Реванш (3)

Хотя Оливер и произнёс заклинание на ходу, на самом деле ничего особенно выдающегося в нём не было. Даже полноценным единым заклинанием оно не являлось.

Это была всего лишь смесь двух разных формул: [Чёрная магия созидания: Холодное древо] и [Пожирающее пламя].

Как дрова и огонь.

Но, независимо от этого, разрушительная мощь у него была самой настоящей. Даже по меркам Оливера.

— БАХ-Х-Х-Х-Х!!

Как только Пожирающее пламя коснулось холодных деревьев, окружавших всё вокруг, чёрное пламя, как и задумал Оливер, стало пожирать холодные деревья, укрытую в них ману, жизненную силу и эмоции — и в тот же миг вздулось, будто взорвавшись.

Чёрное пламя распространялось так стремительно, словно наткнулось на масло, и разрасталось так быстро, что даже Оливер не мог бы с ним совладать, заполняя всё вокруг.

И это было ещё не всё.

Чёрное пламя поглотило не только пространство вокруг Мерлина и Оливера, но и корни холодных деревьев, и всё, что было связано с ними вокруг, так что всего за одну-две секунды ледяная земля превратилась в землю чёрного пламени.

Оно будто бы вовсе не считалось ни с природными особенностями этой местности, ни со свойствами здешней маны.

Нет, оно не просто не считалось с ними — оно их пожирало.

И неудивительно: это было особое Пожирающее пламя, созданное специально под холодные деревья, уже впитавшие здешнюю холодную ману.

Чудовищное пламя, следуя своему изначальному инстинкту, пожирало всё вокруг и безгранично наращивало собственные размеры.

В этом и состоял инстинкт Пожирающего пламени: пожирать всё подряд, поддерживая собственную жизнь и усиливая себя.

При этом треск горящего воздуха, шипение испаряющегося льда и сухой хруст растрескивающейся земли слились воедино, породив звук, который невозможно было описать.

Будто вой чудовища.

Безбрежное море огня пожирало всё вокруг, не оставляя после себя ничего, кроме самого себя, а его жар сжигал и живое, и неживое без разбора.

Так ледяная земля на краю света, которую не удалось покорить ещё никому, была захвачена чёрным пламенем.

Глядя на эту картину, которую любой назвал бы бедствием, Оливер почувствовал, как в нём поднимаются два вопроса.

Первый касался его самого.

«Почему со мной всё в порядке?»

Подумал Оливер, уже израсходовавший и Чёрный доспех, и плащ эмоций, и всю запасённую в теле ману на создание Пожирающего пламени.

Он находился посреди высокого, безбрежного огненного моря, которое можно было бы увидеть даже за горизонтом, — и при этом не ощущал ни особой опасности, ни боли.

Вообще-то он собирался сдерживать Пожирающее пламя и тем самым защитить себя, но даже без этого сейчас не чувствовал ни малейшего неудобства или угрозы.

Наоборот — ему было даже легче.

Потому что обжигающе горячий воздух, способный сжечь всё, попадал ему в лёгкие, растапливал лёд, ранее проникший в дыхательные пути, и вновь согревал тело, уже начавшее коченеть от холода.

«Это благодаря Повару-людоеду?»

Оливер задумался. Может, как тот усилил его физические способности и рефлексы, так же дал и сопротивляемость огню?

«Под конец Повар-людоед ведь превратился в дракона... Из-за этого? Драконы устойчивы к огню и жару. Но всё-таки, кажется, дело не только в этом...»

Оливер продолжал размышлять.

Он применил это заклинание, будучи готов принять и урон по себе, лишь бы нанести Мерлину действенный удар, — и потому его особенно смущало, что сам он остался цел. А ещё сильнее смущало то, что он не понимал причины.

«Впрочем, это тоже не менее странно».

Оливер перевёл взгляд на Мерлина — свой второй вопрос.

Тот тоже спокойно стоял посреди огненного моря, рядом с которым одно только пребывание должно было бы выпарить из тела всю влагу и убить человека.

Правда, в отличие от Оливера, он не был беззащитным — его тело покрывала магия.

— Драконья кожа. Магия, дарующая абсолютную стойкость к пламени. Если точнее — это кожа дракона, воссозданная с помощью магии.

