Рядом (2)

— Сейчас здесь горько не только тебе.

Так сказал Арман.

И это была правда. Оливер и сам видел,

сколько людей пострадало от руки рептилии — такой огромной, что слова «огромная» было бы мало.

Как ни пытался Оливер её остановить, как ни поднимали паладины защитный барьер святой магией, грубая физическая мощь, рождённая её чудовищными размерами и силой, с лёгкостью всё это смела.

— А-а-а-а-а!.. Глаза! Я ничего не вижу!

Молодой человек, которому осколками тяжело ранило глаза.

— А-а-а-а...

Аристократка, издававшая пустой, ошеломлённый звук при виде тела мужа, у которого была раздавлена нижняя половина тела.

— Очнись. Только глаза не закрывай!!

Старый дворянин, сам раненый, пытался привести в чувство потерявшего сознание сына.

— Прошу! Помогите и здесь тоже!

Телохранитель, вцепившийся в штаны паладина, чтобы спасти товарища.

— Эй. Брось его. Он уже мёртв.

Паладин, велевший оставить товарища и спасать тех, кого ещё можно вытащить.

Картина была словно сжатой до одного места человеческой драмой.

Оливер смотрел на всё это через плечо Армана.

И, как ни странно, эта сцена почти не отличалась от того, что он видел в Ланде.

От вооружённых стычек банд, постоянно вспыхивающих в трущобах, от войн чужими руками между наёмниками, от всего, что неизбежно сопровождает сражения сверхлюдей.

Люди точно так же судорожно цеплялись за жизнь среди насилия, похожего на стихийное бедствие.

Знатные аристократы, паладины, обычные телохранители, бандиты, мирные жители — в это мгновение между ними не было никакой разницы.

Все они были просто людьми.

Наверное, будь это прежний Оливер, он бы даже почувствовал к этому какой-то интерес и сделал бы для себя какой-то вывод.

Но, может, дело было в том, что Джейн похитили совсем недавно?

Где-то в глубине его сердца едва заметно проросли раздражение, безразличие и нечто ещё более тёмное.

«И что с того...»

— Поэтому тебе кажется, что этим людям можно немного пострадать и умереть?

Будто пронзив Оливера насквозь, Арман заговорил спокойно, но твёрдо.

— Потому что они родились в особом сословии — дворянами, выросли в богатстве и достатке, и потому, если им не повезёт и они погибнут, это не так уж важно? Или потому, что они тебе никто, а значит, могут умереть без всякой беды?

— ………

Оливер промолчал.

Ему и правда хотелось ответить именно так, но что-то, копившееся у него внутри, не дало этим словам сорваться с языка. Опыт? Совесть? Он и сам не мог дать этому точное имя.

— Если так, то остаётся лишь восхититься. Потому что такая мысль ничем не отличается от мысли, что бедным и жалким людям умирать не жалко.

Эти слова ударили по голове, и Оливер всё же ответил:

—...Я и сам не знаю. Не знаю, что именно я об этом думаю.

Арман, будто пытаясь понять, правду ли тот говорит, некоторое время молча смотрел ему в глаза, а затем заговорил. Его голос и настроение заметно смягчились.

—...Я ещё раз прошу у тебя прощения за то, что не смог уберечь твою подругу. Но бедствие пережил не один только ты. И не только те люди там. Я тоже потерял нескольких паладинов, которых сам вырастил.

Взгляд Оливера сам собой скользнул к мёртвым паладинам — к тем, кто стал живым щитом, пытаясь остановить руку гигантской рептилии.

Все они были раздроблены.

И особенно бросались в глаза пятеро паладинов, которых Фан заколол, пока они защищали Джейн.

— С самого начала он метил в мисс Джейн... Или в тебя.

Арман твёрдо произнёс это, осматривая тела убитых паладинов, и Оливер не смог возразить.

Фан, получив решающий перевес одним ударом гигантской руки рептилии, мог бы добить всех.

Но вместо этого он похитил только Джейн.

Прямо на глазах у Оливера.

Если хоть немного подумать, нетрудно было понять, кто был его настоящей целью.

— Есть какие-нибудь догадки?

На вопрос Армана Оливер задумался.

Догадка у него была. Ведь Фан сам сказал это в заброшенной шахте Нового Света.

«Я и есть истинный принц ада! Это я тебя призвал!! Я хотел поговорить с тобой, но ты посмел меня проигнорировать! Так прими же расплату!!»

Хотя перед ним была подавляющая демоническая сила, которой человек не способен противостоять, Фан называл принцем самого себя.

Он истекал кровью из глаз, носа, рта и ушей — и всё равно атаковал демона.

Одержимость, ярость, жажда — почти безумие.

