Вена (4)

Лисандро.

Стоя на крыше здания и глядя вниз на один трактир, он мучительно колебался.

Колебался он над тем, бросать бумагу, которую держал в руке, или нет.

Для свитка она выглядела слишком уж грубой.

И всё же Лисандро инстинктивно чувствовал: если он её бросит, случится нечто необратимое.

Неудивительно. Ведь эту бумагу ему дал не кто иной, как Дровосек Дейв.

Мясник, безумец, коварный интриган, повеса и ещё много кто. Крупный решала из Ланды, чья слава докатилась даже до Бин-Сити.

Лисандро вспомнил их последний разговор.

— Это очень опасно?

— …Не настолько опасно.

— Хорошо. Но этим я окончательно расплачусь с долгом, верно?

— Скорее уж это я у Вас в долгу.

Из этого разговора Лисандро вывел две вещи.

Во-первых, бумага всё же была в какой-то мере опасна.

Во-вторых, она должна была сыграть на руку Дейву.

А если перевернуть это с другой стороны, выходило, что она может сыграть против Джека, мэра Бин-Сити, который сейчас вошёл в трактир.

Именно это и заставляло Лисандро медлить.

Сообщить — это всего лишь поручение, а значит, почти никакого риска. Но вот бросить бумагу — уже прямое вмешательство. Это совсем другой разговор.

Если что-то пойдёт не так, он мог навлечь на себя ненависть мэра. А дальше — и всего города.

И то и другое было равносильно смертному приговору.

Если нажить себе врага в лице мэра Джека, который правил Бин-Сити почти шестьдесят лет, можно было считать себя покойником. Но и изгнание из Бин-Сити мало чем отличалось.

Пусть Бин-Сити и был местом незаконным, но на этой земле, где кругом правили бездарные диктаторы и лжерелигии, это всё равно был едва ли не единственный город, где можно было жить по-человечески.

«Правда, и у этого города пределы вполне очевидны…»

Вот потому-то ему и было непонятно.

Даже если Дейв спас ему жизнь, почему он пытается помочь ему так далеко? Лисандро сам себя не понимал.

Если честно, он и так уже сделал немало, а Дейв, в свою очередь, не требовал сверх того. И всё же почему он взялся ещё и за это дело? Вот что было странно.

Сначала ему показалось, что его просто размягчила оказанная доброта, но Лисандро покачал головой, отвергая эту мысль.

Лисандро родился в трущобах, но всё-таки сумел встать на ноги и стать самостоятельным торговцем. Не мог же он зайти так далеко всего лишь из-за чужой доброты.

Это было не в его духе.

Нет, на это стоило смотреть как на разновидность азартной ставки. Ставки длиною в жизнь.

Когда ему надоело выживать попрошайничеством в трущобах, он сам полез в шайку контрабандистов, хотя понимал, чем это для него обернётся.

Потом первым предал товарищей, которые сами собирались его надуть, сделал себе стартовый капитал и даже попытался прибрать к рукам черномагический артефакт Юэна. Та же самая ставка.

Пусть последняя ставка и провалилась, важно было другое: он рискнул и, как ни крути, всё-таки сумел стать независимым.

По сравнению с сопливым прошлым он жил куда лучше.

И в целом процент удачных ставок у него был вполне неплохой.

Разложив всё по полочкам, Лисандро заметно успокоился.

То, что сейчас эта бумага оказалась у него в руках, ничем не отличалось от прежнего. Это тоже была ставка — на сильного человека, который, похоже, мог принести ему выгоду, а значит, и лучшую жизнь.

Больше доходов, дом получше, еда повкуснее, выпивка подороже, женщины покрасивее.

Всё — ради себя самого.

И, окончательно решившись, Лисандро зажмурился и со всей силы швырнул бумагу в сторону трактира, где находились Дейв и Джек.

Бумага выскользнула из его руки.

Лисандро уже собирался тут же спуститься вниз, но странная траектория полёта бумаги на миг приковала к себе его взгляд, и он так и не сдвинулся с места.

«Это ещё что? Это ведь точно был не свиток?»

