Повелитель разрушенной земли (2)

Тук! Тук!

Бартоломью, старейшина Комитета против застройки.

Он стоял перед огромной и грязной рекой Сэм, пересекавшей Ланду, и постукивал квартерстаффом.

От тихого звука по широкой реке пошла мелкая рябь, и под водой что-то обнаружилось. Нечто очень большое.

Как ни удивительно, это был мутант. Один из тех мутантов, что обычно появляются у реки Ланды, где загрязнение среды особенно сильное.

Размером он был порядочный — на глаз метра четыре-пять, — а видом напоминал водяного варана, в которого подмешали человека.

Даже среди мутантов он выглядел одним из самых сильно искорёженных.

Но Оливера задело не столько это, сколько то, что от мутанта исходило то же ощущение, что и от людей из Комитета против застройки.

Чуждое — и в то же время почему-то знакомое; противоречивое чувство, которое трудно было объяснить… Впрочем, это, наверное, как раз естественно. Видимо, поэтому он и появился, когда Бартоломью его позвал.

Бартоломью совершенно непринуждённо взобрался на Королевского водяного варана-мутанта.

Спина у того была широкой и ровной, как мокрый асфальт: усесться как следует на ней было трудно, но и соскользнуть по дороге вряд ли получилось бы.

— Не соблаговолите подняться?

По вежливой просьбе Бартоломью Оливер, до этого рассматривавший мутанта, спохватился и тоже забрался ему на спину.

Как и казалось с виду, чешуя на спине Королевского водяного варана-мутанта была твёрдой и ровной, так что держать равновесие оказалось совсем нетрудно.

Как только Оливер поднялся, Бартоломью велел мутанту двигаться, и тот, с виду способный проглотить человека целиком, смирно поплыл по бурой реке, доставив пассажиров на своей спине к противоположному берегу.

— Мне было интересно, как вы перебираетесь через реку. Значит, вот так.

Сказал Оливер, глядя на ширину огромной реки Сэм.

Для переправы здесь обязательно нужна была лодка, но не похоже, чтобы у Комитета против застройки она имелась… Вопрос был неважный, но мелкое недоумение наконец рассеялось.

Бартоломью переспросил:

— Вас это удивляет?

— Если честно, немного… Я не думал, что даже в этой бурой реке найдётся тот, кто сможет выжить.

Замечание было вполне резонным. Река Сэм была жидкой свалкой, куда стекались все нечистоты и сточные воды гигантского города Ланда. Рыба в ней исчезла уже давно, а люди, которым не везло свалиться в неё, из года в год нередко платили за это жизнью.

Если коротко — река смерти.

И всё же даже мутант не просто выжил в ней, а ещё и плавал? Это было чрезвычайно любопытно.

Оливеру стало интересно: это особенность именно этого мутанта или причина в чём-то другом?

— Если пожелаете, я отвечу.

Предложил Бартоломью, но Оливер, немного подумав, покачал головой.

В вопросах и ответах важно главное. Сейчас это было не главным.

Пока они обменивались словами, Королевский водяной варан-мутант плыл быстрее лодки и вскоре уже доставил их к берегу Y-го района.

Жидкая грязь под ногами, валяющиеся груды мусора, лачуги, которые выглядели хуже самого мусора, — Y-й район оставался точно таким же, каким Оливер видел его в последний раз.

Бартоломью легко спрыгнул со спины мутанта, а следом сошёл и Оливер.

Бартоломью уже собирался сразу вести его дальше, но Оливер попросил немного подождать, развернулся и окликнул мутанта, который собирался вернуться в реку.

— Послушайте.

Имени мутанта он не знал, поэтому окликнул его с предельной вежливостью.

Неожиданное обращение, похоже, застало Королевского водяного варана-мутанта врасплох: тот резко обернулся, а Бартоломью молча посмотрел на Оливера.

— Спасибо, что перевезли меня.

Оливер поблагодарил мутанта, который доставил его сюда на своей спине. Это было хотя бы минимальным проявлением вежливости.

Мутант моргнул своими глазами — чем-то средним между человеческими и ящериными, — неловко склонил голову и быстро ушёл обратно под воду.

Судя по мелькнувшим в его взгляде смущению, неловкости и радости, он просто не знал, как на это реагировать.

Закончив, Оливер повернулся к Бартоломью.

