Зверь (1)

Рэдхуд, лишившийся подвижности после того, как квартерстафф пронзил трупную куклу-оборотня, на этот раз увернуться не смог, и окутанный чёрной магией квартерстафф, поразив его, прочертил в воздухе чёрную линию и рухнул прямо в густой лес.

Раздался оглушительный грохот.

Упавший под лесные кроны квартерстафф, летевший по диагонали, взметнул мутную пыль, словно рухнувший метеорит, взрыл землю и повалил несколько десятков деревьев.

Оливер уменьшил повреждённую трупную куклу-оборотня заклинанием миниатюризации и убрал за пазуху, после чего превратил Чёрный доспех в подобие крыльев и, ловя ветер, спланировал вниз, как на глайдере.

Он мягко коснулся земли.

Перед глазами предстали глубоко вспаханная земля, вырванные с корнем кусты, неаккуратно переломанные исполинские деревья и клубы пыли высотой с человеческую голову.

Пейзаж, на котором мощь квартерстаффа ощущалась ещё нагляднее.

Из-за пыли, затянувшей всё вокруг, было невозможно понять, где что.

Посреди этого пейзажа Оливер точно посмотрел в одну точку и заговорил.

— Впечатляет.

С этими словами Оливер частицами эмоций разогнал вокруг земляную пыль.

Когда пыль рассеялась, стали видны волк с разорванной рукой, Рэдхуд и лежащий на земле квартерстафф.

— За то краткое мгновение Вы успели выставить одну руку и влить в неё чёрную магию для защиты... Поразительно.

Оливер и правда был впечатлён.

Эта внезапная атака с использованием пространственного артефакта мастерской Ильмаринена, отобранного у Хога из роуд-ганга, была нужна не только затем, чтобы отвлечь внимание волков-кричеров.

Он хотел воспользоваться внезапностью и непредсказуемостью пространственной магии, чтобы одним ударом подавить Рэдхуда.

Оливер предположил, что, если его самого не окажется рядом, Рэдхуд уничтожит трупную куклу-оборотня, и под это мгновение активировал артефакт. Он решил, что, если ударить, не дав противнику времени среагировать, того удастся легко подавить.

И в целом всё почти так и вышло, как он рассчитывал.

Но Рэдхуд в тот краткий миг пожертвовал одной рукой, свёл урон к минимуму и сохранил себе возможность отступить.

И это — в состоянии животного ужаса. Без исключительной силы духа даже человеку было бы трудно так среагировать.

—...Потому что... ты... наложил... чёрную магию Калм...

Рэдхуд заговорил запинаясь, хриплым голосом, словно стоял где-то между человеком и зверем.

— Я хотел с Вами поговорить.

Это была чистая правда. Оливер наложил Калм, стабилизирующий разум, прямо перед атакой именно затем, чтобы поговорить с Рэдхудом.

Обычно звери, стоило им увидеть лицо Оливера, тут же впадали в припадок, а некоторые даже начинали калечить себя или попросту ломались физически.

И раз уж ему попался зверь, с которым можно говорить, разве не было бы жаль всё испортить?

«Похоже, дело не только в том, что он умеет говорить».

Оливер посмотрел на левую руку Рэдхуда, разорванную надвое и уже снова срастающуюся.

Из срезов руки, разодранной при попытке остановить квартерстафф, выползали паразиты, соединялись друг с другом и вновь стягивали плоть и нервы.

Рана на глазах затягивалась.

Похоже, с помощью чёрной магии ветви болезней свойства паразитов были изменены так, чтобы те вошли с носителем в симбиоз.

— Похоже, тот, кто Вас создал, обладает выдающимся мастерством.

—...?

— Я о чёрном маге, создавшем Вас. И Вы, и паразиты... насколько я знаю, искривить самую сущность живого до такой степени совсем не просто.

Оливер говорил, опираясь на прочитанные им книги по чёрной магии и исследовательские записи.