Объяснил Мерлин, всё тело которого покрывали полупрозрачные чешуйчатые доспехи, искусно сплетённые из колоссального количества маны.

Оливер кивнул и сразу понял. Он уже однажды видел эту магию в книге.

Это и впрямь была Драконья кожа — магическое воплощение драконьей шкуры.

И доказательством тому служило то, что Мерлин стоял невозмутимо даже посреди моря чёрного огня, которое не просто плавило ледяную землю, а испаря́ло её и выжигало даже почву под ней.

Однако кое-что по-прежнему оставалось непонятным.

— Как Вы можете использовать Драконью кожу? Насколько я знаю, это уникальная магия, доступная лишь тем, в ком течёт драконья кровь. Значит, в Вас есть кровь дракона?

— Да ну... Моя кровь не настолько хороша, как тебе кажется. Это сила и мана прежнего Архива.

Оливер посмотрел на новую книгу в одной из рук Мерлина.

Это была очень старая, потрёпанная книга, и исходившая от неё мана совпадала с той, которой Мерлин пользовался сейчас.

— Значит, Архив... позволяет использовать силу предшественников.

— Верно.

Оливер догадался, и Мерлин подтвердил.

Вот теперь всё встало на свои места.

Какой бы мощной ни была Драконья кожа, Пожирающее пламя Оливера тоже не было обычным огнём.

Потому что это было пламя, пожирающее холодные деревья, созданные из маны и жизненной силы Мерлина.

А значит, по отношению к мане Мерлина оно обладало ещё более сильным преимуществом.

Какой бы ни была Драконья кожа, если бы она была создана из маны самого Мерлина, полностью остановить Пожирающее пламя она бы не смогла.

Ведь, как у Драконьей кожи были свои свойства, так и у Пожирающего пламени были свойства, которые вложил в него Оливер.

Однако сейчас Мерлина покрывала не его собственная мана, и потому Пожирающее пламя не могло её пожрать.

— Фух... Всё-таки Вы и правда страшны.

Искренне сказал Оливер.

Он создал холодные деревья и обратил ману Мерлина против него самого,

создал лес и сузил пространство, в котором можно было уклоняться,

а под конец использовал Пожирающее пламя для удара, от которого нельзя было ни уйти, ни защититься, —

и всё же Мерлин так легко это остановил.

До жути страшно.

— А мне страшен ты. Кто же в спарринге атакует вот так? У меня сердце болит.

— Простите. Я решил, что иначе удар просто не дойдёт. Но всё равно не вышло.

Мерлин покачал головой.

— Нет, дошёл. Раз мне пришлось использовать силу прежнего Архива, значит, одной лишь моей силы оказалось бы недостаточно, чтобы это остановить.

Это не было неправдой.

Да, Оливер уступал ему в контроле маны и в опыте, но при этом он сумел сочетать эмоции, ману, жизненную силу и друидское колдовство так, чтобы не идти в лобовое столкновение, а вместо этого использовать ману Мерлина против него самого и нанести неожиданную контратаку.

А если учесть, что в бою существ такого уровня один-единственный пропущенный удар уже может оказаться смертельным, результат был более чем выдающимся.

Разумеется, нельзя было отрицать и того, что способность принять в себя силу прежнего Архива и свободно ею распоряжаться тоже была частью мастерства самого Мерлина.

Именно поэтому Оливер уже не понимал, как ему действовать дальше.

Разнообразные формулы и гибкость в действиях позволили нанести внезапный удар, но итогом всё равно стал провал.

Обычно в похожих случаях этого хватало. И потому теперь, потерпев неудачу, он не понимал, что делать.

Он подумал было вновь перехватить контроль над Пожирающим пламенем и дожать Мерлина, но это было невозможно.

Проблема заключалась не в том, что огня не хватало, чтобы пробить Драконью кожу, а в несовместимости свойств.

Будь тело в порядке, он бы направил вокруг себя разлившееся Пожирающее пламя и атаковал сам, пытаясь хоть как-то создать брешь, но жгучая боль, поднимавшаяся из правой руки, не позволяла двигаться резко.

«Надо поскорее придумать, как унять эту боль. Она куда невыносимее голода. С ней даже спать трудно».

