Разговор с демоном (2)

Когда Оливер завершил заклинание, с треском разверзлась пасть, и через неё в одно целое сгустились его дыхание и чёрное вещество, стянутое из-под ног.

Безграничная сила, которая не только покрыла землю, но и подчинила себе саму тьму.

Оливер сжимал и сжимал эту мощь до предела, который ещё могли выдержать его чёрная магия и тело, а когда дошёл до границы, выпустил через раскрывшуюся пасть рёв, обладавший физической силой.

━━━━━━━━━━━━!

Оливер изверг чёрный рёв. Звук был столь чудовищным, что поглотил всё вокруг и утопил мир в тишине.

Ощутить можно было лишь воздух, раздираемый этим рёвом, и гул, сотрясающий саму землю.

И этот рёв, наполненный яростью, смёл всё перед Оливером.

— Фууууууу...

Когда пыль осела, разорванный воздух вновь обрёл свой прежний цвет, а тьма вернулась на своё место, Оливер понял две вещи.

Во-первых, это место не было туннелем, соединённым с заброшенной шахтой.

Он почувствовал это ещё у того столба, но теперь убедился окончательно: у этого пространства не было конца. В нём существовала только бесконечная ширь.

По какому принципу и по какой причине — было непонятно, но это был не ход, ведущий к заброшенной шахте, а иное пространство.

Однако по сравнению со вторым это было не так уж важно.

Потому что Сгоревший остался цел и невредим даже после того, как в него угодил рёв, сжатый из чёрного вещества до предела.

Сгоревший стоял в чёрном дыму. Всё так же на том же месте, будто ничего не произошло.

Его ударял квартерстафф, подобный тайфуну, его резал кровавый кинжал, пропитанный десятками тысяч болезней, руки мертвеца отнимали у него тепло, в него в лоб врезался чудовищный рёв, — и всё же он не получил ни малейшего урона.

Даже царапины. Всё, чего добился Оливер, — это выиграл десяток с небольшим секунд. Только и всего.

Впервые с тех пор, как выбрался из шахты, Оливер по-настоящему понял, что значит — пасть духом.

Это чувство он толком не испытывал со времён приюта и шахты.

Иронично, но лишь оказавшись в такой ситуации, он в полной мере осознал, каким огромным благословением была его прежняя жизнь — и насколько смертельно опасно его положение сейчас.

[Неплохо. Сносно.]

Сказал демон, стряхивая с тела пыль. Это не было ни бравадой, ни насмешкой, призванной подавить противника. Он и вправду просто стряхивал пыль.

[Проблема в том, что это было именно сносно. Неужели Вы и правда надеялись, что я, правящий одним из семидесяти двух адов, пострадаю от атаки, использующей силу ада и грешников?]

Демон спросил это так, словно ему действительно было любопытно. И в этом вопросе тоже слышалось то же разочарование, что и раньше.

Хотя чувство в его голосе не было особенно острым, Оливер невольно отступил назад.

Это ощущение он помнил...

Приют. Шахта. Именно так он чувствовал себя до того, как узнал, что такое чёрная магия.

Чувство, когда перед тобой противник, которому невозможно сопротивляться и с которым нельзя сразиться.

Бессилие, страх, ужас, инстинкт выживания.

Конечно, ставить в один ряд демона, директрису приюта, надзирателя шахты и сильных детей было нельзя, но по сути разницы не было.

Различалась только острота того, как всё это ощущал сам Оливер.

Ещё совсем недавно, даже испытывая бессилие и страх, он будто бы мог реагировать на это спокойно и ровно, но теперь, вероятно из-за влияния Пилгарета, всё воспринималось чуть живее.

Может, именно поэтому Оливер подумал, что надо бежать.

И захотел бежать.

Потому что это был враг, с которым невозможно справиться.

Тело оказалось честнее головы. Оливер быстро обвёл взглядом всё вокруг, выискивая путь к отступлению.

И тут он увидел Иоанну-паладина.

Лишь тогда его мозг, онемевший от давно забытого страха и бессилия, напомнил ему, ради чего он вообще старался.

В голове зазвучали голоса.

«Вы случайно не знаете мою старшую сестру? Её зовут Иоанна, и она просто потрясающая».

«Наша гордость».

«Эта девочка и правда была особенной. Хотя и сама была брошенным ребёнком, она была благодарна за то, что попала в этот приют, и старалась стать опорой не только для других детей, но и для взрослых вроде меня».

Это были слова, услышанные им в Арк приюте.

Калм

[Авейк]

[Ступор]

[Но Пэйн]

[Заложить основы]

[Хай Денсити Боун]

[Стальная кость]

[Усиление мышц]

[Гиперплазия мышц]

[Масл Компрешн]

[Пылающая Жизнь]

[Усиление рефлексов]

[Нёрв Акселерайшн]

[Мэднесс Инжекшн]

[Жуткий гнев]

[Фьюри]

[Масл Энгер Пропоршнл]

[Ментал Авейкенинг]

Оливер ввёл в собственное тело больше десятка чёрных заклинаний из ветви болезней и усиления.