Лисандро тихо ужаснулся.

Уж в этом-то он, контрабандист с намётанным глазом, разбирался: бумага, которую он только что бросил, свитком не была.

И материал, и обработка — всё в ней было настолько грубым, что даже до азов не дотягивало. Просто мусор, лишённый всякой товарной ценности.

И всё же эта бумага сама полетела так, как не умел летать и иной свиток, поднялась над трактиром, будто живая птица, и принялась кружить на месте.

Словно птица, выжидающая нужный миг.

Для торговца, имевшего дело с черномагическими предметами, это было зрелище, не поддающееся никакому пониманию.

А спустя немного времени произошло нечто ещё менее объяснимое.

Бумага, кружившая над трактиром в ожидании, внезапно вспыхнула ярким магическим светом, открыла фиолетовый портал, и из него вышел мужчина с оленьими рогами на голове.

Высокий, длинноволосый, с зелёными волосами. В руке он держал ветку. Когда из его ладони полыхнул зелёный свет, ветка превратилась в огромное дерево.

И в этот момент кто-то закричал:

— Ч-что это такое?! Дерево? Дерево?! На нас падает дерево!!

***

— Кра-а-а-а-а-а!!

Через портал, заключённый в бумаге, над Бин-Сити возник Третий и издал оглушительный вопль.

От мощной друидической силы и громогласного крика все, кто находился внизу, — маги, чёрные маги и вооружённые бойцы — как один задрали головы вверх и встретились глазами с внезапно появившимся в небе Шеймусом.

— …!!

Некоторые, кто быстро соображал, попытались среагировать, несмотря на внезапность происходящего, но было уже поздно.

Третий, используя силу трупной куклы Шеймуса, уже успел вырастить зажатую в руке ветку в дерево.

Трупная кукла Шеймуса другой рукой схватила бобовый стебель, обмотала им дерево, сделав нечто вроде рукояти, затем вколотила в него силу природы и, задействовав даже силу тяжести, обрушила дерево на землю.

Раздался тяжёлый грохот.

Дерево, напитанное силой природы, всей своей чудовищной массой, вдавливая воздух, рухнуло вниз.

Воздух белел, рвался и сминался.

Некоторые из чёрных магов поспешно ударили по нему магией, пытаясь остановить падение, но подавляющая масса и грубая физическая мощь легко всё это смели, и огромное дерево обрушилось прямо на трактир в центре Бин-Сити.

Удар прогремел так, что всё вокруг содрогнулось.

Как только дерево, пропитанное силой природы, рухнуло вниз, трактир мгновенно развалился. Земля пошла волнами, вместе с клубами пыли раскидала людей вокруг и буквально перевернула пласт почвы.

Доказательством тому были обломки дорожного кирпича: они взмыли высоко в небо, а потом дождём посыпались вниз.

Мирный центр Бин-Сити в одно мгновение наполнился грохотом и криками, словно среди ясного неба разорвалась бомба.

— У-у-у…

— Все… вставайте… надо отвечать…

— Э-это… засада?..

— У-ух… срочно… подкрепление…

Пыль, трещины, просевшая земля, вопли и стоны — кругом царил полный хаос.

Но, по правде говоря, им ещё повезло.

Поскольку Джек заранее взял под контроль не только сам трактир, но и всё вокруг, в внезапную катастрофу с упавшим с неба деревом угодили только он сам и его люди.

Такое ещё можно было как-то уладить.

— Поэтому я Вам благодарен.

Оливер говорил это, управляя пылью с помощью магии, запасённой в его теле.

Благодаря колоссальному объёму магии и тончайшему контролю он манипулировал каждой пылинкой по отдельности. Снаружи казалось лишь, будто пыль всё никак не оседает, но внутри она уже была рассеяна, так что и обзор был чистым, и дышать можно было свободно.

Поэтому всё вокруг просматривалось отлично.

Огромное дерево, упавшее с неба и вонзившееся в землю. Трупная кукла Шеймуса на его вершине.

Разнесённое ударом место, где ещё недавно стоял трактир. Разбросанные по земле Юэн, утварь и люди Джека.