С помощью чёрной магии несложно сделать зверя более свирепым и сильным, а насекомое — более ядовитым и живучим, но вот повысить разум или изменить саму фундаментальную природу живого чрезвычайно трудно.

Это как с пламенем: усилить его жар легко, а сделать его холодным — почти невозможно. Для этого нужен совершенно иной механизм.

Попытки были, но успешных примеров не существовало.

И вот теперь прямо перед глазами Оливера был такой успешный пример. Это было по-настоящему интересно.

— Впрочем, Вы, Рэдхуд, как видно, так не считаете.

Оливер сказал это, глядя на Рэдхуда, который вздрагивал так, словно в рану сыпали соль, и снова и снова пережёвывал унижение, страх, гнев, ненависть и решимость.

Подробностей Оливер не знал, но, судя по всему, воспоминания об эксперименте, подарившем Рэдхуду разум, приятными не были.

И в этом не было ничего удивительного. Эксперименты, основанные на чёрной магии, почти всегда сопровождались чудовищной болью.

— И всё же это не так уж плохо, разве нет?

Оливер впервые за долгое время держался как настоящий учёный. Как-никак, перед ним был зверь.

— Вы ведь обрели человеческий разум.

—...

От этих слов Рэдхуд замолчал, ощущая унижение и оскорбление.

Хотя Оливер и не собирался его унижать.

Как вообще можно унизить зверя? Это ведь зверь.

Напротив, в словах Оливера были только чистое любопытство и восхищение.

Вот только сам Рэдхуд ощущал в них лишь унижение и оскорбление.

Человек и зверь. Разный взгляд. И конфликт, возникающий из этой разницы.

Что любопытно, ещё совсем недавно Рэдхуд не смог бы испытывать подобных чувств.

Из-за врождённого инстинкта у него не было бы даже лишнего мгновения, чтобы ощутить подобное унижение перед Оливером. Но теперь всё было иначе.

По иронии судьбы именно из-за чёрной магии Калм, которую Оливер наложил ради разговора, Рэдхуд теперь мог испытывать перед самим существованием по имени Оливер унижение — чувство почти роскошное.

Было ли это благословением или проклятием, пока сказать было нельзя, но, опираясь на это чувство, Рэдхуд всё же заговорил. Отрывисто.

— Ты... гнался... за мной... чтобы... говорить?

Как только молчавший до этого Рэдхуд открыл рот, Оливер тут же ответил.

— Нет. Строго говоря, не из-за этого. Я преследовал Вас из-за ключа.

Ответ Оливера был для Рэдхуда вполне понятен.

В конце концов, все, кто пришёл сюда, охотились только за ним. Хотя то, что такое существо тоже позарилось на наследие Повара-человоеда, выглядело несколько странно.

— И ещё я хотел кое-что у Вас спросить.

—...?

— Почему Вы меня боитесь?

Оливер спросил это так, словно и вправду не понимал. Потому что он действительно не понимал, почему звери всякий раз, едва увидев его, приходят в ужас.

—...Не... знаешь?

Рэдхуд с трудом переспросил.

И это тоже была вполне естественная реакция. Скорее уж удивляться следовало самому Рэдхуду.

Что вы вообще такое, если ходите по этой земле, облачившись в человеческую оболочку?

Если бы он не подвергся ведьминому эксперименту и остался всего лишь зверем, он бы даже не задумался об этом — просто сбежал бы.

Но, съев людей и получив их разум и амбиции, а теперь ещё и услышав этот вопрос лицом к лицу, он почувствовал, как желание потребовать ответа, до того подавленное страхом, вскипело в нём с новой силой.

Как вообще может существовать нечто настолько нелепое, как вы?

— А ты-то... кто такой?

— Что?

— Я... спросил... кто ты такой.

Оливер с интересом посмотрел на Рэдхуда.

Интересным был уже сам факт, что тот ответил, но этот вопрос был ещё интереснее.

