Противоречие (1)

Оливер исчез в одно мгновение вместе с магическим кругом, возникшим у него под ногами.

Никто из видевших это не смог вымолвить ни слова.

И Ярели, Дерик и Оннер из Башни магии, и даже маги традиционной школы Скади, которые были на стороне Лилит.

Все не могли принять то, что только что произошло у них на глазах. Словно это был сон.

— А-а-а-а-а!!

Раздавшийся крик вывел всех из оцепенения.

Кричал не кто иной, как Виктор: Дерик всадил кинжал ему в руку.

При такой разнице в габаритах обычно это было бы непросто, но Виктор, которого Оливер полностью проморозил ледяной магией, не мог сопротивляться и был вынужден терпеть.

Дерик, покручивая вонзённый кинжал, спросил:

— Эй, здоровяк. Что тут вообще произошло? Куда его забрали?

От голоса, полного чувств, и от клинка, тоже полного чувств, Виктор продолжал кричать.

— А-а-а-а!! Ах ты ублюдок…

— Похоже, ты до сих пор не понял, что происходит?

Дерик уже не просто ворошил рану клинком, но ещё и добавил жар. В воздухе распространился запах палёного мяса, и крик Виктора стал ещё громче.

Его товарищи попытались двинуться с места, но не успели даже шагнуть, как их ноги с треском сковало льдом без малейшего предупреждения.

Это Ярели применила силу магического глаза. Она холодно уставилась на них; взгляд её был таким ледяным и острым, что даже маги школы Скади, владевшие льдом, не посмели толком воспротивиться и сразу сникли.

Ярели полностью подмяла под себя обстановку. Однако сама она не испытала от этого ни малейшего удовлетворения и, подойдя к Виктору, спросила — спокойно и холодно:

— Куда его забрали?

Виктор замолчал, не издав ни крика, ни ругательства. Он ощутил страх, куда более сильный, чем угрозы Дерика, и инстинкт подсказывал ему, что перед ним — подлинная опасность.

Сам Виктор тоже не понимал, что именно произошло, и потому молчал. На несколько мгновений вокруг опустилась тишина, холоднее льда, и Ярели уже собиралась перейти к следующему шагу, как вдруг сзади раздался голос:

— Эй, он должен остаться в живых, если вы хотите услышать ответ.

Дерик и Ярели рефлекторно обернулись.

Позади них стояли маги Башни магии.

Причём маги из основных линий каждой из школ.

***

— М-м…

Оливер тихо протянул и огляделся по сторонам.

Огромный, но обрушенный, грязный и будто заброшенный подземный ход. Как ни смотри — это была заражённая зона F.

Ещё недавно он точно был в маленьком городе за пределами Ланды и сражался со школой Скади, а теперь вдруг оказался в заражённой зоне… Точнее, в месте, где заражённая зона была воссоздана при помощи маны. Иначе как это вообще понимать?

— Это Ваша работа, Лилит?

Оливер спросил это, глядя на женщину, сидевшую в стороне от заражённой зоны.

Её кожа была настолько белой, что казалась светящейся, волосы блестели, словно настоящее золото, а стройное тело выглядело будто высеченным из камня. Нереально красивая женщина… Впрочем, по сравнению с тем, что было у неё внутри, внешность ещё казалась вполне нормальной.

Светловолосая женщина — Лилит — ответила:

— Да. Впечатляет, правда?

Оливер кивнул.

— Впечатляет… Хотя это ведь проект, который исследовала Башня магии.

— Вот как, Вы знаете?

Лилит усмехнулась с притворной учтивостью. В сочетании с её красотой эта провокация действовала бы куда сильнее, но перед ней был Оливер, и потому она совершенно не сработала.

Он просто продолжил разговор.

— Я слышал, о чём примерно был украденный проект. Дальнее развёртывание магии с использованием Мирового древа, превращение заключённой в Мировом древе маны в энергию, техника воплощения в реальности памяти Мирового древа, восстановление тела живого существа по части его плоти и так далее… Все темы интересные, так что я их запомнил.

— Должно быть, Вам завидно. Мы просто взяли проект, который вы ещё исследовали, и довели его до конца.

Оливер покачал головой.

— Я удивлён, но не завидую.

— Правда?

— Да. То, что Вы завершили эту технику, действительно поражает, но ведь господин Паппет уже занимался подобными исследованиями. Так что я не завидую. Неважно, кто именно довёл дело до конца, главное — что довёл.

Оливер вдруг упомянул Паппета.

Это был вывод, перескочивший сразу через несколько ступеней разговора и прощупывания. И всё же Оливер был уверен.

Потому что тело Лилит было творением Паппета.

— Разве не так?

Оливер спросил, глядя на Лилит, и та ответила:

— Так и есть… Но откуда Вы узнали?

