Благородное существо (1)

Избран.

Фан никогда в этом не сомневался. Потому что так сказала его мать. Его мать — прекрасная и молодая, как никто другой.

И мать говорила еще вот что.

На самом деле она — потомок забытой королевской династии, а значит, и Фан тоже королевской крови. Иными словами, принц.

Это не могло не быть правдой. Иначе с чего бы матери твердить это утром, днем и ночью, каждый день, в снег и в дождь?

Я королевской крови, ты — принц, я королевской крови, ты — принц...

Он слышал это столько раз, что слова врезались ему в уши.

Конечно, люди вокруг только смеялись над этим и швыряли камни, но мать не обращала внимания.

Она говорила лишь, что мир пропитался грехом, исказился и на время стал неправильным.

Когда придет час, обязательно явится принц, покарает этот неправильный мир и спасет их — в этом она не сомневалась.

Она даже говорила, что видела это во сне... Принца, сияющего ярче всех на свете, тридцать шесть великих существ, следующих за ним, бесчисленных апостолов, великую войну и новую эпоху, которая начнется после нее.

«Хватит, чокнутая сука! Какой еще принц?! Прекрати нести чушь!»

Фан верил этим словам.

Иначе как он вообще смог бы выжить среди голода, холода, насилия, каторжного труда и мира, еще более жестокого, чем все это?

Иначе как он, не изучив толком никакой черной магии, смог бы свободно управлять величайшей из ветвей — ветвью созидания — и стать Пальцем?

Мать была права. Он был принцем. Принцем!

Разве не он призвал демона, которого и другим Пальцам было бы не так-то просто вызвать, и теперь подавлял его?

Подавлял гвоздями и крюками, которые готовил десятки лет.

Вот доказательство: ноги демона бессильно повисли в воздухе, руки были широко разведены в стороны, а кожа уже готова была разорваться от впившихся крюков.

Это было наказание. Наказание!

Наказание за то, что демон, которого призвал он сам, его собственный слуга, первым поприветствовал другого и заговорил с ним почтительно!

Разве это не странно?! Ведь принц — он! Великий принц! Принц, который покарает мир! Принц, о котором говорила мама! Черт! Черт!! Но этот демон поприветствовал не его, а какого-то жалкого решалу. Разве это не значит, будто...

И тут —

Фан увидел, как демон, связанный созданными им оковами и орудиями пытки из тьмы, повернул голову на сто восемьдесят градусов и оглянулся назад.

Еще мгновение назад он даже толком не мог сопротивляться — его лишь пронзали и удерживали.

Иначе и быть не могло. Фан почти полностью израсходовал души детей, которые собирал десятки лет.

С таким количеством материала он, возможно, смог бы подавить не только тупого Повара-людоеда, но и коварного старика Паппета, а может, даже и Крысолова. Даже того монстра.

Условия для ритуала были крайне сложными, зато эффект — абсолютным.

И все же что-то было не так. Он подготовился безупречно, он готовился даже с помощью мудрости демона, однако сам демон перед ним выглядел слишком уж спокойным.

Настолько спокойным, что, повернув голову на сто восемьдесят градусов, успел сжечь паладина и спасти решалу.

Это было непростительно.

— Я принц... Я же принц...

Фан глухо бормотал. Голос у него был тихий, но злобы в нем было не меньше, чем в любом крике. Потому что он был принцем. А если, если вдруг он не принц...

— А-а-а-а-а!! Не смей меня игнорировать!!

Закричав, Фан истекал кровью из глаз, носа, рта и ушей. Даже взрослому такая боль была бы невыносима, но его одержимость заставляла не замечать ее.

— Я твой принц! Подчинись мне! Я велю тебе встать на колени!!

Со всех сторон натянулись густо прошитые цепные крюки и рванули демона, отвлекшегося лишь на миг.

Обугленное, точно головня, тело демона, казалось, вот-вот разорвут в клочья.

Как бы ни был силен демон, если он нисходит в этот мир, он связан законами этого мира. К тому же призвано было не настоящее тело, а всего лишь нечто, имеющее форму и сущность, но ничтожное в сравнении с подлинником.

Его можно было подавить. Фан нарочно призвал его именно в таком виде. Он был уверен. Его можно было подавить.

— Прошу прощения, принц.

Голос эхом разнесся отовсюду и заговорил с Фаном. Казалось, он бьет прямо по мозгу.

Когда голос стих, демон вновь повернул голову — в ту же сторону, куда уже поворачивал.

Шея хрустнула.

Шея сделала полный оборот на триста шестьдесят градусов. Зрелище было мерзким, но уголки губ Фана поползли вверх.