Способ, которым он почти не пользовался даже став чёрным магом. Причина была очень простой: это давало телу чудовищную нагрузку.

И всё же, учитывая, что перед ним стояло существо, противостоять которому было невозможно, и то, что его тело стало крепче после того, как он съел плоть Повара-людоеда, Оливер вогнал в себя столько чёрной магии из ветви болезней и усиления, сколько только мог.

Если учесть, что уже пять заклинаний считались передозировкой, объём был поистине ужасающим.

Но Оливеру было всё равно. Нужно было сделать хоть что-нибудь.

Сперва с помощью Калма и Авейка он вернул себе хладнокровие,

затем Ступором и Но Пэйном отсёк боль в теле,

после этого Заложить основы укрепил основу тела, чтобы оно выдержало большое количество чёрной магии,

потом Хай Денсити Боун повысил плотность костей, а Стальная кость — их прочность.

Затем Усиление мышц и Гиперплазия мышц многократно нарастили его мышечную массу, а Масл Компрешн максимально сжал мышцы, доведя их до состояния предельной эффективности.

Из-за этого из тела Оливера повалил пар, будто из паровой машины. Но и это было ещё не всё.

Усилив тело до предела, Оливер подряд ввёл Пылающую Жизнь, превращающую жизненную силу в физические возможности, Усиление рефлексов, Нёрв Акселерайшн, Мэднесс Инжекшн, обращающий ярость в силу, Жуткий гнев, Фьюри и Масл Энгер Пропоршнл.

С каждым новым заклинанием температура тела Оливера удваивалась, а пар, вырывавшийся из него, начал отливать красным.

Кровь буквально закипала.

Ярость, захватившая тело, и перегрузка нервов. Оливер удержал рассудок, используя Ментал Авейкенинг как обезболивающее, и применил последнее заклинание.

[Броня грешника]

На последний речитатив Оливера из ниоткуда хлынули искажённые существа, залитые смолой, и облепили его тело.

Как и прежде, они использовали собственные кости, плоть и кровь как материал и сотворили доспех, в котором смешались скелеты и трупы, полностью укрыв Оливера с головы до пят.

Их вид и исходящее от них давление были сродни Сгоревшему. Что-то столь же выломанное из реальности.

Оливер легко оттолкнулся от пола.

И в тот же миг исчез. На месте, где он стоял, грянул маленький взрыв, и воздух прорезал резкий свист.

В следующую секунду Оливер уже стоял перед Сгоревшим и обрушивал на него яростный натиск, вкладывая в удары всю силу.

С телом, усиленным до предела, и в броне из грешников ада, продавших даже последние остатки достоинства.

Выражение было избитое, но каждый удар Оливера и правда взбаламучивал воздух, сотрясал землю и рождал вокруг громоподобный грохот.

Стихийное бедствие в человеческом облике. Двуногое бедствие. И всё же, как ни страшно это было, против настоящего бедствия он не тянул.

Сгоревший, правящий одним из адов, принимал весь натиск Оливера одним пальцем.

И квартерстафф, вызывающий тайфун, и кровавый кинжал, пропитанный десятками тысяч болезней, — всё это тоже.

Единственная разница по сравнению с прежним состояла в том, что теперь он хотя бы отступал на несколько шагов.

Чтобы не упустить этот ритм, Оливер продолжал наступать, даже не нанося реального урона.

Размахивал квартерстаффом.

Рубил кровавым кинжалом.

Формировал в пустоте круги чёрной магии и выпускал пули ненависти.

Взрывал бомбы ярости и снова крутил квартерстафф.

Через лицевую броню извергал рёв ярости.

Снова бил кровавым кинжалом.

Создавал из плаща руки мертвецов.

Метал копья из чёрного вещества.

Колол кровавым кинжалом.

Хватал чёрными щупальцами и обрушивал удар квартерстаффом.

А затем ударил кулаком.

[Кулаком?..]

Сказал Сгоревший, получив от Оливера удар в кулак.

Один из бесчисленных выпадов пришёлся в живот. Урона он не нанёс, но реакция Сгоревшего была удивлённой.

Похоже, он никак не ожидал, что Оливер создаст чёрную руку, заставит её орудовать квартерстаффом, а сам в это время ударит кулаком.

Впрочем, Оливер тоже этого не ожидал.

Просто, напирая без разбору на такого сильного противника, он в итоге дошёл до этого... Но, судя по реакции Сгоревшего, ход оказался не таким уж плохим.

Фьюх!

Сгоревший контратаковал. Он взмахнул пальцем, и Оливер, чьи рефлексы и физические возможности были усилены, в последний миг увернулся.

И всё же не до конца — внешнюю поверхность доспеха срезало.

По спине пробежал холод. Даже сильнейшая броня перед демоном была бумажной.

