Бунт (4)

— Давно не виделись.

Впалые щёки, спутанные волосы, похожие на сухую солому, густая борода, лохмотья на почти голом теле нищего…

Нет, ответил Паппет.

В прошлый раз, когда они встречались в Загрязнённой зоне или в парке района А, он выглядел иначе.

Оливер почтительно поклонился.

— Да, давно не виделись. Я рад снова встретиться с Вами, Паппет. Надеюсь, у Вас всё было хорошо?

Оливер приветствовал его искренне. Со стороны это могло показаться неуместным, но ничего не поделаешь: их последняя беседа и правда была ему приятна.

В конце концов, именно Паппет впервые заговорил с ним об апокалипсисе.

— Рад это слышать. Хотя по твоему поведению не похоже.

Паппет говорил, считывая едва заметные движения Оливера, течение магии, запасённой в его теле, и оттенок его эмоций.

И, надо сказать, он был недалёк от истины.

— Ах, прошу прощения, Паппет. Я правда рад Вас видеть… Просто при нынешних обстоятельствах, кажется, сам того не заметив, начал осторожничать.

— И что же это за обстоятельства?

С этими словами Паппет уселся на выступ в грязном полу канализации.

Тело у него было такое, что он, казалось, мог рухнуть в любой момент, но, как ни странно, от него исходило мягкое и в то же время тяжёлое давление.

Люди Люсьена, почувствовав это, зашептались у Оливера за спиной.

— Это же тот старый крысюк, который с незапамятных времён прячется в канализации?

— Точно… Он у нас ещё милостыню клянчил…

— Да что вообще происходит?

Среди этого шёпота Оливер спросил:

— Похоже, Вы давно живёте в этой канализации?

— Я бываю везде. От самых верхов до самого дна.

— О, звучит почти поэтично… Можно узнать, почему?

— Чтобы наблюдать.

Ответ Паппета как будто нарочно оставлял за скобками самую важную часть.

Оливер тут же спросил снова:

— Могу я узнать, за чем именно Вы наблюдали?

— До чего же ты жаден.

— Что?

— Я первым задал вопрос, сам же на него и ответил, а ты в ответ не отвечаешь, а только спрашиваешь. Разве это не жадность?

— Ах, прошу прощения. Мне просто очень любопытно… Если говорить честно, ситуация, по-моему, не из приятных. Я о том, что происходит с этим городом.

Оливер вспомнил всё, что видел по пути сюда.

— По городу топчется великан, оборотень-волк скачет между зданиями, в небе летают грифоны и гарпии, а вооружённые огнестрелом зомби и люди под действием чёрной магии нападают на остальных… И вдобавок я лично видел здесь уже трёх Пальцев Чёрной Руки.

От этих слов люди за его спиной разом оцепенели.

Трое злодеев, давно уже ставших почти легендарными, собрались в одном городе.

Скорее уж было непонятно, как сам Оливер может говорить об этом так спокойно.

— Повар-людоед, Фан, Вечный ребёнок, и Бессмертный Пуппет — вот трое. Поэтому я, наверное, и насторожился. Если это Вас задело, прошу прощения… Кстати, Похититель-Крысолов тоже прибыл в этот город?

— Когда-нибудь он и сюда наведается, но не сегодня.

Паппет покачал головой.

Оливер почувствовал облегчение, но одновременно и лёгкое сожаление.

Ему ведь тоже хотелось однажды встретиться с Крысоловом.

«Нет. Так всё-таки лучше. По словам Юэна, он страшно злопамятен».

Утешив себя этой мыслью, Оливер снова заговорил:

— Незадолго до этого я встретил Фана. Он напал на меня, но потом вдруг передумал и прекратил. То же самое и с людьми у меня за спиной.

— Это в духе Фана. Он своеволен и действует по наитию.

— Может быть, это Вы ему помогли?

— С чего ты спрашиваешь?

— Если это были Вы, я хотел бы поблагодарить Вас. Так было бы вежливо.

Услышав это, Паппет хрипло захихикал.

— Как же это забавно. До чего безумный разговор. Ещё бы мороженого — и было бы совсем идеально.

— В следующий раз, когда придёте, я Вас угощу.

Джейн, Мёрфи, Люсьен и остальные, слушавшие этот разговор, снова уставились на него так, будто у них мутился рассудок.

И неудивительно: Оливер только что, считай, разослал приглашение одному из Пальцев.

Ещё нелепее было то, что Мёрфи, Джейн и другие, кто хоть немного знал Оливера, почему-то могли это понять. Потому что это был Оливер. От него уже можно было ожидать чего угодно.

— Ха!

Паппет рассмеялся вслух.

— Давно меня никто не приглашал, зная, кто я такой… Извини, но сегодня я никому не помогал и помогать не собираюсь. Я просто пришёл посмотреть. На ритуал, который устроит Повар-людоед.

— Этот ритуал связан с огромным потоком эмоций, что течёт под нами?

Оливер указал пальцем вниз.

Видимо, вопрос оказался неожиданным: глаза Паппета слегка расширились.

— Ого… Ты заметил?

— Не то чтобы заметил. Я просто это увидел.

