Лорд разрушенной земли (1)

Далеко-далеко от Селланда лежали зимние земли.

И даже там, в одном из самых глухих их уголков, стояла заснеженная гора.

Огромная, пустынная, укрытая белоснежным снегом.

С виду она ничем не отличалась от прочих снежных гор, но внутри всё было иначе.

Внутри горы системно прорубили гигантские тоннели, а их внутренности были битком набиты всевозможной передовой техникой.

И сейчас в медблоке, где этой техники было установлено едва ли не больше всего, разносился чей-то крик.

— А-а-а-а-а!!

Это кричал Виктор, один из самых многообещающих магов традиционной школы Скади.

— Вы уверены, что всё в порядке?

Спросила Лилит, перевезшая сюда Виктора и прочих магов традиционной школы Скади, — её растрескавшееся тело уже едва держалось.

Услышав вопрос, ответил мужчина. Всё его тело было плотно обмотано бинтами.

— Он кричит не от боли. Я как следует его обезболил... Это крик от досады.

От досады...

Лилит не стала спрашивать, отчего именно. Она и так знала.

С помощью Паппета Лилит смогла научиться смотреть на мир чуть более по-человечески, и в число изученных ею вещей вошла и традиционная школа.

Та самая традиционная школа, что обладала древнейшей историей и традицией в магическом мире.

Из-за всё ускоряющегося течения времени они деградировали, однако, опираясь на накопленные за долгие годы историю и традиции, по-прежнему не желали принимать реальность и цеплялись лишь за своё высокомерие.

И маги, принадлежавшие к этой школе, исключением не были.

Конечно, и Виктор, которого там называли дарованием и на которого возлагали надежды, не мог не быть заносчивым.

Но вот он провалил задание, за которым верхушка школы следила особенно внимательно, а потом в одно мгновение оказался схвачен и подвергнут пыткам?

Так что ничего странного не было в том, что он выл, как зверь.

Хотя, по мнению Лилит, это выглядело глупо.

— Глупо, правда? Ему бы лучше думать не о том, что уже случилось, а о том, что обрушится на него дальше.

Это сказал мужчина, подметивший ту же проблему, что и Лилит.

Наверняка их бросят под жестокой формулой: «Один — ради всех».

Этот суровый лозунг, придуманный для выживания в беспощадной среде, в такие моменты всплывал неизменно.

Лилит спросила мужчину:

— Вы им сочувствуете?

— Вы в своём уме? Я этих ублюдков ненавижу.

Мужчина ответил от всего сердца.

Пусть после решения следовать за Паппетом он больше не принадлежал к союзу мастеров, но прожитая жизнь и накопленный опыт никуда не делись.

«Со мной ведь то же самое?»

Подумав об Оливере, Лилит ненадолго задумалась, но тут же покачала головой.

Для таких размышлений она была слишком уставшей.

Перед тем как уйти, Лилит сказала мужчине:

— Как бы то ни было, лечите их как следует. Паппет ничего особого не велел, значит пока нужно сделать всё необходимое.

— Понял.

Ответил мужчина, отделяя личные чувства от дела.

Закончив со своими делами, Лилит оставила мужчину позади и вошла в свою личную комнату внутри снежной горы.

Изначально искусственному духу Мирового древа вроде неё такое помещение вообще не было нужно, но по одной-единственной причине она всё же приняла его.

— Фух...

Причиной этой был не кто иной, как фильгарет.

Лилит, осыпая кресло крошкой собственного тела, почти полулёжа опустилась на него, достала из старинного ларца фильгарет и закурила.

Все они были известными марками, а сейчас она курила снятый с производства «Пилгарет Гифт».

Новую разновидность фильгарета, созданную сектой, воспринявшей учение Оливера.

Этот фильгарет, сделанный из противоположных друг другу эмоций, по природе своей отличался от тех, что создавали, просто повышая чистоту или используя более сильные чувства.

Начинался он с гнева, ненависти и недовольства, но завершался спокойствием, привязанностью и прочими чувствами, поэтому не ограничивался простым обезболиванием или стимуляцией, а скорее напоминал лекарство, которое вытягивает наружу застоявшиеся внутри эмоции и помогает от них избавиться.

Именно поэтому, едва появившись на рынке, он сразу стал известным товаром.

«Осталось уже совсем мало».

Подумала Лилит, пересчитывая «Пилгарет Гифт» в ларце.

После того как Оливер ушёл к Мари, производство внезапно остановили, и хотя с помощью Паппета ей удалось запастись немалым количеством, теперь и эти запасы подходили к концу.

Ничего удивительного: новых поступлений не было, оставалось только расходовать то, что уже имелось.

И всё же сожалеть она не переставала.

— Ты провалила задание.

Голос, внезапно прозвучавший в пустой комнате.

Лилит не растерялась и спокойно повернула голову.

Там сидел старик — в старинной одежде, с длинной бородой небесно-голубого цвета.

— Паппет... Судя по виду, Вы вернулись из школы Скади?

— Я должен был рассказать им, как продвигается дело.