Так Фан отчаянно желал доказать, что он и есть тот самый принц.

И хотя Сгоревший, демон, лишь насмехался над ним, почтение он выказал совсем не ему...

...Скрип.

Оливер до боли закусил губу.

Даже в тот момент, когда Джейн была похищена, в нём поднималось эгоистичное чувство — не думать о том, чего он не хочет, и даже не упоминать об этом.

Хотя Джейн была его другом...

Ему казалось, что он вот-вот рассмеётся. Тем самым смехом, который вырвался у него в храме.

—...Не знаю.

И в тот же миг его губы искривились, будто он проглотил что-то отвратительное.

Но Арман ничего не сказал.

Хотя именно он даже среди того хаоса понял, что Фан целился в Оливера и Джейн.

Вместо этого он заговорил о другом.

— Впереди ещё бесчисленное множество таких вещей.

—...Что Вы имеете в виду?

— После смерти Повар-людоед мир чёрных магов пришёл в движение. Более того, всё явственнее замечают и шевеление сект, поклоняющихся демонам. Это лишь начало смуты.

— Под сектами Вы имеете в виду Орден Белого Лебедя?

— Они лишь самый заметный пример, но не единственный. Поговаривают, что после явления демона в Новом Свете впервые за несколько столетий силы демонических культов начали расти. И Ланда, к слову, не исключение.

При слове «Ланда» Оливер невольно насторожился.

Потому что это был город, где жил он сам, где были Выбирающие, Бойцовская команда и Форест.

Место, пустившее в нём корни куда глубже, чем он думал раньше.

Если понадобится, он уйдёт.

Но всё же это было место, о котором ему хотелось думать, что до такой необходимости дело не дойдёт.

— Вы хотите сказать, что и в Ланде много поклонников демонов?

— Не только в самой Ланде. И за её пределами тоже. В маленьких городах, которые Ланда проглотила, тоже нашли немало сект.

Он говорил искренне.

Совершенно искренне.

— И это ещё не всё. Обнаружились силы, которые при поддержке какой-то неизвестной стороны выросли из обычных банд в настоящие военные группировки. И не только в Ланде — такое происходит по всему миру.

Здесь и не нужно было читать чужие чувства.

Об угрозах вокруг Ланды Оливер слышал и раньше.

Но интересовало его другое.

— Зачем Вы рассказываете мне всё это?

— Я ведь уже сказал. Впереди будет ещё бесчисленное множество таких вещей. Чью-то Джейн похитят. Или убьют. Возможно, это будешь не ты. Но возможно, и ты.

Звучало почти как угроза, но Оливер не смог спросить, угрожает ли тот ему.

Потому что в Армане не чувствовалось ни капли злобы, присущей угрозам.

Только чистая искренность и тревога.

Тревога за общее благо.

— Я тоже не собираюсь силой заставлять работать того, кто этого не хочет. Такой человек всё равно ничего не сделает как следует... Но одно запомни. Смотреть, как мир превращается в ад, и при этом надеяться, что с тобой и твоими близкими всё будет в порядке, — это безумие в чистом виде. Всё в мире связано.

На этих словах Оливер, как и тогда, когда вспоминал Фана, медленно закрыл глаза и крепко сжал губы.

Словно заставлял себя смотреть в лицо тому, о чём не хотел ни думать, ни вспоминать, ни даже знать.

Спустя какое-то время он нарушил молчание.

—...Можно спросить, почему Вы сказали, что с мисс Джейн всё будет в порядке?

— Фан уводит женщин, чтобы подыскать новую Венди. По крайней мере, Венди он сразу не убивает.

— Что такое Венди?

— Единственная женщина в Неверленде, убежище Фана. Что-то вроде матери, которая заботится о детях. Больше я не знаю.

Оливер резко повернул голову и посмотрел на мальчика в енотовом плаще, оставшегося в одиночестве.

То ли из-за того, что совсем недавно Оливер ему угрожал, мальчик трясся так сильно, что ни о каком нормальном разговоре речи не было.

—...Где находится Неверленд?

— Не знаю.

— Не знаете?

— Да. Он ведь и зовётся Неверлендом. Говорят, он существует, но его местоположение знают только двое.

— Один из них, должно быть, хозяин Неверленда, Фан... А второй кто?

— капитан Хук.

***

По словам Армана, насколько ему было известно, место, где находится Неверленд, во всём мире знают лишь двое.

Если точнее, один знает точное местоположение, а второй — лишь примерное.

И именно ко вторым относился капитан Хук.

«капитан Хук? Тот, кто водит корабль?»

«Точнее сказать, тот, кто их грабит».

Как ни удивительно, Арман сказал, что капитан Хук — пират.

