А я? (1)

437. А я? (1)

— Пирс. Ну как?

Заговорил тощий друид в зелёном хлопковом плаще.

Не только волосы, но и борода у него были выкрашены в зелёный, и выглядел он необычайно мудрым.

— Шеймуса... и правда уложил тот сопляк.

Ответил Пирс, который шёл впереди всех и теперь остановился.

Сложением он был под стать медведю, лицо имел суровое, но в глазах у него светился присущий друидам ум.

— Он отличается от того, что мы выяснили о нём, но сила у него настоящая.

Длиннобородый друид, спутник Пирса, и женщина-друид в плаще из листьев молча кивнули.

В ближнем бою Пирс входил в десятку лучших среди друидов.

Более того, он был не просто силён — у него хватало мастерства, ума и опыта, чтобы учить других. И Шеймуса обучал именно он.

А значит, если уж он это признал, оставалось только поверить и двум остальным.

— Впрочем, неудивительно. Пусть удар и был лёгким, но он всё-таки остановил твою атаку.

— Не надо мне делать скидок.

Пирс покачал головой. Его взгляд оставался холодным и спокойным.

— Дело не в том, поддавался я или нет. Этот тип не из обычных.

—...Вот как?

Пирс кивнул, вспоминая тот миг, когда его первую атаку остановили.

Квартерстаффом.

Тогда Пирс слегка удивился, но всё ещё счёл это допустимым вариантом. Поэтому хотел продолжить атаку.

Чтобы проверить, насколько силён тот, кто победил Шеймуса. Но тут же передумал.

В тот миг, когда тот повернул голову и ответил, у Пирса сработало присущее друидам чутьё.

«...Просто мне повезло.»

В тот момент Пирс ощутил недоброе. Он не мог понять, что именно это было за чувство, но одно знал точно: так с ним драться нельзя.

—...Ясно одно: тот тип и правда достаточно силён, чтобы свалить Шеймуса.

— Остальным, кто сбежал сюда, грозит опасность?

Спросил длиннобородый друид. На первый взгляд вопрос мог показаться неожиданным, но на деле он был вполне уместен. Их целью было поймать сбежавших друидов «Энджоймент», а не убить их.

— Среди них есть те, кто примерно на уровне Шеймуса, но никого сильнее нет, так что опасность есть. Нет, даже хуже. По части потенциала Шеймус был лучшим из них.

Молчавшая до этого женщина-друид вставила слово:

— Это плохо. Нам ведь нужно не только заниматься поимкой беглецов, но и искать Ив. К тому же одна из других уже попала к Хеймдалю, верно?

— Пока понаблюдаем и сначала поговорим с Городом. Как раз есть с чем идти на переговоры. А если не выйдет — придётся действовать силой.

На слова длиннобородого друида все кивнули и снова пошли вперёд.

А друиды «Энджоймент», наблюдавшие за ними через Мировое древо, разом разорвали соединение, вернулись в реальность и заговорили между собой.

— Хе... И что же эти старикашки притащили, если так уверены в себе?

— Не бери в голову. Что вообще могут принести люди, которые только и делали, что сидели в лесу? Разве что фрукты или травы, которые сами вырастили? У нас ведь тоже есть что предложить Городу. И кое-что куда серьёзнее.

На слова одного из друидов «Энджоймент» остальные кивнули. Козырь, который они выбрали после долгих обсуждений, был таким, что Ланда, жадная до новых технологий, не смогла бы от него отказаться.

— Но вот что, Пирс... Что ты думаешь о его словах?

Все замолчали. Каждый из сидевших здесь содрогался при одной мысли о бедном и бесплодном Гринланде и ненавидел друидов других школ — и традиционалистов, и реформистов, — которые навязывали столь жестокую выучку. Но вместе с тем они признавали их.

Потому что те достигли высоких ступеней, пройдя подготовку ещё суровее их собственной.

И Пирс, безусловно, тоже входил в их число.