Потому что демон назвал его принцем.

Значит, все-таки он и вправду принц. Принц. Принц. Принц...

— Благодаря тебе мне удалось встретиться. Ну здравствуй, закопчённый принц.

Фан застыл.

Что сейчас, черт побери, сказал этот демон?

— Другое имя тебе больше по вкусу? Принц-метла? Скорчившийся принц? Или принц с раком яичек? А может, с раком кожи?

Глаза Фана дрогнули, дыхание стало рваным.

Никакого особого заклятия демон на него не накладывал. Просто шевельнул своим главным оружием — языком — и слегка всколыхнул старые воспоминания.

Те самые ужасные воспоминания, которые Фан больше всего на свете хотел забыть.

Стоило тьме чуть ему подыграть, и эффект удвоился.

— Ну же, кланяйтесь! Перед вами принц! Закопчённый принц с метлой!

— Хи-хи-хи-хи!!

— Принц? Он? Хи-хи-хи-хи!

— Хи-хи-хи! Сейчас живот надорвется!

— Нет, нет! Давайте сделаем ему корону из этой негодной метлы! Вот тогда он точно будет похож на принца!!

— Идет ему! Идет!! Самый настоящий принц!

— Хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи! А, все, сейчас сдохну от смеха!

— Эй! Снимите с принца штаны. У этого ублюдка бородавка под яйцами! Есть желающие посмотреть?! Есть?!

— Хотим! Хотим!

— Снимайте штаны! Держите его за руки!

— Плачет! Он плачет!

Хотя тьма должна была полностью подчиняться Фану, часть ее сама по себе вырвалась из-под контроля, приняла облик детей и, окружив его, заорала со всех сторон.

Из-за детского облика тени казались особенно маленькими и особенно жестокими.

Бушующие чувства Фана косвенно выдавали это. Словно ему тысячу раз изрезали сердце ножом, он уже не мог прийти в себя.

— Склонитесь перед нашим принцем! Перед чахоточником с бородавкой под яйцами—

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!

С плачем Фан в клочья разнес окружившие его тени в детском обличье.

Первобытная ярость, унижение, печаль, боль, ненависть, самоотвращение.

Это ничем не уступало тому, что он испытал, когда Оливер пронзил сердце Гретель прямо перед Поваром-людоедом.

Фан, рыдая кровавыми слезами и брызгая кровавой слюной, взвыл, как зверь.

— Тень!! Поглоти его!! Мне не нужно ни поклонение, ни признание! Поглоти его!!

С этими словами Фан вырвал обеими руками огромное количество душ и направил их на поддержку своей креатуры.

Слившаяся с тьмой тень Фана потянула за гвозди и цепные крюки, сковывавшие демона, используя тьму, напитанную адской энергией, и попыталась разорвать и пожрать его тело.

В этом и состояла цель Фана.

Мощь черной магии могла возрастать безгранично — все зависело от материала. А значит, если выйти за пределы человеческих душ и использовать душу и тело демона, можно было создать абсолютно непобедимую креатуру.

Раньше он хотел сперва доказать, что он принц, и дать демону понять, какая это честь — стать его материалом. Но теперь это было уже не нужно. Теперь все это было не нужно.

— Разорвись!!!

В следующее мгновение тьма, сковывавшая демона, сама разлетелась в клочья.

Настолько легко, что Фан не успел ощутить ни отчаяния, ни подъема. В нем остались лишь пустота и подавляющая разница в самом ранге.

— А?..

Фан выдал растерянный звук. Он и сам не помнил, когда в последний раз издавал нечто подобное.

Но итог был совершенно закономерным.

Одно из бесчисленных имен демона — Король огня и тьмы.

То, что Фан при помощи собственной тени подчинил себе окружающую тьму, изначально стало возможным лишь потому, что демон это позволил.

Словно подтверждая это, тьма, что до сих пор была в руках Фана, как ни в чем не бывало вышла из-под его контроля и выплюнула его тень.

—...!

Выплюнутая, словно жеваная резинка, тень была вся изорвана и обожжена, будто ее пропустили через пламя демона.

И все же она беззвучно бросилась на него, словно крича.

Обычно чем сильнее креатура, тем важнее для нее превосходство силы и собственное выживание. Так что это был редкий случай.

— Похоже, ему досталось немало благословений.

Так сказал демон, когда тень вонзила ему кинжал в солнечное сплетение. Рана была безусловно смертельной.

Но растерялась не тень.

Потому что ее тут же схватили.