— Спасибо, что подождали, Бартоломью. Тогда пойдёмте дальше.

***

— У реки всё без изменений, а вот внутри многое изменилось.

Сказал Оливер, пока они с Бартоломью шли по Y-му району.

Y-й район вместе с Z-м был тем самым логовом зла, от управления которым официально отказалась даже сама Ланда.

Свидетельством тому служило уже то, что в X-м районе, который власти ещё не до конца бросили, хотя бы оставались городские советники, а в Y-м и Z-м не было даже их. Иначе говоря, власти официально признали, что туда не дотягивается их рука.

Из-за этого Y-й район по своему облику настолько отличался от Ланды, что в это трудно было поверить.

Незаконные оружейные мастерские, рекламные щиты оружия, сделанные с использованием трупов, питомники мутантов, вывески с зомби-солдатами, скупки трупов, человеческие внутренности, сушившиеся как лекарственное сырьё, люди на цепях — Y-й район выглядел куда более отсталым и варварским, чем даже X-й.

Оливер, бывавший здесь два-три раза и по заданиям, и по личным делам, тоже видел всё это собственными глазами.

Но сегодня пейзаж Y-го района, который он увидел снова, пусть и немного, но заметно изменился.

Прежняя грубость и жестокость никуда не делись, однако теперь тут и там проглядывали следы стремительно накопленного богатства: банды с золотыми зубами и в ожерельях, нелегальные клубы, дорогие автомобили класса люкс.

— Говорят, в последнее время торговля здесь идёт хорошо.

— Вы что-то знаете об этом?

— Это ведь происходит у нас под боком…

— А, тогда понятно… В таком случае вы знаете, из-за кого дела у них идут так хорошо?

Спросил Оливер так, будто ждал удобного момента.

На самом деле он примерно ожидал, что в Y-м районе накопится столько богатства.

Потому что уже видел подобные следы.

Хорошим примером была роуд-ганг, с которой он столкнулся во время задания по убеждению Ив: среди оружия, которым они располагали, было немало такого, что, судя по всему, изготовили именно в Y-м районе.

Например, гарпунные ружья, распылители сточных вод, гарпунные пушки, копья-бомбы, кастет-пистолеты, огнемёты.

И, как говорил Форест, похожее вооружение наблюдалось не только у роуд-ганг, но и у независимых банд, вытесненных за пределы Ланды.

«И вместе с этим — всевозможное маготехническое оружие и предметы чёрной магии…»

Вот почему Оливер и спросил. Он хотел понять, кто именно покупает и распространяет никак не связанные между собой маготехническое оружие, предметы чёрной магии и самодельное оружие Y-го района.

Ему были любопытны и их личности, и намерения. На первый взгляд всё это выглядело так, будто цель тут только одна — угрожать Ланде. Хотя, возможно, он и ошибался…

Бартоломью заговорил:

— Простите, но кто именно это делает, мы не знаем.

— А, вот как?

Оливер отреагировал с сожалением, но в то же время так, будто чего-то подобного и ожидал.

И неудивительно: он бессознательно решил, что того, кто одновременно поставляет товары по трём совершенно разным каналам, так легко не вычислить.

И всё же он спросил — просто на всякий случай.

Если бы Бартоломью знал, это была бы удача. Если нет — потерь никаких.

И тут Бартоломью сказал неожиданное:

— Если пожелаете, мы можем это разузнать.

— Что? А… Спасибо. Но не стоит.

Хотя первым спросил именно Оливер, когда ему действительно предложили всё выяснить, он почему-то отказался. Бартоломью тут же это отметил.

— Разве вам не любопытно?

— Ну… любопытно, конечно. Просто мне не хочется лишний раз вас беспокоить.

— Это не трудно и вовсе не обременительно. Достаточно немного заплатить — и всё сами разыщут.

Когда Оливер отказался по довольно расплывчатой причине, Бартоломью произнёс это без малейшего колебания, совершенно естественно.

Чуть раньше и сам Оливер задал вопрос как бы невзначай, но для него это была всего лишь заранее приготовленная реплика. Слова же Бартоломью были совсем иного рода.

Не заготовка, а обычная привычка. Реакция, въевшаяся в поведение и потому совершенно естественная.

Оливер не был большим знатоком подобных вещей, но он видел немало людей из верхов Ланды — Фореста, Эдис, Джейн, Мерлина, министра внутренних дел, — и потому мог кое-что понять.