А раз уж такой человек признавал силу Решалы Дейва, дело было опасным.

Конечно, выход был. После череды афер ABC, из-за которых на них обрушили жёсткое давление, в X-квартале собралось около сотни друидов «Энджоймент».

Если навалиться этой массой разом, шанс был. Даже против того, кто свалил Шеймуса.

Но тогда их план пустить корни в этом городе мог дать трещину. Если слишком раздувать драку и привлекать внимание Города, это испортит будущие отношения.

Чтобы избежать такого, нужно было либо убрать его чисто, либо прикончить в безлюдном месте, но и это было непросто.

Убрать его чисто мешало его мастерство, а выманить в глушь теперь, когда у него уже появилась своя организация, тоже было нелегко.

И тут одна женщина подняла руку. Это была друидка, внедрившаяся в T-район под видом певицы в трактире.

— Я выкраила время и пришла сюда, так что можно мне высказать одно мнение?

—...Какое?

— Короче говоря, вам морока именно в том, что с ним трудно схлестнуться в открытую, верно?

—...Ну да. Если сойтись с ним лоб в лоб, потери будут, но победить мы сможем. Нас тут больше сотни друидов.

— К тому же можно подтянуть и местные независимые банды. С несколькими мы уже вошли в контакт.

— Тогда нужно всего лишь создать повод для открытого столкновения.

— Повод?

— Именно. Если всё сделать грамотно, можно победить и без драки. Но сперва в любом случае нужно встретиться с Городом.

***

— Вы уже закончили с делами?

Спросил Оливер, держа в одной руке калорийный батончик.

Мерлин приказал своему древесному голему перенести в личный кабинет груду документов, а наружу, наоборот, вынести огромное количество книг.

К слову, книги, которые вынесли наружу, были личными исследовательскими дневниками Повара-людоеда и собранными им книгами по чёрной магии. Их насчитывались сотни, и почти на всех лежал отпечаток времени.

Это было неплохо. Книги по магии и чёрной магии порой тем ценнее, чем они старее. А уж если их владельцем был кто-то вроде Пальца, тем более.

Мерлин встал рядом со стеной из книг, которая всё росла, и ответил:

— Теперь всё только начинается. Раз уж меня чествуют как героя, придётся и вести себя как герой. В таких делах разгребать последствия всегда труднее, чем всё это начать... Кстати, что это ты ешь?

— А, простите. Военный калорийный батончик. Я проголодался.

— Ну, коли проголодался, ничего не поделаешь... В любом случае я занят. Кроме этого, нужно ещё довести до конца дела школы жизни, а я-то думал, в моём возрасте так уже не носятся... У тебя, похоже, тоже что-то похожее? Хотя и совсем в другом смысле. Ну как, дело идёт?

— Да мне и делать-то нечего.

— Вот как?

— Да.

Оливер кивнул. Это не было ложной скромностью. У него и правда не было почти никакой работы.

Все крупные внутренние и внешние дела взял на себя Форест, а мелочь выполняли Файтер Кру, Выбирающие, наёмники, которых нанял Форест, и решалы.

За две недели с начала дела Оливер вмешался всего один раз — во время переговоров с коалицией независимых банд.

И то лишь когда переговоры сорвались: он обрушил на них стартовый залп — и на этом всё закончилось.

Независимые банды дрогнули от такой неожиданной огневой мощи, а остальное сделали Мари и Джо. Эти двое настолько окрепли, что и во всём X-квартале им было трудно найти равных.

— Но для человека, у которого всё так, ты что-то совсем не выглядишь довольным. Не любишь зарабатывать деньги?

На миг Оливер едва не ответил: «Просто работы оказалось ещё меньше, чем я думал».

Как ни крути, он взялся за это, чтобы привести в порядок голову, переполненную лишними мыслями. Но говорить это вслух было нельзя.