Оливер на миг задумался, не попробовать ли подавить Мерлина другой магией или чёрной магией, но тут же покачал головой.

В этом подавляющем море пламени даже его собственные атаки просто сгорели бы, так что смысла не было.

Но и развеивать Пожирающее пламя тоже было плохим вариантом.

Тогда пришлось бы принимать на себя атаку Мерлина.

В этой патовой ситуации ему на плечо вдруг мягко опустилось что-то.

—...Снег?

Пробормотал Оливер, глядя на белоснежную снежинку, упавшую ему на плечо.

А через несколько секунд резко пришёл в себя.

Потому что это было невозможно.

Как может идти снег посреди моря пламени, которое сжигает даже землю?

Но в этот миг невозможное стало возможным.

Внутрь огня, разросшегося за горизонт и взметнувшегося едва ли не до неба, падали одна снежинка, вторая...

— Это высшая суть Школы Скади — Вечный снег. Магия, созданная прежним Архивом, героем рода Айсай из далёкого прошлого, Драконоборцем.

Оливер, глядя на всё множащиеся снежинки, спросил.

Никакой физической угрозы в этом снеге не было, но он с поразительным спокойствием и неотвратимостью подавлял натиск пламени, остужал жар и подчинял себе пространство.

— Драконоборцем?

— Да. Ты знаешь, почему драконы вымерли?

Вопрос был задан внезапно.

Оливер рефлекторно ответил:

— Разве не из-за малого ледникового периода, который пришёл примерно четыреста-пятьсот лет назад? Из-за холода. Я читал об этом в исторических книгах из библиотеки.

— Верно. Ужасное было время. Температура упала на два-три градуса, и с этого началось искажение всего — земледелия, рыболовства и всего прочего. Нехватка пищи, эпидемии, аномальная погода. Погибло множество людей, решалась судьба множества стран, и даже драконы, угрожавшие человечеству, тогда вымерли.

Оливер кивнул, вспоминая прочитанное.

Два-три градуса.

Цифра вроде бы пустяковая, но последствия, как и сказал Мерлин, оказались за пределами воображения.

Настолько, что это стало одним из величайших переломов в истории.

Тогда драконы вымерли, и остальные виды, угрожавшие человечеству, практически исчезли вместе с ними.

Опираясь на это, человечество смогло постепенно и неуклонно выстраивать цивилизацию.

Иными словами, нынешний золотой век людей — эпоха магии и промышленности — начался с гибели драконов четыреста-пятьсот лет назад.

— Но дело было не только в холоде. Да, он стал решающим фактором, но и человечество внесло свою лепту. Оно устроило масштабное контрнаступление против драконов, ослабевших от холода.

— Контрнаступление?

— Да. Во главе с Архивом множество героев, магов и армии разных стран начали нападать на драконов каждая по-своему. И магию Вечного снега создали именно тогда.

— О... Понятно.

Оливер заинтересовался.

Надо же — у этой магии такая история.

В этом не было ничего невозможного.

Если уж она так легко подавляла даже Пожирающее пламя, поглотившее землю, значит, и такое вполне могло быть правдой.

По сути, это была магия, открывшая эпоху людей.

— Это была огромная ошибка.

— Что Вы имеете в виду?

— Именно то, что сказал. У всего на свете есть причина существовать. А когда люди самовольно это устранили, гармония и равновесие не могли не рухнуть. Большинство Архивов, включая меня, считают это ошибкой. Ужасной ошибкой.

Оливер ненадолго задумался.

—...Тогда почему они убили драконов? Архив, способный одолеть даже драконов, не мог быть глупее других Архивов.

Он точно уловил суть.

Тот Архив тоже был избран прежним Архивом и унаследовал знания.

Он мог принять неверное решение, но не мог быть глупым человеком.

Да и вообще — глупец попросту не смог бы вынести тяжесть Архива.

Мерлин ответил:

— Потому что даже получив знание, близкое к бесконечному, человек всё равно не перестаёт быть человеком. Глупым и эмоциональным... И потому совершает то, что не должен, даже зная, что это приведёт к дурным последствиям.

Ответ был туманным.

Оливер задумался, зачем Мерлин вообще так любезно всё это ему рассказывает.

