Рассвет (2)

Приют в W-районе Ланды. «Бедные братья».

В последнее время там, как и во многих других организациях и учреждениях Ланды, стояли суматошные дни.

И причиной тому был не кто иной, как Крысолов.

Трудно поверить, но Крысолов в одиночку вторгся в Ланду и меньше чем за час нанёс ей такой урон, какого в истории города ещё не бывало.

Город заполонили крысиные стаи и орды зомби, а число погибших, раненых и лишившихся крова исчислялось без всякой разницы между знатными и простолюдинами.

Приюты, получающие дотации от Города, были обязаны участвовать в ликвидации последствий этой катастрофы, и приют «Бедные братья», разумеется, исключением не был, так что каждый день там тянулись ночные смены, переработки и ещё раз переработки.

Именно поэтому люди всё ещё оставались на местах даже сейчас, когда уже поднималось утреннее солнце.

Из-за этого обитатели приюта устали до такой степени, что почти перестали говорить — кроме самого необходимого.

Тишина, пропитанная усталостью.

Но потом в этой тишине что-то изменилось.

— Правда, что из Башни пришёл маг?

— Дурень, да не просто маг.

— А кто тогда?

Хотя все должны были быть заняты работой, они, наоборот, побросали дела и оживлённо переговаривались.

К ним присоединились даже начальники среднего звена, которым вообще-то полагалось подгонять остальных кнутом.

Можно было подумать, что все просто посходили с ума от бесконечных переработок, но, если присмотреться, становилось ясно, что дело не в этом. Потому что—

— Да не просто маг Башни. Это Архив, Архив! Архимаг Архив!!

Архив сам явился сюда.

И вот такой человек лично посетил приют «Бедные братья».

Так что вполне следовало понять, почему все побросали работу и подняли такой шум, что он доносился даже внутрь кабинета директора.

Разумеется, главный ответственный за приют должен был извиниться за этот переполох.

— Простите за этот шум. Архив… Гранд-Мастер?

На фоне приглушённого гула за дверью Кент извинился перед гостем. Было видно, что он не уверен, как именно следует к нему обращаться, поэтому даже запнулся.

Гость ответил:

— Нет. Это ведь я пришёл без приглашения… Просто зовите меня Мерлин.

— Разве это допустимо?

— Разумеется. Но тогда и я могу называть Вас господином Кентом?

— Для меня это честь.

Кент согласился.

Архив, великий маг, был именно такой фигурой. Просто он действовал не напрямую… Нет, поправка.

Он был фигурой влияния не только в Ланде, но и во всём мире. Самим фактом своего существования.

Для Кента, который в основном имел дело с информацией низов, это был уровень, который он даже не мог толком осмыслить.

Всё, что Кент знал, — это лишь слухи о том, что именно прежний Архив фактически создал Башню магии и, более того, возможно, приложил руку даже к рождению самой Ланды.

Как и многие другие городские легенды, которыми полнилось дно города.

Но, в отличие от прочих слухов, этот звучал правдоподобно.

Как бы то ни было, Кент хотел сказать лишь одно: если сам Архив приходит сюда лично и ещё и великодушно позволяет называть себя по имени — значит, дело серьёзное.

Поэтому Кент и тревожился. Если это не рядовой визит, значит, произошло нечто крупное.

В хорошем смысле или в плохом — для такого человека, как Кент, разницы почти не было: и то и другое могло оказаться ему не по плечу.

Поэтому он сразу решил уточнить главное.

— Господин Мерлин. Позвольте спросить прямо?

Мерлин, отпив кофе, кивнул.

— Вы пришли сюда потому, что я расследовал закрытие районов?

Вместо того чтобы скрывать свою вину, Кент предпочёл сам вынести её на свет.

Он исходил из того, что разум и осведомлённость Архива всё равно превосходят его собственные.

На свете мало что опаснее мелкой хитрости. Уж лучше было действовать открыто.

Хотя бы так можно было сократить ущерб.

Мерлин заговорил:

— Нет. Я пришёл не из-за этого.

— Значит, Вы всё-таки знали.

Кент, как человек, привыкший собирать картину по пустым местам, тут же сделал вывод из ответа.

— По ходу дела узналось само собой. Лично я не считаю это дурным поступком. Подготовка к опасности — право каждого.

У Кента, конечно, не было глаз чёрного мага, способных видеть чужие чувства насквозь, но он понимал: Мерлин говорит искренне.