— Я уже трижды видел трупные куклы господина Паппета. Трупная кукла требует тонкой ручной работы, стежок за стежком, поэтому, если внимательно присмотреться, можно понять, кто именно её создал. Потому я и решил, что это господин Паппет.

Это были слова, которые мог бы произнести лишь человек, посвятивший всю жизнь созданию трупных кукол, — а произносил их Оливер, на лице которого не было ни единой морщины.

Высокомернейшее заявление.

Но Лилит не стала спорить.

Потому что Оливер был существом, которое имело право так говорить. Нет, само слово «право» здесь выглядело смешно.

Высокомерие, право… к существу, способному определять всё на свете, такие понятия не приложишь.

Просто он сам этого не осознавал… Или не хотел осознавать.

— Что такое?

Оливер спросил Лилит, заметив, что она о чём-то задумалась. Та ответила:

— Ничего. Просто смешно… «Трупные куклы — это ручная работа». Забавно прозвучало.

Оливер слегка наклонил голову набок. Он-то гордился тем, что, уделяя по часу в день, методично развивал чувство юмора, но совершенно не понимал, что именно тут смешного.

«Неужели я и сам, не замечая этого, уже дошёл до того, что шучу? Или мне всё ещё недостаёт понимания?»

Пока Оливер размышлял, Лилит задала вопрос:

— Но как Вы поняли, что Паппет уже однажды проводил исследования, похожие на проект Башни магии?

— Просто.

Оливер ответил без малейшего колебания, сухо и даже небрежно. Но это была чистая правда.

— Он сотни лет только и делал, что исследовал. Мне просто показалось, что чем-то подобным он тоже должен был заняться. Он ведь прожил дольше, чем большинство организаций и государств, разве нет?

— И Вы решили, что раз чёрный маг прожил сотни лет, то он станет исследовать науку магов?

— Да. Людям из Башни магии это может не понравиться, но лично мне кажется, что маги и чёрные маги отличаются лишь в некоторых деталях и в целом похожи. Если достаточно долго совершенствоваться, в чём-то они сходятся. А главное…

Оливер отвёл взгляд от Лилит и осмотрелся.

Он смотрел на «виртуальный мир» — или «мир маны», — идеально воплощённый с использованием памяти Мирового древа и заключённой в нём маны.

«Нет, скорее это “мир Мирового древа”?»

— …Башня магии это исследовала, да, но лишь на стадии исследования. Украсть проект и сразу завершить всё это — просто невозможно. Поэтому—

— …поэтому Вы решили, что Паппет уже раньше проводил нечто подобное? Так?

Лилит внезапно возникла прямо перед глазами Оливера, пока тот осматривался.

Свободное перемещение без ограничений — как у Мерлина, который владел пространственной магией как собственной рукой, или как у демона, превосходящего само восприятие.

Зрелище было поразительным, но Оливер быстро понял принцип.

Это пространство было создано самой Лилит. Иными словами, здесь всё находилось у неё на ладони. Так что нет ничего странного в том, что здесь она свободно перепрыгивала через пространство.

Её понимание пространственной магии было достаточно глубоким, чтобы создать и поддерживать эту громадную и невероятно тонкую технику.

Разобравшись в мыслях, Оливер кивнул.

— Именно. Я ошибся?

Светловолосая женщина уставилась ему в глаза так пристально, что это начинало давить. Она смотрела долго, а затем ответила:

— Нет, Вы правы. Паппет уже начал собственные исследования, связанные с Мировым древом. Ради этого он даже пошёл на безрассудный шаг — убил друида-старейшину. Чуть не умер, но всё-таки добился успеха… Вы хорошо знаете Паппета?

— Я встречался с ним раза три. Даже ел с ним мороженое.

— А-а! Вот как?

— Да… А в чём проблема?

Оливер спросил это, наблюдая за откровенной реакцией Лилит и бурной сменой её эмоций.

Она излучала к нему самые разные чувства: обиду, гнев, сомнение, ожидание, лёгкую привязанность и чувства, эту привязанность отрицающие.

Они были настолько сильны, что даже у Оливера слегка заболели глаза.

И одновременно ему вспомнились Пандора и Ив.

Пандора, которую с помощью Хеймдаля удалось стабилизировать через обучение, и Ив, попавшая в плен к друидам и так и не сумевшая сформировать собственную личность.

Потому что Лилит производила впечатление смеси их обеих.

Много усвоенного — и при этом нестабильность… Состояние поистине противоречивое.

Лилит ответила:

— Проблемы нет. Встретиться с Паппетом и есть с ним мороженое не незаконно… Хотя нет, незаконно? Но это человеческий закон. Для меня тут нет вообще никакой проблемы. Просто это странно. Я думала, Вы не любите таких, как Паппет.