Оливер чуть не попятился назад, но с трудом взял себя в руки и снова рванул вперёд. Отступать всё равно было бессмысленно.

Оливер выбросил квартерстафф вперёд.

Сгоревший отбил его и тут же ткнул пальцем, разбивая край лицевой пластины.

Оливер удлинил лезвие кровавого кинжала чёрной магией и ударил демону в шею, но вытянутое магией лезвие рассыпалось пеплом в тот же миг, как коснулось его горла.

Сгоревший небрежно взмахнул пальцем и оставил на доспехе косой разрез,

а Оливер, одновременно укрепляя повреждённую броню, изверг рёв ярости. Но Сгоревший пронзил этот рёв выставленным пальцем, рассеял его и едва не пробил Оливеру лицо.

Оливер резко отвернул голову, уклонился и ударил кулаком.

Сразу обеими руками — и целой левой, и обгоревшей правой.

Бах!

Раздался короткий, сухой звук. Оливер тихо вскрикнул.

Хотя на нём всё ещё действовала чёрная магия, отсекающая боль, в правую руку хлынула нестерпимая агония.

Такая, что хотелось тут же рухнуть на колени и заорать. Но он не мог.

Потому что успел увидеть, как Сгоревший, на миг получив удар правой рукой, один раз провёл ладонью по животу.

Сработало. Совсем чуть-чуть, но удар Оливера всё-таки сработал.

— Фуу...

Сгоревший глубоко выдохнул, и неописуемый жаркий вихрь, словно волна, обрушился на Оливера, без всякого пламени сжигая его доспех и отбрасывая его назад.

Расстояние между ними внезапно выросло, но Оливера это не смутило. Напротив, будто дождавшись шанса, он тут же напрямую извлёк собственный голод и вложил его в тень.

В свою тень, уже напитанную эмоциями, магией и жизненной силой Повара-людоеда и вдобавок поглотившую множество кричеров Фана.

Когда Оливер вложил в неё собственный голод, тень обрела жизнь.

Как бесформенный, аморфный кричер.

Из частей тела у него имелись лишь гигантская пасть, созданная, чтобы утолять голод, и неестественно ровные зубы.

[А-а-а... а...]

Нечаянно обретшая жизнь тень Оливера по велению инстинкта бросилась на Сгоревшего.

Вероятно, из-за её отвратительного облика Сгоревший свёл вместе указательный и большой пальцы и щёлкнул.

Щёлк.

В тот же миг вспыхнул ослепительный свет, выбелив все краски вокруг.

И вместе с этим тень Оливера, не успев ничего сделать, сгорела и рассыпалась под чудовищной огневой мощью. Но это было неважно.

Потому что Оливер уже сократил дистанцию, следуя прямо за своей тенью.

Когда мир вернул себе прежние цвета, Оливер уплотнил броню на обгоревшей правой руке и выбросил кулак вперёд.

Сгоревший тоже ударил его кулаком.

Быстрее.

***

Кулак столкнулся с кулаком, и в этот миг Оливер потерял сознание.

Совсем ненадолго.

Когда он открыл глаза, он помнил лишь то, что его кулак и кулак демона пересеклись...

А, нет. Было ещё кое-что.

Кулак демона коснулся его первым.

На одно мгновение кулак демона показался больше, и Оливер невольно сжался — в этом и была ошибка.

В тот же миг, как удар пришёлся в него, доспех на теле Оливера разлетелся в щепки и отбросил его сюда.

Боль захлестнула всё тело. Перед глазами были лишь тьма вокруг, чёрное вещество, исчезавшее, потому что его время вышло, и перепуганная Иоанна.

Она смотрела на Оливера, охваченная страхом.

Она боялась именно его.

Умом она понимала, что не должна, но как живое существо не могла не испытывать ужас.

Иоанна, светясь страхом, ужасом, виной и другими чувствами, хотела что-то сказать Оливеру, но Сгоревший, подойдя, перебил её.

[Похоже, она Вас испугалась.]

Голос эхом разнёсся со всех сторон. Услышав его, Оливер поднялся. Ему казалось, что тело сейчас рассыплется.

—...Да.

[Хотя ведь это Вы пытаетесь её спасти. Впрочем, чего ещё ждать от девки, забывшей даже о своём долге паладина.]

Несмотря на боль, разливавшуюся по всему телу, Оливер покачал головой.

— Я... не настолько великий человек, чтобы кого-то спасать.

[Согласен. Ведь и Вы тоже просто закрываете глаза на зло у себя перед носом и мешаете мне лишь потому, что я оказался рядом.]

Упрекнул его Сгоревший. Сами слова не были особенно резкими, но именно поэтому они больнее ввинчивались в душу.

Оливер, погрузившись в раздумья, молчал, и Сгоревший подтолкнул его к ответу.

[Вы это отрицаете?]

Через некоторое время Оливер, закончив думать, открыл рот.

— Прежде чем ответить... могу я задать один вопрос?

[Говорите.]

— Что Вы будете делать после того, как всё сожжёте?