Печально известный пират, обосновавшийся в Бин-Сити — городе чёрных магов, контрабандистов и пиратов.

«А откуда он это знает?»

«Он сам говорил, что жил в Неверленде. А потом по какой-то причине сбежал... По его словам, в Неверленде есть деревья, на которых, как плоды, растут конфеты и вяленое мясо, а под землёй закопаны сундуки, доверху набитые шоколадными золотыми монетами».

Звучало как сказка.

Но затем пошли и вещи, больше похожие на кошмар.

«Там есть и хищные растения, пожирающие людей, и лес, где развешивают ставших ненужными людей, и густой туман, который не рассеивается все 365 дней в году, и русалки, сажающие на мель корабли, слишком близко подошедшие к Неверленду».

«...Значит, сведения о Фане Вы получили от капитана Хука?»

«Именно. Я заплатил за них деньгами, на которые можно было нанять большой корабль и полную команду для него. По крайней мере, это не ложь».

Оливеру показалось, что после этого он начал понимать, как капитан Хук вообще стал пиратом.

Во многих смыслах это была поразительная история.

Хотя он ни разу не видел капитана Хука в лицо, уже становилось ясно, насколько тот хваток. И Арман, согласившийся на такую сделку, тоже явно был человеком не из простых.

Как бы то ни было, суть слов Армана сводилась к тому, что Джейн станет Венди, а значит, пока останется жива.

По его словам, бывало по-разному: кто-то выживал в роли Венди неделю, а кто-то — несколько лет.

«Главное — как себя вести. Насколько добросовестно ты исполняешь роль Венди».

Похищение Джейн было тяжёлым ударом, но в каком-то смысле Оливер испытал облегчение.

Он всё ещё не понимал, что именно представляет собой Венди.

Но, по крайней мере, не сомневался, что Джейн справится с этой ролью хорошо.

Джейн была очень умной и храброй.

И она точно продержится столько, сколько сможет.

«Второй важный момент...»

Плеск!

Пока Оливер у себя в голове раскладывал по полочкам разговор с Арманом, Люсьен окатил Юэна водой.

Юэн, который безмятежно дрых в подвале игорного дома, закованный в кандалы, от неожиданного душа с воплем вскочил.

— А-а-а-а-а-а-а! Роял-флэээш!!!

Удивительно, но Юэн отреагировал ровно так же, как тогда, когда Джо схватил его в X-зоне.

Удивительно постоянный человек.

Впрочем, именно благодаря этому удалось так быстро перейти к делу, так что совсем уж плохим это назвать было нельзя.

Оливер поздоровался с Юэном.

— Здравствуйте, Юэн. Хорошо спали?

— Пока какой-то гад не облил меня водой — вполне... Я бы с радостью обложил тебя матом, но у тебя, похоже, и без того настроение паршивое, так что я великодушно это спущу. Умирать я всё-таки боюсь.

Эти дурашливые слова Юэна, который при этом очень точно прочитал состояние Оливера, заставили того спросить:

— Вам видны мои чувства?

— Нет. Но тень у тебя ходуном ходит.

Оливер тут же опустил взгляд себе под ноги и посмотрел на тень.

Густая тень, едва подсвеченная лампочкой в подвале, колыхалась, словно сама говорила о его нестабильном душевном состоянии.

Ещё немного — и, казалось, она начнёт двигаться сама по себе.

Поняв, что это реакция на едва заметные эмоции самого заклинателя, Оливер снова вспомнил, почему он по возможности старался не кормить кричеров, и успокоил собственную тень.

К счастью, контроль над ней он, похоже, ещё удерживал.

Тень вскоре стихла.

— Фух... Прошу прощения.

— Да какое там. Кричер, настолько сильный, что выходит из-под контроля, для заклинателя опаснее всего. Не мне же потом расхлёбывать, а тебе. Если честно, я бы даже посмотрел.

— Тогда это хорошо.

Оливер ответил, сосредоточившись лишь на том, что Юэн не испытывает неудобства.

В его манере говорить было что-то по-оливеровски привычное, но вместе с тем в ней чувствовалась спешка. Юэн сразу это заметил.

— Хм-м. Что-то у меня очень нехорошее предчувствие, будто ты сейчас о чём-то попросишь.

— Вы совершенно правы. У меня к Вам просьба, Юэн.

— Не знаю, о чём речь, но мне уже не хочется соглашаться.

— Я бы хотел попросить Вас показать мне дорогу.

— Ты вообще меня не слушаешь? Теперь мне тем более не хочется помогать.

— Пожалуйста, отвезите меня в Бин-Сити.

— Это что ещё за безумная манера разговора... Погоди, куда?