Хотя бы из уважения к Форесту, Джо и Мари, которые поставили на это дело всё. Иначе это было бы невежливо.

Оливер вытащил из-за пояса Бигмауса.

Как и всегда, Бигмаус раздулся, будто тесто.

Оливер обратился к нему:

— Бигмаус. Не могли бы Вы проглотить вон те книги?

Попросил он, указывая на груду книг и исследовательских дневников, высившуюся, как крепостная стена.

Благодаря древесному голему Мерлина эта стена становилась всё больше.

Даже на вид объём был чрезмерный. Бигмаус уставился на Оливера взглядом, в котором смешались презрение и отвращение, и это заметил Мерлин.

— По-моему, это уже перебор. Он на тебя прямо глазами смотрит с презрением. И я с ним согласен. Как он один всё это проглотит?

— Нет. Справится.

— Почему?

— Вчера я заставил его подраться с двумя другими мешками-обжорами. Бигмаус победил и проглотил обоих, так что его функции улучшились. Размер, правда, не изменился. Но главное — теперь Бигмаус может проглотить всё.

— Боже правый... Пока меня не было, ты успел немало натворить.

Оливер кивнул, решив, что это похвала. Вообще-то он и правда много чего успел сделать.

Самым большим достижением было то, что он изготовил внутренние детали и установил их в трупную куклу.

В конце концов Бигмаус, как и просил Оливер, начал заглатывать книги, сложенные стеной, целыми охапками, а сам Оливер снова заговорил с вернувшимся Мерлином.

Например, спросил, как там Кевин, Ярели и Теренс после возвращения в Магическую башню.

— Все благополучно вернулись и живут себе дальше. Они же отправились туда передовым отрядом и вернулись героями. Тебя ведь тоже могли бы чествовать как героя... Может, присоединишься?

— А... Мне не нужно.

Ответил Оливер, вспомнив Повара-людоеда. Его слова мучили Оливера так же, как мучил его голод.

Оливер снова откусил от калорийного батончика, чтобы унять урчание в животе, и тогда заговорил Мерлин:

— Если тебе и правда не нужно, я не против. Тогда, может, наконец перейдём к сути?

— Простите?

— Ты так долго тянешь время, что мне уже не по себе.

—...

— Не знаю, о чём именно ты так долго собираешься заговорить, но давай уже. Ты ведь сам попросил меня отложить для тебя и демонические книги, так чего теперь тянешь?

— Это... настолько заметно?

— Обычно по тебе ничего не поймёшь, но иногда ты становишься прозрачным, как ребёнок. И сейчас как раз такой случай. Ты, часом, ничего не натворил?

— Нет... не в этом дело.

— Тогда в чём? Скажи уже. А то мне страшно.

— Просто вопрос может показаться Вам несколько невежливым.

— Уж лучше невежливость, чем это тягостное чувство.

Когда Мерлин сказал это, Оливер наконец открыл рот:

—...Вы ведь проводили опыты на людях на семье профессора Кевина? Ну, вроде тех, что делают в Мартел.

Эмоции Мерлина на миг дрогнули. Самих эмоций Оливер не видел, но понял это по тому, как качнулись его зрачки.

—...Да.

—...И, насколько я знаю, после того как Вы стали Архивом, Вы прекратили это и взяли профессора Кевина в ученики. Могу я спросить, почему?

— Хм... Странное чувство дежавю. Когда ты уезжал в Уайнхэм... Тогда ты ведь сам сказал: важно не настоящее.

Оливер тоже помнил те слова. Тогда он так уверенно это выдал, а теперь снова спрашивал о том же. Было до крайности неловко. И всё же он спросил.

— А, я не упрекаю. Просто хочу понять. Почему тебе вдруг снова стало это интересно? Не думаю, что просто так.

Это и был правильный ответ. Слишком точный.

Оливер ненадолго закрыл глаза, обдумал всё и ответил:

— Тогда я понимал, а сейчас — нет.

— Что именно?

— Себя.