Усталость (1)

Небольшой город, где остановился Оливер.

Это был город в центре континента, куда он впервые прибыл вместе с кардиналом-священником Родериком и где его встретил камергер королевства Айзан.

По словам Родерика, город едва удалось поставить на ноги лишь благодаря крупному займу от банка Церкви Патера.

Оливеру, выросшему в Ланде, он казался почти деревней, но для королевства Айзан это был довольно важный экономический город.

Поэтому здесь могли стоять паладины, истреблявшие чёрных магов, серванты, помогавшие им, и королевская армия Айзана.

Но вдруг вошла Пандора и сказала, что в этом городе появился Крысолов.

Причём открыто, ведя по большой дороге больше сотни детей.

С точки зрения привычного здравого смысла такое было невозможно, но, откровенно говоря, Оливер не слишком удивился.

Чтобы удивляться подобному, Крысолов уже успел натворить слишком многое.

Он появился в самом центре Ланды и одной рукой обрушил отель,

призвал бесчисленные полчища крыс и нанёс Ланде огромный ущерб,

а затем даже попытался похитить второго наследника Соединённого королевства.

После одного только этого то, что Крысолов открыто ворвался в город, ведя за собой похищенных детей, выглядело не странно, а скорее естественно.

Даже с учётом того, что в городе постоянно находились паладины и королевская армия, посланные на истребление чёрных магов.

В конце концов, оставалось лишь отбить его, как тогда в Ланде.

И всё же Оливер, бросив сдавшихся чёрных магов и спешно летя к городку на птице-кричере с человеческим лицом, торопился именно из-за того, с какой стороны появился Крысолов.

Со стороны Галлоса… Это могло оказаться пустым беспокойством, но слишком уж не давало ему покоя, чтобы просто отмахнуться.

И не без причины: приют Арк находился на окраине Галлоса, недалеко от центра континента.

Это значило, что маршрут Крысолова с ним пересекался. А если—

— Отец.

Пандора, летевшая вместе с Оливером на птице-кричере, окликнула его.

Из-за полёта высоко в небе её волосы беспорядочно трепал ветер.

Впрочем, волосы Оливера тоже.

Из-за этого у самых корней с одной стороны проглядывала белёсая прядь.

Это был обесцвеченный участок, оставшийся после Сгоревшего: волосы отросли, и окрашенная часть сдвинулась, обнажив его.

Похоже, придётся красить снова.

— …Что такое, Пандора?

— Отсюда лучше спуститься и идти пешком.

В голосе Пандоры, обращённом к Оливеру, читались напряжение и неловкость.

— Город сейчас в смятении, он только что пережил нападение Крысолова. Если мы появимся там верхом на кричере, неизвестно, как на это отреагируют. Я понимаю, что Вы спешите, но всё же будет лучше спуститься.

Пандора, хоть и съёжилась от недовольства на лице Оливера, не перестала давать совет.

Настолько она за него переживала.

Оливер и без того был взбудоражен разговором с Родериком и внезапной новостью о Крысолове, но этого не мог не понимать.

Немного подумав, он кивнул.

— Пожалуй, так и правда будет лучше. Благодарю Вас за совет.

Поблагодарив Пандору, Оливер попросил птицу-кричера резко пойти вниз и сесть на землю.

— Кья-а-а-а-а!!

Птица-кричер пронзительно завизжала и опустилась на землю.

Оливер вместе с Пандорой спрыгнул с неё, убрал птицу в тень, как и прочих кричеров, после чего направился к городу уже пешком.

Он и так шёл быстрее обычного, но по мере приближения к городу не только не сбавлял шаг, а наоборот, всё ускорялся.

Чем ближе был город, тем яснее ощущались страх, бессилие, скорбь и обида. Там явно что-то случилось.

— Тише, чем я думала.

Это сказала Пандора, когда они вышли из леса и вступили на окраину города.

И правда, город был тих.

Тут и там виднелись следы боя и трупы солдат, но для места, через которое прошёл Крысолов, здесь было подозрительно спокойно.

Оливер и Пандора, ощутив эту странность, вошли в город и вскоре увидели причину такой тишины.

— Ради безопасности всякое передвижение временно запрещено! Всем оставаться в домах!

— Введён экстренный комендантский час! Всем оставаться внутри!!

Солдаты, разбившись на отряды, перекрывали улицы. Не полностью, но всё же.

— Прочь! Да с дороги же!! Моя дочь…!!

На одной из таких перекрытых улиц какой-то мужчина силой распахнул дверь и попытался выскочить наружу.

На вид ему было чуть за тридцать, и его переполняли столь сильные чувства, что даже Оливер редко видел подобное.

Не зная причины, он всё равно отчаянно рвался наружу, а солдаты, контролировавшие улицу, силой пытались затолкать его обратно в дом.