Ответ — позиция пассивная. Вопрос — активная.

Но ещё интереснее было то, что Рэдхуд по-прежнему боялся Оливера. Боялся на том же уровне, что и звери, которых просто трясло при одном его виде.

И всё же он задавал вопрос. Да, поедая людей, он получил их разум и некоторые их качества, но это были лишь фрагменты.

То, что добыто людоедством, этой обходной уловкой, неизбежно имеет предел.

Если Рэдхуд, несмотря на страх, всё ещё сохранял активную позицию, значит, здесь действовала его собственная воля.

Воля простого зверя.

Это было крайне интересно. Зверь проявил волю, подобную человеческой.

Интерес был так велик, что Оливеру захотелось схватить его и разобрать по частям.

Шерсть на всём теле Рэдхуда встала дыбом.

То ли он прочитал истинные мысли Оливера, то ли просто почувствовал их, но Рэдхуд быстро отступил назад, увеличивая дистанцию.

Он не повернулся и не побежал только по одной причине: его мучило предчувствие, что если он рванёт слишком поспешно, то может умереть.

Поэтому Рэдхуд лишь отступал.

Чтобы выжить.

Оливер, по прежним зверям догадавшийся, что творится у Рэдхуда в голове, показал открытую невредимую левую ладонь, медленно подошёл вперёд, поднял квартерстафф и снова заговорил.

— Не бойтесь. Я не собираюсь причинять Вам вред.

Оливер сказал это так же, как когда-то, когда впервые пытался обращаться с животными.

Тогда они не слушали его, сколько бы он ни объяснял, и в конце концов он бросил это дело. Но Рэдхуд всё-таки отличался от них, так что Оливер решил попробовать ещё раз.

В ответ только чаще застучали зубы.

«Значит, зверь всё-таки остаётся зверем?»

Оливер посмотрел на Рэдхуда, который, сжавшись всем телом, прижал уши и в ужасе стучал зубами.

То же самое.

Точно так же вели себя крысы, кишевшие в приюте, и собаки, лаявшие на детей в шахте.

Стоило им увидеть Оливера, как они начинали дрожать от страха. Даже если он говорил, что всё в порядке, реакция всегда была одной и той же, и, возможно, именно поэтому Оливер в конце концов решил больше не проявлять к животным особого интереса. Потому что —

Тут.

Рэдхуд дрожащей рукой что-то бросил.

Старый, до крайности изношенный железный ключ.

Оливер инстинктивно понял, что это ключ от древнего замка, где скрыто наследие Повара-человоеда.

—...

Не глядя на Оливера, Рэдхуд бросил ему ключ.

Он сломил в себе всё, что ещё миг назад в нём проявлялось: скрытый расчёт, жажду роста, гнев, унижение, ненависть, расчётливость и волю — и просто отдал Оливеру ключ.

Мол, бери это и уходи. Только больше не лезь ко мне.

Страх поглотил всё.

Увидев это, Оливер понял:

в таком состоянии, даже если он спросит, почему Рэдхуд его боится, внятного ответа всё равно не получит.

Оливер задумался — продолжать ли разговор или просто забрать брошенный ключ и уйти.

С точки зрения дела одного ключа было достаточно. В конце концов, именно за ним он сюда и пришёл.

Но лично ему было жаль ограничиться только ключом. Не каждый день встретишь зверя, с которым можно разговаривать.

Для Оливера, решившего самостоятельно разобраться в собственной природе, такой шанс был досадно упускать. Очень, очень досадно...

И всё же, после долгих раздумий, он решил просто отступить.

Ему было любопытно, почему Рэдхуд его боится, но в таком состоянии тот всё равно не смог бы толком ответить, да и страх его был уже чрезмерным.

Конечно, способы вытянуть ответ силой у него были.

Но, глядя на дрожащего Рэдхуда... Оливеру показалось, что так поступать всё-таки не стоит.

Почему именно — он и сам не знал.