Если бы тот пришёл упрекать его или предупреждать, то не был бы так учтив. Да и вообще не стал бы наносить официальный визит. Скорее пришёл бы тайно — так удобнее, когда никто не видит.

Значит, оставалась только одна причина.

— Может быть… Вы хотите о чём-то меня спросить?

Вопрос был задан почти наудачу, но Мерлин ответил молчанием, и этого оказалось достаточно.

— Это… вопрос о Зеноне?

Зенон. Точнее, Зенон Брайт. Имя, которым Оливер сейчас пользовался в Башне.

— Как Вы догадались?

— Такому человеку, как Архив, спрашивать у меня больше не о чем.

— Верно. Можно спросить?

— Если это то, на что я способен ответить… Но тогда и я могу задать вопрос Архиву?

— Тогда как Вам такой вариант: будем задавать вопросы по очереди?

Мерлин охотно согласился. Но первый вопрос оставил за собой.

— Не расскажете ли, как Вы впервые встретили того мальчика, Зенона?

На вопрос Мерлина Кент ответил спокойно, без растерянности.

Он рассказал о том дне, когда впервые увидел Оливера — тогда, в X-районе, когда того схватили уличные отморозки.

Кент прогнал их и привёл Оливера к своей шайке нищих.

— А почему Вы ему помогли?

— Да какой тут может быть особый ответ? Считайте, что просто не смог пройти мимо. Разве не странно искать причину, чтобы помочь ребёнку, попавшему в беду?

— Пожалуй, Вы правы… Странно было бы как раз наоборот — если бы такая причина требовалась.

— Хотя на деле помогли-то как раз нам.

Кент вспомнил тот момент, когда в канализации Оливер впервые использовал чёрную магию, и то, как он в одиночку вернулся, одолев чёрного мага по имени Паппет.

Картина была по-настоящему потрясающей. Но больше всего потрясли Кента не эти сцены, а последние слова мальчика.

«Мне ведь интересно. Хочу посмотреть, на что Вы потратите эти деньги, господин Кент. Так что просто возьмите их».

Он вспомнил, как Оливер протягивал ему деньги.

И что было бы, потрать он тогда эти деньги на личную выгоду?.. Улыбнулся бы ему тот мальчик?

— Теперь можно мне задать вопрос?

— Спрашивайте.

— Не скажете, почему сейчас в Ланде закрывают некоторые районы? Из-за эпидемии и зомби?

— Нет.

Кент невольно вздрогнул.

Мерлин решительно покачал головой, и Кент дёрнулся ещё сильнее.

Он и ожидал именно такого ответа, но, когда это произносил именно такой человек, всё поневоле звучало гораздо серьёзнее.

— Тогда…

— Сейчас наблюдается аномальное явление, которому даже Башня пока не может дать определения.

— Аномальное явление?

— Именно. Явление, которого не выдержит даже большинство магов. Земля и здания пошли трещинами, а из этих щелей вытекает некая неведомая сила и заражает всё вокруг. Именно поэтому туда и направили паладинов.

Кент уже собирался спросить, что это за сила, но Мерлин опередил его на полтакта и сам задал вопрос.

Раз уж теперь очередь была Мерлина, Кент не мог возражать. Но сам вопрос оказался проблемой.

Он заинтересовал его сильнее самих городских аномалий и заставил насторожиться. По крайней мере, для Кента это был именно такой вопрос.

— Скажите, что Вы думаете о мальчике Зеноне?

— …?!

Кент лишился дара речи.

Что он думает об Оливере? На это и так было непросто ответить, но ещё раньше возникал другой вопрос: с какой целью это вообще спрашивают?

Поэтому Кент, забыв даже про их условие, высказал вслух то, что действительно думал.

— Зачем Вы спрашиваете об этом, господин Мерлин?

— …Я спрашиваю затем, чтобы ответить на этот вопрос. Что Вы думаете о Зеноне, господин Кент?

Вопрос был коротким, но в нём скрывалось очень многое.

Услышав его, Кент вспомнил тот день, когда друид отрубил ему одну руку.

Хлещущая кровь, сломанные рёбра. В таком состоянии было бы неудивительно потерять сознание в любую секунду, но тут появился какой-то чужак и сказал:

«Я же говорил недавно, разве нет? Вдруг это человек, который однажды спасёт мир. Вот я и спас Вас один раз».

Слова, похожие на загадку, смысла которой он не понимал даже сейчас. Но, как ни странно, одновременно Кенту казалось, что он знает, о ком в них шла речь.

Оливер.

