Монстр, который поглощает все (4)

Скованность, не дававшую как следует дышать.

Скованность, не позволявшую шевельнуть даже пальцем.

Скованность, не дававшую даже издать звук по своей воле.

Это чувство было Джейн слишком хорошо знакомо.

Когда тень поглотила её целиком, перед ней раскинулось бескрайнее море тьмы.

А вскоре Джейн увидела источник той скованности, что чувствовала.

«Мама...»

Там, в море тьмы, перед Джейн появилась мать.

Теперь она уже не помнила даже её лица, но почему-то одни только глаза видела ясно.

Глаза, полные ненависти и отвращения к ней.

Всякий раз, когда Джейн смотрела в глаза матери, её охватывала эта мучительная скованность.

Скованность от мысли, что её могут бросить в любой момент.

Скованность от того, что она всё равно ничего не может сделать.

Впрочем, понять это было несложно.

Наверное, матери тоже было мучительно смотреть на неё.

Джейн была своего рода доказательством того, как её жизнь покатилась под откос.

Поэтому мать и продала её в Систерхуд.

И чтобы разом получить крупную сумму, и чтобы избавиться от мучительного воспоминания.

И, к слову, Джейн не винила мать за этот выбор.

По крайней мере, сейчас.

Как ни крути, если бы мать продолжала растить её сама, впереди всё равно ждала бы та же безрадостная жизнь.

Так что для Джейн было не худшим выходом отправиться в Систерхуд, даже если ради этого пришлось рискнуть.

Конечно, от этого скованность не исчезла.

Учение Систерхуда тоже было удушающе тесным.

[Отныне вы будете учиться тому, как стать идеальной женщиной.]

Мать, стоявшая перед глазами Джейн, внезапно исчезла, а вместо неё появилась наставница, которую она впервые встретила в Систерхуде.

Та сказала, что сделает из Джейн лучшую женщину.

Научит всему: от основ вроде манер, осанки, умения говорить, терпения и воспитанности — до того, как завоёвывать мужскую симпатию и использовать её, чтобы управлять мужчиной.

[Это — главное оружие женщины и единственный способ для вас жить по-человечески.]

Так сказала наставница, и Джейн почти без сопротивления это приняла.

Потому что собственными глазами видела, как жила её бедная мать.

Наставница говорила, что идеальная женщина — это та, кто полностью убивает себя и показывает другим лишь тот образ, которого они от неё ждут.

Улыбку. Мягкий голос. Скромность.

И потому Джейн, следуя этому совету, старательно убивала в себе всё своё, пытаясь стать идеальной женщиной.

Она не теряла улыбки ни при каких обстоятельствах, следила за каждым словом и всегда держалась скромно.

Не то чтобы это её не душило, но она уже привыкла и могла терпеть.

[Не верьте, что существует настоящая любовь.]

[Любовь — лишь другое название мужского порыва, жажды обладания и похоти.]

[Вы должны использовать любовь, а не влюбляться.]

Наставница, возникшая в море тьмы, снова зачитывала ей наставления прошлого.

Настоящей любви не существует, а по-настоящему доверять можно не любви, а деньгам в кармане и Систерхуду.

И это Джейн тоже приняла.

Потому что каждый день видела мужчин, которые платили деньги, чтобы покупать женщин.

Потому что видела жалкий конец женщин, которые по глупости нарушали наставления и влюблялись.

Нет, ещё раньше — потому что знала, через что её матери пришлось пройти из-за Эдис.

Поэтому Джейн не верила в любовь и вовсе её не желала.

Благодаря этому она лучше всех усваивала учение Систерхуда и умела им пользоваться.

Если требовалось — даже с помощью магических предметов.

[Но где он?]

Наставница спросила Джейн.

Где магический предмет, который ей выдали в Систерхуде.

«Я выбросила его, когда убегала. После того как Дункан предал меня и я скрылась в канализации».

Беззвучно, не шевеля губами, ответила Джейн.

«На нём была функция слежения... Тогда и выбросила».

[Тогда почему не получила новый?]

Наставница спросила это так, будто допрашивала её, и Джейн тут же задала тот же вопрос самой себе.

Почему она не получила новый?

[Неужели тебе захотелось настоящей любви? Неужели ты поверила, что на такое способна?]

Учение, в которое она когда-то верила и которому следовала, вонзилось ей в сердце, как нож.

И скованность нахлынула вновь.

[Неужели ты и вправду думаешь, что найдётся мужчина, который полюбит тебя? Тебя — ту, что обучена лжи и обману, ту, что запятнана?]

Тьма, колыхавшаяся со всех сторон, начала показывать Джейн её прошлое.

Как в Систерхуде проверяли, насколько хорошо она усвоила наставления.

Скольких мужчин она могла обольстить, пользуясь ими.

До какой степени могла подчинить их себе.

И на что ради этого была готова пойти.

Постыдные воспоминания, которые ей теперь хотелось стереть.

И, возможно, именно поэтому она так стремилась к успеху.

Не только потому, что Дейв был выдающимся человеком, но и потому, что хотела стереть своё грязное прошлое.