Даже не гнушаясь насилием.

— Прошу, моя дочь…

— Заткнись! Думаешь, ты один такой?! Подчиняйся распоряжению!!

Мужчина в отчаянии умолял, но солдат ответил ему лишь дубинкой и криком.

И всё же любопытно было то, что сам солдат в какой-то мере ему сочувствовал.

Из-за внезапного шума люди по соседству выглядывали в щели окон, пытаясь понять, что происходит.

Судя по всему, они прекрасно понимали ситуацию: немало людей сочувствовали поступку мужчины, но сами при этом реагировали прямо противоположно.

Пока тот рвался и пытался сопротивляться, большинство наблюдавших уже смирилось.

Причём смирилось глубоко. Будто это было впечатано в них поколениями.

От этого странного зрелища Оливер на миг даже забыл, зачем пришёл, и лишь молча смотрел.

И именно в этот короткий миг его заметил один из патрулей, обходивших город.

Все солдаты выглядели так, словно только что побывали в бою, и под стать их внешнему виду было и их душевное состояние.

В каждом читались бессилие, стыд, вина, скорбь и растерянность, и, возможно, именно как ответная реакция на всё это, они, увидев незнакомого мужчину, подошли к нему, полыхая злостью и возбуждением.

— Ты кто такой?!

— Руки вверх!

Психологически расшатанные и потому взвинченные солдаты отреагировали агрессивно и направили на Оливера ружья.

Оливер тоже спешил, и, откровенно говоря, происходящее его совсем не устраивало.

Но как раз в тот момент, когда он размышлял, что делать, вмешался кто-то ещё.

— Подождите…!

Мягкий и тёплый голос, будто приглаживающий чужую тревогу.

Это была монахиня, которая раньше сопровождала Родерика в Магическую башню.

Монахиня, закутанная в чёрное одеяние.

Она встала между Оливером и солдатами.

— С-сестра?

Похоже, солдаты знали её, потому сразу поостыли и замялись.

Достаточно было ей просто показаться им на глаза, чтобы вызвать такую реакцию. Это удивило Оливера, но он тут же понял почему.

Во время нападения на дирижабль монахиня тоже быстро успокаивала охваченных страхом людей и завоёвывала их сердца.

А уж в центре континента, где монахини действуют особенно активно, подобное, вероятно, и вовсе было делом обычным.

— Сестра, Вы его знаете?

Солдаты спросили это с уважением и смирением.

Монахиня тоже вежливо им ответила:

— Да, брат. Он прибыл, чтобы помочь нам.

— Этот человек… нет, этот господин?

— Да. Он помогал кардиналу-священнику и сейчас возвращается. Поэтому прошу Вас великодушно отнестись к тому, что он нарушил запрет на передвижение.

— А… К-конечно. Это мы должны извиниться. Просто обстоятельства сейчас такие…

После её слов солдаты сразу убрали жёсткость из тона и даже сами стушевались.

Перекинувшись с монахиней ещё парой слов, они тут же ушли.

Отослав солдат, монахиня подошла к Оливеру и вежливо поприветствовала его.

— Добро пожаловать.

— …Благодарю Вас за помощь.

Сперва Оливер поблагодарил её за то, что она выручила его. Так требовали приличия.

И только потом спросил о том, что его интересовало:

— Вы знали, что я приду?

— Да… За Вами ведь послали человека. Я подумала, что может случиться нечто подобное, и потому ждала Вас.

Монахиня ответила, и Оливер не нашёлся, что сказать.

Ведь он и правда пришёл сюда, услышав весть от посланца.

И всё же что-то его цепляло. Трудно было точно выразить, что именно.

Наверное, дело было в той записке, которую монахиня передала ему на дирижабле.

В той, где просила остерегаться кардинала-священника Родерика.

С того дня и до сих пор Оливер всё думал, зачем она дала ему такую записку, но так и не смог прийти ни к какому внятному выводу.

Спросить её об этом напрямую он тоже не мог.

Поэтому монахиня вызывала у него чувство смутной, труднообъяснимой настороженности.

Пока Оливер вновь и вновь прокручивал в голове запутанные мысли, монахиня задала ему вопрос:

— Могу ли я спросить, где сейчас Его Высочество?

— А, он едет отдельно. Всё-таки кардиналу-священнику не слишком подобает разъезжать на кричере… Если Вы не против, расскажите, пожалуйста, что здесь произошло.

— Разумеется. Я расскажу по дороге. Идёмте.

С этих слов монахиня и повела его дальше.

***

Идя по улице, монахиня начала объяснять.

Когда кардинал-священник Родерик заметил исчезновение Оливера, он сразу же увёл из города большую часть паладинов, а вскоре после этого из тьмы появился Крысолов.