— Почему Вы так решили?

В ответ на вопрос Оливера Лилит хлопнула в ладоши.

Собравшаяся у неё в руках тончайшая мана отозвалась на этот хлопок, и всё пространство вокруг начало меняться в реальном времени.

Пейзаж стремительно сменялся, словно они перемещались во времени и пространстве.

Подвал заражённой зоны, поверхность, лес, город, деревня, пустошь — а потом всё снова превратилось в какой-то подвал.

В подземную лабораторию.

— Мм-м-м-м-м…!!

В той подземной лаборатории находилось множество беременных женщин.

Все они были привязаны к операционным столам.

Через некоторое время к ним подошёл мужчина в халате.

Мужчина лет сорока с очень высоким ростом, бледной кожей, орлиным носом, резко выступающими скулами и лицом, похожим на череп. Он увёл одну из беременных женщин куда-то дальше.

Др-р-р. Др-р-р.

Раздался зловещий звук колёс.

— У-у… У-у-у-ух!!

Беременная женщина кричала, выпучив глаза так, будто они вот-вот вылезут из орбит.

Место, куда её привезли, оказалось операционной. Сквозь окно виднелась тень.

Тень мужчины зафиксировала операционный стол, а едва закончив, подняла скальпель.

И этот скальпель—

— Что это?

Оливер повернул голову к Лилит.

— Один из сотен, тысяч, десятков тысяч экспериментов, которые Паппет проводил на протяжении сотен лет. Он создавал образцы плода по дням развития.

— Зачем Вы мне это показываете?

— Потому что это странно. И противоречиво.

Лилит, ещё недавно казавшаяся такой безупречной, начала ходить с нарочито преувеличенной жестикуляцией.

Она кренила голову набок, пожимала плечами, широко разводила руки, а бёдра покачивались из стороны в сторону.

Совсем как ребёнок — игриво и невинно.

Но внутри у неё копились чудовищные неудовлетворённость и злость.

Злость и неудовлетворённость по отношению к Оливеру.

Всё было полно непонятного.

Чтобы понять, Оливер продолжил разговор.

— Что именно Вы называете странным и противоречивым?

— Вы в одиночку ворвались в Мартел, чтобы спасти мальчишку, которого видели всего несколько раз. Но при этом относитесь благожелательно к Паппету, который на протяжении долгих лет ставил эксперименты на людях. Разве это не странно? Разве не противоречиво?

— …

Оливер замолчал.

Что ж, со стороны Лилит это и правда могло выглядеть именно так.

— Если Вы о Росберне, то это было просто личное… А господин Паппет для меня—

— И это тоже странно.

Лилит подняла указательный палец.

Её волосы, ещё недавно золотые, вспыхнули роскошной сменой цветов: синим, сливовым, фиолетовым, красным, розовым.

— Шваль из Роуд-ганг Вы сколько раз пытались убедить по-хорошему, а того типа из отеля только что размозжили по голове огромным стальным молотом. Вот так!

Лилит ударила сжатым правым кулаком по левой ладони.

— С господином Илаем — из-за моего лица… А с господином Хогом у меня были личные дела через Фильгарет—

— Ну, может, это и естественно. Человек — существо лёгкое и переменчивое, которое ежесекундно меняется в зависимости от расстояния и положения. Но Вы…

Лилит оборвала фразу и снова посмотрела на Оливера.

Её движения были лёгкими и красивыми, почти как танец, однако почему-то Оливер ощутил необъяснимое неудобство.

— …Вас интересует только то, что занимает лично Вас. Что бы ни было, что бы ни случилось, Вам всё равно. Но и здесь возникает противоречие.

— Послушайте—

— Из любопытства Вы бросили даже стабильную организацию и ушли один на улицу. Так почему же, когда речь заходит о Вас самом, Вы так пассивны?

— Я не очень понимаю, что Вы имеете в виду под пассивностью…

— Существо извне мира, смешивающее эмоции и ману, управляющее силами природы без всякой подготовки, перед которым даже демоны проявляют уважение и учтивость, которого боятся даже духи и перед которым властители земель, некогда погибших в Великой Катастрофе, сами склоняются, называя Великим… Почему же Вы не пытаетесь как следует разобраться в самом себе? Хотя бы по верхам. Раньше Вы бы всё бросили и принялись это выяснять.

Лицо Оливера, до сих пор не выдававшее ни гнева, ни печали, ни радости и потому похожее на маску, едва заметно дрогнуло.

Настолько слабо, что обычный человек этого бы даже не заметил.

Но Лилит разглядела эмоцию, промелькнувшую поверх этой маски, и улыбнулась.

Это была вязкая, торжествующая улыбка — словно она только что успешно отомстила.

И, не переставая улыбаться, Лилит спросила:

— Кто же Вы?