Это почти ничем не отличалось от желания увешать себя золотом, чтобы скрыть низкое происхождение.

— Мисс Джейн?

Пока её придавливало тяжестью собственного прошлого, она услышала знакомый и такой желанный голос.

Дейв.

Как заблудившийся ребёнок, внезапно увидевший родителя, Джейн рефлекторно посмотрела вперёд — и перед ней возникло окно.

Не в силах шевельнуть даже пальцем под тяжестью тьмы, Джейн через это окно смогла, пусть и косвенно, увидеть Дейва, смотревшего на неё сверху вниз.

Иллюзия?

Нет.

Инстинкт подсказал Джейн, что это реальность.

Он действительно пришёл.

Пришёл сюда, в это незнакомое место, неведомо где находящееся, в это опасное место, подвластное Пальцу.

Пришёл, чтобы спасти её.

Он ведь никогда не обещал, что спасёт её, и всё же пришёл.

Она верила, что так и будет, и всё же...

«Неужели он и правда пришёл за мной...»

Джейн почувствовала, как исчезает крохотная тревога, прятавшаяся в глубине её сердца.

Исчезли недоверие и прочие тёмные чувства, с которыми она жила из-за своего проклятого рождения и воспитания, полученного в детстве.

Ей хотелось сказать Дейву спасибо, но из-за тьмы, сдавливавшей и прижимавшей её тело, она не могла даже пошевелиться.

Тем временем Дейв опустился на одно колено, пытаясь привести Джейн в чувство.

— Пхак.

В тот самый миг, когда Дейв снова хотел позвать её, раздался резкий, влажный звук.

Джейн выхватила кинжал и вонзила его Дейву в бок.

Это ощущение отчётливо отдалось у неё в ладони.

«Нет. Не надо».

Пууук.

Придавленная тьмой и не способная ничего сделать, Джейн могла лишь чувствовать, как её тело движется само по себе.

Словно она сама стала тенью.

Тенью, которая не может двигаться по собственной воле.

Джейн чувствовала:

как сама поднимается, всё глубже вгоняя кинжал;

как против воли поднимаются уголки её губ;

как она предаёт Дейва, который пришёл сюда ради неё.

И, как бы эгоистично это ни было, Джейн хотелось зажмуриться и отвернуться.

Потому что она боялась увидеть на лице Дейва то же выражение, какое когда-то видела у других мужчин.

— А...

Раздался короткий возглас, и Джейн рефлекторно взглянула на окно.

Там стоял Дейв с выражением лица человека, который что-то понял.

На его лице, хотя кинжал всё ещё торчал у него в боку, не было ни капли упрёка.

Клац.

Дейв выпустил из левой руки квартерстафф и естественно взял Джейн за руку.

Хватка была сильной, но боли не причиняла.

Затем он медленно поднял другую, перебинтованную руку и накрыл ею окно.

Рррраз!

Море тьмы, придавливавшее Джейн, раскололось.

И внутрь хлынул свет.

— Вы в порядке?

***

Оливер, разорвав тень, спросил Джейн, всё ли с ней в порядке.

Он не знал, как на ней сказалось то, что она всё это время была окружена тенью, и не знал, что с ней сделало то, что саму тень разорвали.

«Тень... возвращается в исходное состояние».

Глядя на тень Джейн, в которую было заложено заклятие и которая теперь, после разрушения формулы, возвращалась к прежнему виду, подумал Оливер.

Это было к лучшему.

Тень — это, можно сказать, двойник человека.

Поэтому очень трудно было заранее оценить и силу, и побочные эффекты чёрной магии, использующей тень как посредник или как материал.

Хороший пример — тень Пэна и тень самого Оливера.

Прежде всего, от тени, покрывавшей Джейн, исходила, пусть и едва заметная, сила Сгоревшего.

Без правой руки снять такое было бы непросто.

«Говорят, в мире нет ничего бесполезного...»

Впервые Оливер испытал благодарность к своей правой руке, которая обычно приносила ему лишь мучительную жгучую боль.

Похоже, она не только причиняла боль.

— А...

Пока Оливер осматривал состояние Джейн и приводил мысли в порядок, послышался звук, похожий на всхлип.

Это издала Джейн; со слезами на глазах она смотрела на левый бок Оливера.

Из его бока текла кровь, и часть этой крови запачкала руку Джейн.

Она дрожала, не в силах поверить в увиденное; в её глазах смешались вина и страх.

— Де, Дей...

— Вы в порядке?

Оливер вынул из одежды носовой платок и снова обратился к Джейн.

Она подняла на него взгляд, а он тем временем аккуратно вытер кровь с её руки.

— Как и ожидалось, наставления сотрудниц Дома ангела все до одного полезны.

—...

— Мне говорили всегда носить с собой платок. Настоящий джентльмен должен иметь платок наготове на случай, если он понадобится женщине.

—...

—...Это шутка.

Оливер произнёс это совершенно невозмутимо и состроил странное выражение лица.

Как ни удивительно, он пытался улыбнуться. К сожалению, попытка провалилась.