Кент заговорил:

— Он кажется неуклюжим, но умнее всех. Выглядит слабым, но крепче всех. Кажется неразговорчивым, но добрее всех. И всегда старается идти в правильную сторону… Вот такой он мальчик.

— И это всё?

Мерлин спросил так, будто видел его насквозь. И действительно — Кент высказал не все свои мысли.

— Есть и ещё, но это уже были бы дерзкие и лишние слова. Так что не стану.

— ……

— Тогда теперь Ваша очередь, господин Мерлин. Почему Вы задали такой вопрос?

Кент сам не заметил, как до боли стиснул в руке свой квартерстафф.

— Почему Вы спросили меня, что я думаю о Зеноне?

— Хм… Прежде чем ответить, можно я сначала скажу кое-что другое?

Кент посмотрел на Мерлина. Неужели тот пытается уйти от ответа?.. Похоже, нет.

Чутьё, выработанное у него ещё в дни строительного бума, когда он работал решалой, и чутьё, приобретённое среди нищих, подсказывали: это не так. А даже если бы и так, Кент всё равно ничего не смог бы с этим сделать. Поэтому он велел Мерлину продолжать.

— О чём именно?

— О том, что обнаружили в городских трещинах.

—? …Но ведь Вы сами сказали, что даже Башня не может этого объяснить?

— Башня — да. Но не я.

— А.

Кент выдохнул.

Своеобразная игра слов. Но поскольку это было правдой, спорить он не стал.

Да и, если уж на то пошло, было кое-что важнее любых придирок.

— И что же обнаружили в этих трещинах?

Ответ превзошёл все его ожидания.

— Ад.

— …Ад?

— Или, если угодно, остаточный след Великого бедствия. Того самого, что случилось до того, как была построена нынешняя Ланда.

— Откуда у Вас такая уверенность?

— Потому что я — Архив. Тот Архив, что был перед моим предшественником, уничтожил то Великое бедствие и подготовил землю для Ланды. Его память находится во мне.

Кент уже слышал когда-то подобную легенду.

Говорили, что при создании Ланды объединились многие политики, капиталисты и маги, но на самом деле среди них должен был быть один ключевой человек.

Ничего странного в этом не было. Такие истории всегда обрастают слухами.

К тому же масштабный замысел — стереть следы Великого бедствия и построить на этом месте новый город — скорее мог быть осуществлён не множеством людей, а одним человеком, вокруг которого всё и вращалось.

Потому что безрассудный и опасный путь — это путь, по которому идут в одиночку, а не толпой.

Например, как когда пытаются создать в Башне первую школу чёрной магии.

Кент не знал, как ему реагировать на этот чудовищный рассказ. Он был настолько поражён, что, наоборот, успокоился.

Но это не значило, что можно было просто промолчать.

И Кент задал самый коренной вопрос.

— Почему Архив очистил землю, ставшую бесполезной из-за Великого бедствия, и построил здесь Ланду?

Мерлин поднял два пальца. Указательный и средний.

— Во-первых. Эта земля не была очищена. Её лишь накрыли сверху.

— Накрыли?

— Во-вторых. Ланду создали поверх Великого бедствия, чтобы подготовить сцену.

— Сцену? Что это вообще значит?.. Чью сцену?

— Оливера. Это его сцена.

***

В тот миг, когда утренний свет разогнал тьму и озарил мир, вокруг небольшого города королевства Айзан начали один за другим собираться войска.

Их флаги и форма были пёстрыми и разномастными, будто сами эти армии стремились показать, что представляют собой союз разных государств. И под стать этой мешанине была и сама атмосфера в войске — беспорядочная донельзя.

Точнее, суматоха царила среди самих королей, принцев и прочих особ королевской крови, которые привели эти армии с собой.

Причина, по которой люди, считавшие себя обладателями благородной крови, сейчас так суетились, была проста: их изначальный план пошёл наперекосяк.

План по уничтожению Крысолова… а если точнее — план не сражаться с ним самим, а просто прийти на готовое.

И рухнул он из-за того, что исчезла самая важная фигура — Герой Ланды.

Тот самый Герой Ланды, который должен был вместо них победить Крысолова.

Паладины сообщили, что он ушёл, потому что ему нужно кое-что проверить, — хотя кардинал-священник и король вызывали его.

И потому теперь короли, принцы и их родственники, которые привели сюда войска, громко заявляя, что сокрушат Крысолова, толпились в тесном помещении, словно стая ворон в клетке.

И засыпали претензиями Родерика, кардинала-священника, который и предложил этот план.