Нет, если честно, тут было даже больше.

У Бартоломью это звучало куда естественнее, чем у них. Эта спокойная готовность решать проблемы деньгами.

Конечно, возможно, Оливер просто слишком много в это вкладывал. Но на всякий случай всё же решил уточнить.

— Бартоломью, вы богаты?

Бартоломью, уже вошедший к входу в Z-й район, вдруг остановился.

С виду он мало отличался от Y-го района, но воздух и атмосфера здесь были ещё более мрачными и тревожными.

До входа в Z-й район Оливер прежде доходил, но внутрь, похоже, попал впервые.

— Простите. Я не хотел позволить себе дерзость.

Извинился Бартоломью. Оливер ответил:

— Нет, я спросил не в этом смысле. Мне правда стало интересно. Я знал, что люди из Комитета против застройки сильны, но не думал, что вы ещё и богаты… Хм, теперь, когда я это произнёс, звучит ужасно предвзято. Прошу прощения.

— Ничего страшного. Это правда, что по нашему виду трудно предположить близость к богатству… Но мы и впрямь весьма состоятельны. Хотя для нас это уже больше не важно.

— Что?

Переспросил Оливер.

В Ланде существовали только один общий язык и одна общая ценность, которые преодолевали любые различия в положении, — деньги.

Причины и степень могли различаться, но так или иначе все ставили деньги в приоритет.

Для предпринимателей и капиталистов деньги были самой целью; магам Магической башни они были нужны ради устойчивых исследований; и даже Кент, который когда-то вёл шайку нищих, а теперь в искупление управляет благотворительной организацией, не был свободен от денег.

Без них нельзя было ни вести дела, ни вообще что-либо делать.

Да и само по себе объяснять это по пунктам было смешно.

Желать денег так же естественно, как дышать. Оливер тоже любил деньги. С ними многое становилось удобнее.

Но Бартоломью деньгами действительно не интересовался.

Оливеру стало любопытно, и он спросил:

— И насколько же вы богаты?

— Думаю, мы не уступаем Архиву богатством.

То есть не меньше, чем состояние Архива, копившееся тысячу лет…

Словно подтверждая свои слова, Бартоломью перехватил квартерстафф подальше и легонько коснулся им входа в обветшалое здание, стоявшее в Z-м районе.

Старая деревянная дверь, едва коснувшись квартерстаффа Бартоломью, похожего на спрессованную плоть, с треском пошла трещинами, а затем рухнула, вывалив наружу груды пыльных сокровищ из золота и драгоценных камней.

Это не было преувеличением. Это в буквальном смысле были сокровища.

Сокровища, какие увидишь разве что в сказке: жёлтые золотые монеты, ножны из слоновой кости, рубины размером с кулак, короны, заморские самоцветы, ожерелья с изумрудами величиной с большой палец. Невероятные, почти нереальные богатства хлынули наружу, будто в шутку.

Перед этим неправдоподобным зрелищем Оливер смог сказать только одно:

— …Впечатляет. Искренне.

— Благодарю за похвалу.

— Всё здание внутри набито сокровищами?

Спросил Оливер, указывая на продолжавшие сыпаться драгоценности.

— Да.

— Хм… Вы что, заранее это подготовили, потому что знали, какой вопрос я задам?

Сказав это, Оливер сам подумал, что прозвучал глупо.

Если только не видеть будущее, такое невозможно. А даже если бы кто-то и видел будущее, зачем было бы готовиться именно так?

Это ведь не давало никакой выгоды, кроме того, чтобы его поразить.

Поэтому он тут же поправился:

— Тогда позвольте спросить иначе: почему вы вообще храните сокровища в этом здании?

— Как я уже сказал, богатство для нас больше не важно… К тому же его особенно негде хранить.

Для Оливера это прозвучало так, будто внутри спрятаны несоизмеримо большие сокровища, а то, что лежит сейчас перед глазами, — сущие гроши, которые не жалко и потерять.

Это по-прежнему было впечатляюще, но теперь у него возникла и другая мысль.

— Это как-то связано с тем, о чём я спросил раньше? С владыкой погибшей земли…

Бартоломью кивнул.

— Да. Именно потому, что это наше богатство.

— …Кто вы такие?

— Мы — те самые глупые члены королевского дома и аристократы, что навлекли на Ланду Великое бедствие.