— В-Вы... Вы правда в порядке?

Смертельно побледнев, спросила Джейн.

Кажется, такой потрясённой Оливер видел её впервые.

Когда Джейн, словно в полузабытьи, уже собиралась извиняться, Оливер ответил:

— Со мной, разумеется, всё в порядке... Это рана, которую я получил по собственной оплошности по дороге сюда, так что не беспокойтесь. Она пустяковая.

— Что за...

Услышав эту нелепую ложь, Джейн широко раскрыла глаза.

Но Оливер и бровью не повёл.

— Всё именно так, как я сказал. Это просто рана, которую я получил по своей ошибке. И не такая уж глубокая. Так что, мисс Джейн, не беспокойтесь об этом слишком сильно.

Это была слишком очевидная ложь.

Ложь с настолько прозрачным намерением, что и без слов было всё ясно.

И именно поэтому Джейн не смогла возразить.

Она могла только вцепиться в одежду Оливера, прижаться лбом к его груди и стараться сдерживать рыдания.

Она не понимала.

Кто она вообще такая?

Кто она такая — та, что умеет только принимать помощь?

Неужели лишь потому, что они друзья?

От этого Джейн почувствовала себя ещё виноватее.

Ей казалось, что это она, не зная своего места, всё время крутилась рядом и стала для Дейва лишней обузой.

Что именно её ненасытное желание ранило его.

Она отчаянно пыталась построить с ним равные отношения, но, оглянувшись назад, поняла, что это было не так.

Совсем не так.

Не то что равных отношений — она лишь в одностороннем порядке принимала от него помощь.

Когда получала наследство. На аукционе. На приёме. В Галлосе. И даже сейчас.

Ей было стыдно.

Потому что она поняла: само желание стать Дейву равной было высокомерием.

Ей было жаль.

Потому что только теперь она осознала, сколько хлопот причинила этим высокомерием.

И ей было совестно.

Потому что даже сейчас Джейн собиралась просить Дейва ещё об одном.

Не забирать только её одну — а взять с собой и детей, запертых на этом острове.

«Не могу...»

Простонала про себя Джейн.

Как можно просить о чём-то ещё человека, который и без того столько сделал и так пострадал?

«Но...»

Но в то же время у неё перед глазами стояли дети.

Дети в Лесу висельников, которые, как и Джейн, убили в себе самих себя и лишь играют роль.

Дети, запертые в Забытом складе и брошенные там, как скот.

Но... но...

—...Вдруг вспомнил.

Джейн подняла заплаканное лицо.

— Когда я искал наследие Повара-людоеда и ненадолго остановился в Галлосе, мне попалась газета со статьёй о вас, мисс Джейн.

—...

— Я до сих пор её помню. «Джейн, предпринимательница из Ланды. После сиротского приюта инвестирует и в создание текстильной фабрики для матерей-одиночек. Строительство фабрики, едва не сорвавшееся, снова набирает ход!» — так там было написано.

Лицо Оливера оставалось таким же бесстрастным, как всегда.

Но то ли из-за слёз, то ли ей только показалось — на нём будто мелькнула едва заметная улыбка.

Улыбка, словно не от мира сего.

Невероятно красивая и тёплая.

— Я прочёл и удивился. А, я уже говорил вам об этом?

Джейн не могла вымолвить ни слова. Но Оливера это не смущало, и он продолжал говорить сам, словно ему это искренне нравилось.

— Вы сказали, что ничего особенного в этом нет, мисс Джейн, но я был восхищён. Это по-настоящему великое дело.

— Нет, я...

— Тсс.

Джейн приложила палец к его губам.

Обычно такой жест выглядел бы властно, но сейчас он казался удивительно нежным.

— В последнее время я был в замешательстве. Раньше всё было просто и ясно, а теперь — нет.

На его лице была какая-то печаль, и Джейн вспомнила слова Пэна.

Адский принц.

Тук. Тук. Сердце забилось быстрее.

—...В последнее время было кое-что, что я хотел узнать, но не хотел знать. Поэтому... я раздражался, ходил кругами и сам уже не понимал, что пытаюсь сделать. Просто топтался на месте.

—...

— А потом прочитал ту статью о вас, мисс Джейн. И так гордился.

—...

— Принимать своё положение, стараться стать лучше и при этом ещё помогать другим... Вы куда лучше меня. И я горжусь тем, что такой человек — мой друг.

— Я только и делала, что принимала помощь... От Дейва.

— Значит, мы с вами одинаковы. Я тоже только и делал, что принимал помощь. Выбрался из шахты, научился читать, вышел в большой мир, понял, куда идти, выучил самые обычные вещи — всё важное в моей жизни решалось с помощью других... Если подумать, мне даже интересно, есть ли вообще люди, которые живут без чужой помощи.

Договорив, Оливер посмотрел на Джейн.

И, прочитав по его глазам, о чём он думает, она с трудом выговорила своё желание:

—...На этом острове есть дети... Вы сможете забрать и их тоже?

Оливер ответил:

— Вот и хорошо. Я за этим и пришёл.