— Кардинал-священник, что Вы теперь собираетесь делать? Это ведь Вы велели нам привести войска, разве нет?

— Именно так. Но нельзя же и дальше держать войско в бездействии… Что, если Крысолов появится снова?

— Нужно срочно что-то предпринять.

Немолодые уже люди вели себя как дети, цепляясь к Родерику и ноюще требуя ответа.

И понять их было можно.

Если короли мелких королевств, чья власть столетиями рассыпалась под ударами Крысолова, сейчас уедут отсюда, так ничего и не добившись, или, того хуже, столкнутся с ним лично, то их и без того валяющийся на дне авторитет провалится уже окончательно, глубоко под землю.

Особенно теперь, когда их страны едва держались на плаву только благодаря поддержке церкви Патера.

И если такое случится, то, возможно, даже помощи церкви Патера уже не хватит, чтобы удержать эти государства от краха.

Иными словами, при всём спокойствии мирного утреннего солнца за окнами, бесчисленные малые королевские дома центральной части континента сейчас жили так, словно их жизни висели на волоске.

Им казалось это несправедливым. Ведь они всего лишь последовали мнению кардинала-священника и ордена монахинь.

И всё же сам кардинал-священник, который настоял на этом плане, молчал.

Наконец кто-то не выдержал и выкрикнул:

— Вы уверены, что он и правда вернётся?

Тогда Родерик, до того молча слушавший, наконец открыл рот.

— Вернётся. Хотя я не могу сказать точно, когда именно.

— То есть «может быть»? Вы сказали «может быть»?!

Особы королевской крови, приведшие армии, вспыхнули от ярости.

Пусть их державы и пришли в упадок, короли всё равно оставались королями. К такому обращению они не привыкли.

Но тут вмешалась монахиня в чёрной рясе, стоявшая за спиной Родерика.

— Он обязательно вернётся.

И атмосфера, ещё мгновение назад готовая вскипеть, разом улеглась.

— …Правда?

— Да. Я Вам это обещаю.

Таково было влияние ордена монахинь в центральной части континента.

Потому что именно они брали на себя заботу о простом народе там, где королевства не справлялись. И потому что тайно исцеляли молитвами королей и аристократов, заболевших неизвестными недугами.

Когда вмешательство монахини вернуло королям самообладание, заговорил один мужчина с видом явного ловкача. Это был Беллер, король Айзана.

Словно предлагая хотя бы запасной вариант, он произнёс тем же тоном:

— Тогда давайте пока истребим чёрных магов.

— Чёрных магов?

— Именно, кардинал-священник. Чёрных магов… Тех, кого взяли в плен. Они ведь у Вас есть?

Пленные чёрные маги.

То были не кто иные, как чёрные маги-беженцы — те самые, кто после уговоров Оливера и под давлением множества кричеров сдался.

Понеся тяжёлые потери от Родерика и более чем десятка паладинов, они в итоге услышали призыв Оливера сдаться, а сейчас, исполняя его волю, уже разоружились и содержались в изоляции.

— Для начала давайте просто перебьём их всеми войсками, что собрались здесь. Разве не в этом изначально состоял план?

Это и правда было так. А если говорить совсем честно — это уже стало ежегодным ритуалом.

Особым для центральной части континента ежегодным ритуалом: немного поднимать рухнувший из-за Крысолова королевский авторитет, казнив других чёрных магов.

И Родерик прежде всегда добросовестно следовал этой традиции, но на этот раз ответил иначе.

— Этого делать нельзя.

— Почему?

— Потому что у тех чёрных магов есть настоящий хозяин.

— …Тот чёрный маг?

— Именно так, Ваше Величество. С ним это уже оговорено. Если теперь самовольно их убить, возникнут проблемы.

Родерик спокойно говорил это перед лицом множества королей. Но, похоже, слушаться они не собирались.

— Да какая разница! Всё равно жалкий чёрный маг… Если это наглец, который посмел заставить королей ждать, то тем более—

— Киииииииииииииииииииииииииииик!!

Пока король, боявшийся Крысолова, но презиравший прочих чёрных магов, продолжал говорить, высоко в небе раздался чудовищный звук, от которого содрогнулось всё здание.

Звук, будто вовсе не принадлежавший этому миру.

Все животные в городе завизжали, и даже надменные короли вскочили со своих мест и бросились к окнам.

И тогда они увидели это.

Тень, накрывшую весь город.

И гигантского зверя, эту тень отбрасывавшего.

— Д-дракон…

Оливер вернулся в этот город верхом на багрово-чёрном драконе.