— Даже прежде, чем выслушать мой доклад, уже двинулись сами. Вы и правда весьма прилежны. Ну и как оно было? На что жаловались старики, опьянённые былой славой?

— Ничего особенного. Всё те же слова, что и раньше.

— Хи-хи... Но всё равно Вам пришлось потрудиться, разбираться с этими стариками, неспособными принять реальность... Ах да. Вы, случайно, не недовольны? Тем, что я вернулась ни с чем?

Так сказала Паппету Лилит, прожившая от силы несколько лет, — существу, которое жило веками.

С определённой точки зрения это была такая дерзость, за которую можно безнаказанно лишить жизни.

Однако Паппет не выказал ни малейшего неудовольствия.

Потому что и правда не был недоволен.

— Не особо. Провалишься ты или добьёшься успеха — главное русло всё равно пойдёт по назначенному пути. Но мне любопытно. Разве не этого ты хотела? Поглотить других Ив и стать совершенной?

Спросил Паппет, вспомнив, какой Лилит была, когда впервые встретил её.

Когда впервые встретил Ив — Лилит, квинтэссенцию Мирового древа.

Тогда она была настолько нестабильна, что могла рассыпаться в любой момент, и потому, чтобы хоть как-то выжить, пожирала других Ив, ещё не успевших полностью обрести собственное «я», и так поддерживала себя.

Инстинктивный акт самосохранения.

И, быть может, именно поэтому целью Лилит стало сожрать и остальных Ив, чтобы стать завершённой.

Это была цель, которую можно поставить себе, лишь познав страх смерти и осознав собственную неполноту.

—...Не сегодня же последний день.

— Что ж, и в этом ты не ошибаешься. Не сегодня же последний день. А я уж подумал, что это потому, что ты встретила своего создателя—

Бах!!

Лилит взмахнула единственной рукой и ударила по столу.

Её тело было изношено до предела из-за чрезмерного расхода сил, но стол она всё ещё могла расколоть без труда.

— Жаль. Высококлассный стол, сделанный мастером семьдесят лет назад.

— Мне и так жаль, что я провалила задание, но не стоит так меня унижать.

— Если я тебя задел, прошу прощения. Но этот вопрос нужно было обязательно прояснить... Иначе потом всплывёт слишком много проблем.

Лилит выпустила длинную струю дыма от фильгарета, медленно поднялась с места и подошла вплотную к Паппету.

— Вы говорите о чувстве, которое творение испытывает к своему создателю?

— Именно.

— Надо же, какая забота. Даже обо мне беспокоитесь... Но скажите, это Вы по собственному опыту говорите, Паппет?

Спросила Лилит, глядя Паппету прямо в лицо.

***

X-район долгое время был серым бетонным лесом.

Его застройка остановилась из-за череды бедствий: ещё до завершения строительства пал один из городских советников, затем последовали теракты Комитета против застройки и прочее.

Из-за этого, если не считать Y- и Z-районы, от управления которыми Ланда и вовсе отказалась, X-район закрепился за самым мрачным и небезопасным местом во всей Ланде.

Но рано или поздно перемены всё же приходят.

X-район, фактически брошенный на произвол судьбы, теперь постепенно возвращал себе жизнь и краски — редевелопмент начался снова.

Доказательством тому были доносившийся отовсюду шум стройки и заново отремонтированные здания.

Если вспомнить равнодушие Ланды к трущобам, замкнутость общин самого X-района и Комитет против застройки, который всегда выступал против его развития, нынешние перемены действительно можно было назвать огромными.

Почти чудом.

И самой большой, самой чужеродной переменой среди них, безусловно, был зелёный лес, возникший прямо в центре X-района.

Эту зелёную крепость Энджоймент создал, чтобы сразиться с Оливером.

И по иронии судьбы теперь эта зелёная крепость фактически принадлежала Оливеру, и он до сих пор ею пользовался.

Как тренировочной площадкой для друидских практик.

— Фух...

Оливер, сидевший в позе лотоса с закрытыми глазами, глубоко вдохнул и выдохнул.

Следуя книгам о духовном самосовершенствовании друидов, их медитативным практикам и методикам подвижничества, взятым в библиотеке Магической башни, Оливер сейчас в точности повторял всё, что было написано в книгах, пытаясь установить связь с природой.

«Но что-то не выходит».

Подумал Оливер, не открывая глаз и продолжая сидеть в позе лотоса.

Сколько бы он ни подражал книге, он всё равно не мог понять, что такое эта самая связь с природой.

Это было странно.

Ведь, чтобы как следует сосредоточиться, он уже закончил все срочные дела.

Он отвёл уговорённую Ив в Магическую башню, где под надзором Мерлина ей гарантировали безопасность, свободу и права; за полдня составил и сдал отчёт по заданию; получил хранившуюся в Башне древесину Мирового древа и сейчас без особых трудностей её обрабатывал.

Кроме того, он встретился с Феликсом, которого держали взаперти из-за подковёрных сделок, и поговорил с ним, а с Чайлдом откровенно обсудил трудовой вопрос.