Оливер вспомнил, как только что вышел из Университета Локюлли, собираясь помочь Джейн.

Торговые улицы перед университетом были местами растоптаны великаном и объяты пламенем, а люди, попавшие под чёрную магию, и те, кто не попал, вперемешку дрались друг с другом.

Хаос и насилие беспорядочно расползались во все стороны, а их побочные плоды — ужас, страх, гнев, враждебность — переполняли весь город.

— И эти эмоции медленно, но верно оседали под городом.

— Поразительно. Ты способен это видеть. Впечатляет.

Паппет и правда говорил искренне — это было видно по его эмоциям, — но Оливер лишь недоумевал. Он ведь просто увидел то, что лежало прямо перед глазами. Что тут такого удивительного?

Когда он сказал об этом, Паппет ответил:

— Нет. Обычно такие масштабы люди не видят.

— Разве?

— Именно. Примерно так же, как рыба в воде не видит самой воды. Когда явление выходит за определённый предел, человек перестаёт замечать даже очевидное. Потому что вот это не справляется.

Паппет постучал себя по виску.

Возможно, так оно и есть.

Ещё во времена рудника, если донести на других детей, которые пытались сбежать или хитрили, можно было получить лишнюю порцию еды. Теперь, оглядываясь назад, Оливер понимал, что замысел был совершенно прозрачен.

Но тогда этого не замечал никто.

А даже если бы и заметили, сделать всё равно ничего не могли.

— Забавно… Что ж, тогда надо тебя отблагодарить. Похоже, Повар-людоед намерен открыть дверь в ад.

Паппет произнёс эти жуткие слова так буднично, что удивился даже Оливер, которого вообще-то было трудно поразить.

— Дверь… в ад?

— Да. Я как раз за этим и пришёл — посмотреть.

— Даже не знаю… У меня сразу слишком много вопросов, но разве такое вообще возможно?

— Обычным способом — нет. Даже если копить силу, пожирая бесчисленные жизни на протяжении сотен лет, человеку такое всё равно не по плечу. Поэтому он и прибегает к обходному пути.

Обходной путь.

Услышав это, Оливер почти инстинктивно понял, о чём речь.

— Он собирается соединить пространственную магию с огромной массой эмоций, выжатых из целого города?

Глаза Паппета вновь расширились.

— Близко. Но это скорее не великая формула, а первобытный ритуал.

— Первобытный ритуал?

— Что-то вроде обряда вызывания дождя… Не отпирание двери ключом через замочную скважину, а стук в дверь, чтобы кто-то изнутри сам её открыл.

Смысл был не до конца ясен, но Оливер сосредоточился на ключевых словах и попробовал догадаться.

Не вставить ключ в замок, а стучать в дверь.

— То есть он хочет призвать демона и заставить его открыть дверь?

— Верно… Похоже, ты неплохо в этом разбираешься. Изучал демонов отдельно?

— Нет, не довелось. Не представилось случая.

Это была правда. Несмотря на то что в Ланде Оливер успел заработать немалую известность и репутацию, купить книги о демонах на чёрном рынке он так и не смог.

Кто-то постоянно скупал весь товар раньше него. И всё же догадался он так быстро не из-за знаний, а из-за чутья.

— Чутья?

— Да… Просто было такое ощущение. К тому же мне показалось, что Повар-людоед хорошо владеет пространственной магией.

— Правдоподобная догадка. У тебя и правда странно острое чутьё на некоторые вещи.

— Спасибо за похвалу.

Паппет услышал ответ и ухмыльнулся. В этой улыбке скрывалось слишком много смыслов.

— Но можно ли вот так рассказывать мне всё это? Конечно, я Вам благодарен, но Повар-людоед всё же состоит в той же Чёрной Руке, что и Вы. И пришли Вы сюда, насколько я понял, чтобы посмотреть, как откроется дверь в ад?

Паппет поднял палец.

— Во-первых, как я уже сказал, я никому помогать не собираюсь. И Повару-людоеду тоже. Во-вторых, да, я пришёл посмотреть, как откроется дверь в ад, но совсем не обязательно, что это будет именно она. Если можно будет увидеть что-то поинтереснее.

— Что Вы имеете в виду под «поинтереснее»?

— То, что принесёт мне больше пользы. Скажу откровенно: ни ад, ни демоны, ни конец света сами по себе меня не слишком интересуют. Разве что посмотреть, есть ли там чему поучиться или что можно взять на заметку.

Это была правда.

Оливер кивнул.

— Если подумать, Вас ведь интересовали создание души и воскрешение человека, верно?

— В сущности, одно и то же. Область-то смежная. Но лучше не болтать об этом слишком громко. Я, знаешь ли, очень стеснительный.

Из-под грязной спутанной шевелюры Паппет сверкнул острым взглядом на людей за спиной Оливера.

Оливер тут же умолк. Похоже, это была для Паппета слишком личная тема.

Но стоило ему так подумать, как стало ещё любопытнее, почему тот так одержим душами и воскрешением людей.

«Кстати, Юэн ведь говорил, что Паппет — сплошной комок комплексов. Интересно, какая тут связь?»