Поначалу казалось, будто тот просто объясняет происхождение магии и связанную с ней историю, но теперь чувствовалось, что причина у него другая.

Проблема была в том, что Оливер не понимал какая.

Когда он уже собирался спросить, Мерлин заговорил на полтакта раньше.

— Так что, продолжим?

Спросил Мерлин на фоне густо валившего с неба белоснежного Вечного снега.

На первый взгляд снег казался обычным, но он не только уже наполовину погасил Пожирающее пламя — он ещё и восстановил до прежнего вида землю, успевшую полностью расплавиться.

Он воздействовал даже на саму природу.

Это была магия, но в то же время нечто иное. Более высокое...

Почти такое же ощущение, как когда смотришь на Сгоревшего.

На демона.

— Да, продолжим.

Ответил Оливер, вновь обретая контроль над остатками Пожирающего пламени.

Почувствовав угрозу своему существованию, после того как Вечный снег подавил его натиск, Пожирающее пламя больше не сопротивлялось воле Оливера и быстро стекалось к нему.

Оно инстинктивно понимало, что выжить сможет лишь в одном случае — подчинившись своему заклинателю.

Пожирающее пламя собиралось в одну точку вокруг Оливера.

Мерлин при помощи цепей маны подхватил окружающий лёд и метнул его.

Огромная ледяная глыба, летящая по дуге.

Оливер покрыл квотерстафф Блэк Джавелином и перехватил глыбу в воздухе, после чего та раскололась на пять частей.

— Шр-р-р-р-р!

Едва расколотые ледяные глыбы упали на землю, как вспыхнул свет маны, и по поверхности развернулся магический круг.

Магический круг мгновенно окружил Оливера.

Из ледяных глыб, служивших опорами круга, во все стороны выстрелили ледяные цепи, сковывая его торс, руки и ноги и растягивая в разные стороны.

— БУМ... Ш-Ш-Ш-Ш!

Раздался глухой удар тяжёлого тела и шипение, будто раскалённое железо погрузили в воду.

Ледяные цепи, по прочности сравнимые со сталью, связали Оливера и погасили Пожирающее пламя.

Ледяные глыбы были лишь отвлекающим манёвром.

Настоящим ударом было это.

— Кха-а-а-а!!

Оливер вдруг закричал и забился.

Ледяные цепи как назло оплели его обожжённую правую руку и дёрнули её, вызвав чудовищную боль.

Такая ошибка вполне могла случиться во время спарринга.

Но Мерлин, увидев кричащего Оливера, сразу понял: что-то пошло не так.

Он тут же попытался убрать цепи.

Оливер тоже этого хотел.

Почти всё Пожирающее пламя уже погасло, он сам был скован — его поражение было очевидным.

Только бы боль в правой руке...

— Дзынь!

Ледяная цепь, стягивавшая правую руку Оливера, со звонким звуком лопнула.

Но не от того, что её снял заклинатель.

Оливер повернул голову — и увидел.

Бинты на правой руке, сорванные цепью, которая сковывала её напрямую.

А под ними — сморщенную кожу и почерневшую, обгорелую плоть.

И, к его удивлению, из трещин между ранами, которые до сих пор приносили одну лишь боль, засиял слабый, но отчётливый свет, а следом хлынул жар.

Жар, способный расплавить даже Вечный снег, падающий с неба.

Вслед за жаром вырвалось пламя, и Оливер, ощутив жуткое дежавю, закричал Мерлину, чтобы тот бежал.

Именно в этот момент белое пламя вырвалось из-под воли Оливера, рвануло во все стороны — и вдруг застыло в воздухе, словно нарисованное.

Пламя, которое должно было непрерывно двигаться.

Зрелище было до крайности жутким.

Оливер инстинктивно посмотрел на Мерлина и увидел, что тот раскрыл в воздухе десять книг и уже разворачивает заклинание.

Вокруг книг он выстроил настолько громадную формулу, что от неё рябило в глазах, и, схватив одно лишь пространство, в котором находилось Белое пламя, раздавил его.

Тут же раздался звон разбитого стекла, и Белое пламя раскололось и исчезло в снегу.

— Похоже, это я оплошал.

Сказал Оливеру Мерлин, остановивший страшную катастрофу.