— В Бин-Сити. Буду благодарен, если Вы проводите меня в этот город.

***

Оливер объяснил, зачем ему нужно попасть в Бин-Сити.

— Чтобы спасти мою подругу Джейн, мне нужна помощь Хука, который знает, где находится Неверленд.

— Чтобы получить помощь капитана Хука, мне нужно добраться до Бин-Сити, а чтобы добраться до Бин-Сити, мне нужна помощь Юэна, который знает, где находится этот город.

— Чёрт, слишком уж логично, и возразить нечего. Бин-Сити — та ещё дыра, да и местность там паскудная. Ладно, один вопрос.

— Спрашивайте.

— Откуда ты вообще знаешь, что мне известно, где находится Бин-Сити? Я что, сболтнул это по пьяни?

— Нет, мне рассказал Его Высочество Арман. Сказал, что там какой-то мошенник обменял бобы на корову.

— Следи за языком! Какой ещё мошенник? Это была честная сделка!

— Вы обменяли у ребёнка три боба на одну корову.

— Это были бобы чёрной магии! Именно на них и построили нынешний Бин-Сити!

Юэн выкрикнул это в горячем протесте.

История звучала неправдоподобно, но Юэн говорил правду.

Если рассказывать всё по порядку, вышла бы длинная история, но в двух словах: город чёрных магов Бин-Сити, что находится в западном углу земледельческой страны Иберинья, был построен благодаря чёрным бобам Юэна.

Точнее, его построил тот самый Тупица Джек, который когда-то выменял у Юэна корову на бобы.

— Да говорю же, это были бобы чёрной магии! Благодаря им можно было взлететь до самого неба, украсть гуся, несущего золотые яйца, и даже прикончить великана — вот так и был создан нынешний Бин-Сити! Да вы мне должны сто раз в ноги поклониться и ещё по миллиарду ланда в неделю платить — и то мало будет!

— Я хотел бы, чтобы Вы проводили меня в Бин-Сити, Юэн.

— Нет!

Юэн аж подскочил.

— Почему?

— Да потому что в этом городе слишком много людей, которые хотят меня убить. Особенно мэр Джек.

— Но ведь город был построен благодаря Вам. С чего бы ему хотеть Вашей смерти?

— Боб чёрной магии, который я ему продал, вообще-то был бракованным. Просто каким-то чудом сработал как надо, но это не меняет дела: я всё равно продал брак. Он точно попытается меня убить. И, говорят, даже награду за голову назначил.

Поразительно, но Юэн только что сперва заявил, что ему должны платить по миллиарду ланда в неделю, а потом тут же признал, что совершил преступление, за которое и убить мало.

Что тут скажешь. Очень по-ивановски.

— К тому же там ещё и мои ученики есть, так что тоже нет.

— Разве это не хорошо?

— Не сказал бы. Я ведь взял плату за десять лет их работы вперёд и продал их.

— Господи помилуй.

Люсьен, который всё это время молча слушал рядом, пришёл в ужас.

Даже по меркам Мильё, потомков грабителей, разбойников и воров, поведение Юэна выходило за пределы здравого смысла.

Но Юэн лишь покачал головой.

— Бин-Сити... Да, этот захолустный городишко я знаю как свои пять пальцев, но вести тебя туда не стану. Слишком много там тех, кто хочет меня прикончить. Эту просьбу я не выполню.

Юэн сказал это с таким важным видом, будто разговор на этом закончен.

Но Оливер не сдался.

— И всё же, не могли бы Вы мне помочь? Я буду защищать Вас, Юэн.

— Сомневаюсь, что такой мягкотелый тип, как ты, сможет защитить меня в месте, где собрался весь человеческий мусор... Что это у тебя за бумаги?

Юэн уставился на пачку листов в руках Оливера.

Вид у неё был тревожный.

— Это долговые расписки, где Вы числитесь должником, Юэн. Я получил их у господина Люсьена и у других.

И правда.

После нападения Фана Оливер попросил помощи у Люсьена и прочих боссов Мильё и таким образом собрал долговые расписки Юэна.

Изначально он собирался выкупить их за деньги, но все просто переуступили их ему.

— Это у тебя, оказывается, такой характер?

Юэн даже невольно перескочил на вежливую форму, настолько его поразили быстрые и решительные действия Оливера.

— Просто я сейчас очень спешу. Прошу понять.

— А если я всё равно откажусь — что тогда? Как Мильё, начнёшь отрезать от меня куски плоти?!

— Нет, что Вы. Я всего лишь вырву по одному зубу за каждую расписку.

Оливер ответил, вспомнив кое-что из прошлого.

Для убеждения нет ничего лучше, чем вырывать зубы.

И это была чистая правда.

— Блядь.