказывал ему Мерлин.

Сразу после того, как он спас Оливера в Мартел, Мерлин потребовал от него в награду самую дорогую вещь.

И, как ни удивительно, Оливер признал, что квартерстафф — его самая драгоценная вещь, и всё же отказался его отдавать.

Оливер, который обычно уступал во всём, не уступил именно квартерстафф.

Потому что это был подарок его первого друга.

Кевин закрыл глаза и снова открыл их.

— …Я не могу утверждать наверняка. Но, по крайней мере, я уверен: сейчас этот квартерстафф совершенно необходим.

Кардинал-священник Родерик посмотрел Кевину в глаза и ничего не сказал.

Он поверил ему.

Да и выбора, кроме как верить, у него изначально не было.

— Поэтому мне придётся уйти. А Вы, Ваше Высочество, уведите людей как можно дальше отсюда и сведите ущерб к минимуму. Хотя бы ради того, что будет потом.

Ради того, что будет потом.

В этих словах, казалось, скрывалось слишком многое.

— Профессор, я тоже пойду с Вами.

Заговорила Ярели, до того молча слушавшая разговор и остановившая уже собравшегося идти Кевина.

Одна из ключевых фигур школы Скади заявила, что пойдёт вместе с ним в этот ад.

Но Кевин, почти не раздумывая, согласился.

Он принял это решение, учитывая серьёзность положения и возможность того, что в одиночку не сумеет отыскать квартерстафф среди всего этого.

Разумеется, без предупреждения он её не оставил.

— Я не могу обещать, что Вы выживете.

— Я готова.

— Подождите.

Иоанна вмешалась снова.

— Я тоже пойду с Вами.

— Сестра…?

Воспитанники приюта Арк в изумлении схватили её.

Но Иоанна, поглаживая детей и успокаивая их, не изменила своего решения.

— Я тоже буду полезна. Возьмите и меня.

— Нельзя, госпожа рыцарь.

— Что?! Но поче-

— Кто-то должен остаться и защитить детей. Особенно Росберна. Вы ведь Росберна…

Кевин осёкся.

Оглядевшись, он понял, что что-то не так.

Росберна нигде не было.