По её словам, за Крысоловом шли дети — в самой разной одежде, от дорогой до самой дешёвой.

— Что произошло после того, как вы заметили Крысолова?

— …Паладины, размещённые в городе, первыми двинулись, чтобы его остановить. А затем к ним попытались присоединиться войска, стоявшие на окраине.

— Попытались… присоединиться?

Оливер сразу зацепился за формулировку.

Ведь это значило не «присоединились», а именно «попытались».

Он подумал, что, возможно, ослышался, но нет.

— Да. Паладины сдерживали Крысолова, а войска с городской окраины уже собирались подойти к ним, но прямо перед этим по городу разнесся звук флейты.

Звук флейты.

Оливер помнил его.

Это был удивительно странный звук — печальный, и в то же время бодрый, беспорядочный и вместе с тем гармоничный.

Словно на весёлую мелодию наложили печаль.

Хотя Оливер и не разбирался в музыке настолько хорошо, чтобы утверждать наверняка.

— И что случилось, когда зазвучала флейта?

— Солдаты внезапно начали стрелять друг в друга.

Только теперь Оливер понял, что означали те чужеродные следы боя, которые он видел на окраине и в самом городе.

Следы перестрелки и взрывов, разбросанные повсюду.

Они отличались от следов, оставляемых чёрной магией.

И да, это были следы того, как солдаты сражались между собой.

— Значит, чёрная магия ветви контроля, использующая звук, — пробормотал Оливер.

Чёрная магия ветви контроля управляла тенями, трупами, живыми существами.

И труднее всего в ней было управлять живыми людьми, но, похоже, Крысолов именно это и делал.

Теперь стало понятнее, почему солдаты только что были так взвинчены.

Пусть и под действием чёрной магии, но они убивали собственных товарищей.

Было бы странно, останься они после такого в порядке.

— Поэтому и запретили передвижение?

Если солдаты пострадали от чёрной магии ветви контроля, мирные жители тоже не могли быть исключением.

Оливер указал именно на это.

Монахиня слегка покачала головой.

Ответ оказался неожиданным.

— Из-за того, что исчезли дети.

— …

— Как только зазвучала флейта, взрослые потеряли сознание, а когда очнулись, детей уже не было.

— …Сколько?

— Их ещё даже не успели подсчитать… Но, думаю, число немалое.

Монахиня выразилась уклончиво, но Оливер сразу понял: исчезло очень много детей.

Пусть город и был маленьким, он всё равно оставался городом.

И если в таком месте исчезло столько детей, трудно было даже понять, как на это реагировать.

— Тогда контроль над городом…

— Нужен, чтобы не допустить хаоса. Если все разом кинутся искать детей, город просто встанет… Многие к такому уже привыкли, но всё ещё остаётся немало тех, кто не в силах это принять.

Монахиня сказала так, будто потеря детей из-за Крысолова здесь давно стала частью повседневности.

— Похоже, Вы хорошо это знаете.

— Я ведь сама родом отсюда.

— А… вот как.

— Я решила обратиться к Богу, глядя на страдания людей. Подумала… может быть, тогда смогу хоть немного облегчать чужую боль. Хотя это и нелегко.

— …Простите.

— Нет. Это ведь не только из-за Вас, господин Зенон.

— …?

— Что-то не так?

— Нет, ничего.

— Вот и хорошо… Мы пришли.

Ведя его по улицам, монахиня остановилась перед старым зданием.

— Здесь находится брат Кевин. Комнату, которой он обычно пользовался, сейчас занимают другие гости, так что прошу отнестись с пониманием.

Другие гости…

Оливеру было любопытно, кто это, но это не имело значения.

Сейчас его волновало совсем не это.

— Благодарю за то, что проводили, сестра.

Монахиня мягко улыбнулась.

Это была чистая, искренняя улыбка.

— Для меня честь, что я смогла помочь. Тогда я откланяюсь. Надеюсь, Вы сможете спокойно заняться делом.

Извинившись, монахиня ушла.

Оливер молча смотрел ей вслед.

Пандора спросила:

— С Вами всё в порядке?

— А… Да, всё в порядке.

Несколько вопросов у него оставались, но Оливер не стал произносить их вслух.

И потому, что это было трудно объяснить, и потому, что сейчас у него имелось дело куда срочнее.

Нужно было спросить у Кевина, был ли среди уведённых детей Росберн.

Кевин наверняка вышел вместе с паладинами, чтобы остановить Крысолова.

И если повезло, он мог увидеть, был там Росберн или нет.

Оливер постучал в дверь, желая это выяснить.

За дверью мелькнули знакомые чувства, а в следующую секунду её открыл мальчик.

— Учитель…!

Это был Росберн.

— Ха-а… Боже, благодарю.

Оливер прошептал это сам того не заметив.