— Теперь моя очередь задавать вопрос. Так будет честно.

Погружённому в мысли Оливеру это сказал Паппет.

Раз уж он получил ответ на свой вопрос, следовало ответить и самому. Так было честно.

— Если это то, о чём я могу говорить.

— Скорее всего, да. Теперь ты знаешь, что именно происходит в этом городе. Так ты пойдёшь останавливать Поварa-людоеда?

— Да. Это моё задание.

Ответив, Оливер вспомнил, что прибыл сюда по делу Башни магии. Для него самого это был вполне серьёзный ответ, но все остальные восприняли его совсем иначе.

И неудивительно.

В столице Галлоса вспыхнули масштабные беспорядки, а Повар-людоед воспользовался ими ради абсурдного и при этом смертельно опасного плана. И после всего этого Оливер говорит, что хочет его остановить просто потому, что таково задание.

Слова были верными, но ощущение оставалось таким, будто в них что-то глубоко не совпадает с происходящим.

Это чувствовали не только Джейн, Мёрфи и Люсьен — то же самое ощутил даже Паппет, один из Пальцев Чёрной Руки.

Странное, почти жуткое чувство несоответствия.

— Любопытно. Особенно впечатляет то, что, не будь это твоим заданием, тебе, похоже, было бы в общем всё равно.

— Ах… Вы неверно поняли.

— Разве?

Паппет переспросил, а Оливер на миг замялся. Тут и правда нельзя было ответить однозначно.

Если честно, всё было несколько сложнее.

Ему действительно хотелось хоть раз взглянуть на дверь в ад, которую создаёт Повар-людоед. Возможно, это был бы шанс получить те знания о демонах, которых Оливеру так недоставало.

Но в то же время ему хотелось это остановить.

Во-первых, его не отпускала мысль о том, что Повар-людоед угрожал ему, используя близких ему людей. А во-вторых, остановить его казалось просто правильным.

Как ни крути, устраивать хаос такого масштаба во всём городе…

Это всё-таки как-то чересчур.

— Поразительно… Останавливать Поварa-людоеда только потому, что это, по-твоему, чересчур. Пожалуй, это самая смелая причина из всех, что я слышал.

— Спасибо за похвалу?

— Это не похвала. Это значит, что, если бы тебе это не казалось чересчур, ты мог бы спокойно оставить всё как есть.

— Ах… Выходит, это и правда так?

Оливер отреагировал на то, как Паппет истолковал его выбор.

Если задуматься, тот был прав.

Если бы у него не возникло этого чувства — что всё это уже чересчур, — как бы он отнёсся к происходящему?

Иными словами, если бы у Поварa-людоеда нашлась причина, которая показалась бы ему убедительной, как бы он тогда поступил? Сам Оливер этого не знал.

— Только не пойми превратно. Я вовсе не говорю, что это плохо. Совсем не обязательно иметь чувство долга или какую-нибудь красивую причину.

— Я тоже так считаю.

На слова Паппета неожиданно ответила Джейн.

Обернувшись, Оливер увидел, как она, вся словно закованная в вежливость и хладнокровие, отточенные в Сестринстве, а также в собственную храбрость и волю, смотрит на Паппета.

Подавив страх, она вежливо поприветствовала его:

— Простите, что вмешалась без спроса, Паппет… Меня зовут Джейн. В Ланде я понемногу зарабатываю на инвестициях.

— Вот как… Для барышни, которую поддерживает один из самых богатых людей Селанда и которая собирается спекулировать землёй в чужой стране за морем, Вы довольно скромны. Хотя нет — это не столько скромность, сколько осторожность?

— Думаю, и то и другое. Чтобы быть скромной, нужно быть осторожной.

— Язык у Вас подвешен… И что же Вы хотели сказать?

— Я вмешалась лишь потому, что хотела согласиться с Вашими словами, Паппет. Чтобы спасать людей, не обязательно иметь чувство долга или красивую причину… Потому что обычные люди обычно не доходят до таких рассуждений. Они просто делают это.

Джейн говорила спокойно, силой проглатывая страх и напряжение, кипевшие у неё внутри.

Оливер видел, сколько мужества и выдержки ей стоит держаться так.

Это и правда было поразительно, и он был ей благодарен.

Хотя сам не понимал почему.

— Обычные люди, значит… Что ж, не скажу, что это неверно. Завидую, что рядом с тобой такие хорошие люди.

— Я тоже считаю, что мне повезло.

Паппет снова хрипло захихикал, а затем поднялся на ноги. Судя по всему, он уже сделал всё, за чем пришёл, и собирался уходить. Оливер окликнул его.

— Что?

— Я хотел бы спросить ещё кое-что.

— А мне больше нечего у тебя спрашивать.

Хотя причин Оливер не понимал, Паппет солгал.

Но ловить его на этом он не стал. В конце концов, отвечать или не отвечать — это дело добровольное.

Поэтому Оливер предложил:

— Тогда позже я отвечу на Ваш вопрос. Если, конечно, у Вас ещё появится что спросить.

— …И что же тебя интересует?

— Вы что-нибудь знаете о Поваре-людоеде?