Как бы то ни было, Оливер подавил сожаление и решил довольствоваться одним ключом.

— Значит, зверь всё-таки остаётся зверем?

Сожаление стало слишком сильным, и Оливер сам того не заметил, как пробормотал это вслух, протягивая руку к лежащему на земле ключу.

И в тот же миг сверкнула чёрная вспышка.

Многочисленные снаряды один за другим ударили в Оливера, и один за другим прогремели мощные взрывы.

Это были не просто взрывные снаряды.

Рэдхуд спроецировал в них свои острые когти, добавив им физическую пробивную силу, которая вгрызалась в цель прямо перед взрывом, а вдобавок накладывал удары в одну и ту же точку, пытаясь пробить даже возможную защиту.

Мощная огневая атака — и не менее тщательно выстроенный способ её применения.

Но Оливер без труда отбил её, развернув щит на манер выпуклой линзы.

— Гррррр!!

— Квррррр!!

— Кья-хя-хян!!

— Кьярарарара!!

Но Рэдхуд, будто и такого ожидал, создал, как и прежде, четырёх волков-кричеров и пустил их на Оливера сразу с четырёх направлений: спереди, с боков и сверху.

Когда волки размером больше автомобиля одновременно бросились с четырёх сторон, это и правда давило, но Оливер не растерялся и развернул щит во все четыре стороны.

Огромные волки врезались в внезапно возникшую чёрную полупрозрачную преграду, и в воздухе одновременно взметнулись чудовищные ударные волны.

Когда четыре ударные волны вошли в резонанс, щит принял ещё более сильный удар, и по нему сразу пошли трещины.

Нельзя было понять, было ли это сделано намеренно, но щит, рассчитанный выдержать немало времени, тут же растрескался и рухнул.

Сквозь разбитый щит к Оливеру уже проталкивались клыки волков-кричеров, однако он немедленно отреагировал чёрной магией.

[Объективная ненависть]

[Чёрный щит]

Осколки разбитого щита не рассеялись пылью, а превратились в пули и одна за другой вонзились в волков-кричеров, разрушивших щит.

Осколки вонзились в чувствительные места — глаза, нос, пасть, — и искусственно созданные кричеры на миг замерли от боли.

Тогда Оливер добавил в осколки эмоции, вновь развернул Чёрный щит и буквально изрубил волков-кричеров на куски.

После внезапной ответной атаки кричеры рассыпались на части и исчезли, словно дым.

И как раз в этот миг Оливер уловил за меркнущими кричерами мощную ману и структуру заклинания.

С резким, пронзительным треском сверкнула молния.

Она прошила исчезающих кричеров и рванулась вперёд, а следом по лесу разнёсся жуткий звук, будто ток прошёлся по гигантскому металлическому стержню.

И первые снаряды огневой чёрной магии, и волки-кричеры были всего лишь подготовкой к этому единственному удару.

Наверняка даже опытный боец получил бы от такой атаки тяжёлую рану.

Обычно никто не ждёт, что волк, использующий чёрную магию, вдобавок применит ещё и магию такого уровня — обернёт тело молнией и ринется в лобовую атаку.

К счастью, Оливер явно не относился к обычным бойцам.

В то краткое мгновение, пока молния неслась на него, он успел развернуться и, поставив квартерстафф наискось, отбил удар.

Обернувшись, Оливер посмотрел на Рэдхуда, по телу которого всё ещё гуляли молнии, и спросил:

— Почему Вы вдруг решили драться?

— Я... не зверь.

Так ответил волк... нет, Рэдхуд, а затем сунул себе в пасть брошенный им ключ вместе с комком сушёных мясных шариков.

Он принял решение.

Когда ключ, сушёные мясные шарики и эта решимость ушли в глотку, тело Рэдхуда вспыхнуло не только чёрной магией, но и разнородной маной, и даже силой природы.

Он оттолкнулся от земли, подняв ударную волну, и его силуэт размылся и исчез.