Тень Фана попыталась выдернуть руку и сбежать, но не смогла. Сколько бы она ни билась, ничего не менялось. Мало того, ее хозяин, Фан, тоже тупо осел на землю.

Хозяин, утративший волю к бою, и креатура, которая не бросила такого хозяина и пыталась его защитить.

Любой, кто хоть немного разбирался в черной магии ветви созидания, при виде такого лишился бы дара речи.

Это и впрямь можно было назвать благословением демона.

— Я тоже дарую благословение.

С этими словами демон, так и стоя с пробитым солнечным сплетением, поднял обугленный палец.

На кончике сухого, скрюченного, как ветка, пальца вспыхнул слабый, но отчетливый красный огонек — словно пламя спички. От него потянулся тонкий дымок.

Тень Фана, лишенная даже рта, беззвучно вопила. Она пыталась вырваться, но не смогла, и в конце концов палец, испускающий дым, коснулся ее лба.

Послышалось едва уловимое шипение.

Тень Фана судорожно дернулась и только тогда смогла вернуться к своему хозяину.

Оставшийся один Фан пробормотал, глядя перед собой наполовину пустыми глазами:

— Я... я... я принц. Принц... Иначе... иначе почему... почему демон пощадил меня... дал мне силу...

Потрясенный до паники, Фан бормотал неразборчиво. Из-за пустого взгляда и бушующих эмоций невозможно было понять, говорит ли он это себе, демону или это уже вовсе не слова.

Демон смотрел на него сверху вниз и что-то сказал. Вернее, казалось, будто сказал — никакого звука не было слышно.

Судя по взгляду Фана, устремленному на демона, и по глазам демона, которые на миг скользнули к Оливеру, можно было лишь предположить, что Фан разговаривает с демоном.

Но вскоре глаза Фана вновь загорелись жадностью. Демон шевельнул пальцем — и тьма поглотила Фана.

Куда именно он исчез, понять было невозможно, однако, в отличие от того паладина, похоже, Фан остался цел.

Когда Фан исчез, вокруг вновь опустилась тишина, и со всех сторон начала сжиматься тьма.

На всякий случай Оливер огляделся, но, как и ожидалось, так и не понял, где выход.

Более того, он даже не был уверен, что это место вообще соединено с заброшенной шахтой. Почему-то казалось, что нет.

Послышались тяжелые шаги.

Демон развернулся и пошел к нему.

Когда приблизился он — единственный свет, озарявший эту тьму, — вокруг стало светлее, но вместе с этим усилилось и давление.

Словно на тело одну за другой навешивали глыбы свинца.

— Как Вас зовут?

Когда между ними осталось подходящее расстояние, Оливер вдруг спросил имя демона.

— Меня учили, что прежде чем говорить, следует сперва вежливо спросить имя собеседника.

—...А как зовут Вас?

—...Меня зовут Оливер. В Ланде, как решала, я пользуюсь именем Дейв Лайт, а в Магической башне — именем Зенон Брайт. Прежде чем спрашивать чужое имя, следовало сначала назвать свое. Простите мою невежливость.

Сказал это Оливер, умудряясь говорить, несмотря на жгучую боль в правой руке.

Боль была такой, что он вот-вот мог потерять сознание; по всему телу тек холодный пот. Но инстинкт велел ему держаться и не отключаться. Иначе он пожалеет.

— Как Вас зовут?

—...

—...Я слышал, что Вас называют Неравенством, Разрушением, Бесполезным, Королем огня и тьмы и Вестником разврата. Могу ли я так к Вам обращаться?

—...Большинство этих имен и правда указывает на меня.

—...?

— Неравенство, Разрушение, Бесполезный, Король огня и тьмы, Освещающий тьму. Все это мои имена. Но прозвище «Вестник разврата» мне неприятно.

Оливер рефлекторно активировал глаза чёрного мага, но тут же ощутил острую боль и отключил их. Словно посмотрел на солнце незащищенными глазами.

— Прошу прощения. Это вышло машинально... Но почему оно Вам не нравится?

Оливер спросил это отчасти из любопытства, а отчасти просто чтобы потянуть время. Почему-то время нужно было тянуть.

— А с чего бы мне нравилось слово «развратный»?

—...А.

Оливер немного подумал и вдруг понял. Настолько очевидная вещь, что ему самому стало непонятно, зачем он вообще задал этот вопрос.

Неужели только потому, что перед ним демон?

Это была слишком предвзятая мысль.

— Простите... Тогда Ваше имя?

Извинившись, Оливер спросил снова.

Помолчав, демон ответил:

—...Сейчас меня называют Сгоревшим, Досточтимое существо.