Это был содержательный разговор, дошедший даже до обещания, что когда-нибудь он обязательно сократит рабочее время и добавит рабочих рук.

Хотя закончился он, конечно, матерным «блядь».

Иными словами, все срочные дела были уже закрыты.

Но, несмотря на это, он всё равно не мог ни почувствовать силу природы, как было написано в книгах, ни наладить связь с духами.

С силой природы ещё ладно — если совсем не получится, можно извлечь её через трупную марионетку-Шеймуса, — но с духами всё было иначе.

«Не могу же я вечно полагаться на помощь старика».

Оливер приоткрыл один глаз и посмотрел на свою правую руку.

На правую руку, которую Сгоревший без конца терзал чудовищной жгучей болью.

Сейчас с помощью Мерлина и духов ему удавалось эту боль подавлять, но однажды мог настать день, когда поддержки Мерлина рядом не окажется.

Именно поэтому Оливер хотел заранее научиться общаться с природой самостоятельно и получать помощь духов без посредников.

Вот почему он читал лежавшие перед ним [О духовном самосовершенствовании друидов], [Методы медитации друидов], [Лес, звери и философия природы глазами друида], [Гармония с природой], [Макроподход к практике], [Размышления о методах ухода за друидским садом], [Основы общения с духами], а также сверялся со знаниями о друидах, которые заранее выяснил через Чайлд-Третийа.

Но результата не было вовсе.

Хотя он, без сомнения, делал всё в точности так, как было написано.

«Нет, это не так. Я и сейчас думаю о постороннем, значит, как следует я не следовал. Трудно».

Оливер снова посмотрел в [Методы медитации друидов], одну из бесчисленных раскрытых перед ним книг.

— Самое важное в медитации, основе друидской практики, — войти в состояние безмыслия, забыть о себе и стать единым с природой. Для этого нужно опустошить разум и... м-м...

Оливер тихо простонал от неловкости.

В теории он понимал, о чём речь, но на деле это оказалось слишком сложно.

Если уж на то пошло, даже сами мысли, которые он думал сейчас, уже шли вразрез с медитацией.

«Может, сначала закончить все отложенные дела, а потом попробовать снова?»

Оливер закрыл книгу, всерьёз обдумал это и вскоре покачал головой.

Договорённость с Гордоном, одним из директоров Крайм Фирм, нынешняя застройка леса и прочее — сами по себе это были не те дела, которые можно быстро прикончить.

К тому же в процессе наверняка всплывут новые.

И что же, отложить медитацию до тех пор, пока всё это закончится?

Это было совершенно нереалистично.

Нет, ещё раньше вставал другой вопрос: а сможет ли Оливер вообще наладить контакт с духами?

Потому что, как и собаки, крысы и лошади, духи, похоже, его тоже недолюбливали.

Ему вспомнились Огненная госпожа, призванная Энджойментами во время истории с ABC, и Саламандра, которого призвал Кевин.

Оба исчезли сразу же, как только увидели лицо Оливера.

«Хотя старик ведь сумел призвать ледяного старца и помочь мне... Может, попросить его научить меня?»

Когда Оливер размышлял об этом, он уловил чьё-то приближение.

Так тихо и стремительно, что даже наёмники Фореста, отвечавшие за безопасность X-района, Выбирающие Мари, следившие за порядком среди людей, и даже Файтер Кру, сдерживавшая банды из других районов, ничего не заметили.

Движение, выходящее за пределы здравого смысла.

Оливер не растерялся и поздоровался первым:

— Спасибо, что пришли.

— Не за что, Великий... Чем Вы занимались?

Оливер повернул голову и увидел Бартоломью — всё его тело было обмотано бинтами, а на плечах висело пальто, больше похожее на лохмотья.

Бартоломью, старейшина Комитета против застройки.

— Пытался освоить друидские практики — возникла необходимость, — но выходит плохо.

— Вы позвали меня из-за этого?

— Нет, не из-за этого... А Вы хорошо разбираетесь в практике?

— По своей сути наши практики отличаются от друидских, но мы тоже занимаемся самосовершенствованием.

— О...

Оливер заинтересовался.

Ему и правда стало любопытно, что за практики могут быть у Комитета против застройки.

Но в тот момент, когда разговор снова чуть было не ушёл в сторону, Бартоломью сам вернул его к сути:

— Тогда могу я спросить, по какому делу Вы меня позвали?

— У меня есть вопрос. Вы сможете ответить?

— Это зависит от вопроса, Великий.

— Вы можете рассказать мне о себе... о вас всех?

Оливер спросил сразу, будто давно этого ждал, и Бартоломью на миг замер.

—...Могу я узнать, почему Вы вдруг спрашиваете об этом?

— М-м... Недавно я говорил кое с кем, и в разговоре прозвучало выражение «владыки погибшей земли». Вот я и подумал... это вы — владыки той земли?

Оливер повернулся к Бартоломью всем корпусом и, глядя прямо на него, задал вопрос.

Бартоломью склонился в поясе и ответил:

— Да, именно так.