К слову, никто не погиб. Все лишь потеряли сознание.

— Вы специально сделали так, чтобы все только потеряли сознание?

У Джека ударом оторвало одну руку.

Точнее, спросила трупная кукла Джека.

Сам Джек сюда не пришёл, а прислал вместо себя трупную куклу — вполне в духе мэра Бин-Сити, города чёрных магов.

— Да. Я хочу вести переговоры, а не сражаться.

После удара, который мало чем отличался от бомбардировки, это прозвучало из уст Оливера почти нагло.

И самое поразительное было в том, что он говорил совершенно искренне.

Джек тут же на это указал.

— Вам не кажется, что для переговоров Вы уже зашли слишком далеко? Вы устроили такое в самом центре города.

— За это я прошу прощения. Но, чтобы поговорить с Вами, господин Джек, мне показалось, что иначе не выйдет.

Джек не нашёлся что ответить.

Если уж говорить точно, это именно он первым дал понять, что собирается решать всё силой.

Раз он сам, будь то всерьёз или в качестве блефа, обозначил такое намерение, то подобная демонстрация силы уже не выглядела чем-то недопустимым.

И тут Оливер добавил ещё кое-что.

— И это я Вам ещё не нанёс настоящего ущерба.

— Что?

В ответ на этот вопрос Оливер не стал объяснять — он просто действовал.

— Третий.

На зов Оливера Третий, находившийся внутри трупной куклы Шеймуса, снова поднял силу природы и вбил её в дерево.

Сила природы была настолько плотной, что её можно было разглядеть невооружённым глазом.

Как только она влилась в дерево, корни с ужасающей скоростью пошли в рост, расползаясь во все стороны.

Корни затрещали и рванулись в стороны.

Они извивались, будто кровеносные сосуды, и мгновенно поползли вокруг.

Их напор был таким, что в один миг они накрыли не только здания, но и городские силы обороны.

— Это ещё что? Корни?!

— Мэр в опасности! Всем готовиться к прорыву!!

— Корни не дают пройти!

Джек уже понял, что дело принимает опасный оборот.

Оливер лишь подтвердил его худшие опасения.

— Всё дерево не накроет город, но часть города — вполне.

— ……

— А если потом его поджечь, ущерб для города будет огромным.

С этими словами Оливер поднял на ладони маленькую чёрную искру — Пожирающее пламя.

Он не знал, что это за заклинание в точности, но Джек, который столько лет управлял Бин-Сити, инстинктивно распознал опасность.

Снаружи загрохотало.

Послышались треск, скрежет и тяжёлые удары.

Пока Оливер и Джек говорили, снаружи уже рубили и крушили корни.

Городские силы обороны Бин-Сити отреагировали мгновенно. Они уничтожали корни с такой скоростью, что Оливеру пришлось бы отвечать немедленно.

Поняв это, Джек крикнул:

— Всем стоять! Переговоры ещё не закончены!

И хотя только что он говорил с Оливером совсем другим тоном, теперь его голос, полный властности, прокатился вокруг — и все звуки в тот же миг смолкли.

Городские силы обороны по приказу мэра разом прекратили враждебные действия.

В ответ Оливер тоже велел Третийу остановиться.

— …Вы совсем не такой, как о Вас говорили. По словам наших осведомителей в Ланде, Вы не из тех, кто ведёт переговоры подобным образом.

— Считайте, что Ваша помощь нужна мне именно настолько сильно… И ещё я полагаю, что уже предложил вполне приемлемый компромисс. Прошу и это тоже принять во внимание.

Оливер не стал, как раньше, просто извиняться, а изложил свою позицию по правилам этого мира.

Он предложил вариант, на который можно было идти, и всё же именно Джек его отверг. А значит, настолько ограниченное применение силы вполне можно считать оправданным.

Оливер редко прибегал к таким методам, но, к счастью, они сработали.

— Не могу сказать, что Вы неправы… Я принимаю Ваше предложение.

— Правда?

— Да. Перед человеком, обладающим такой силой, разумно уступить. К тому же Вы ещё и не дали мне опозориться, так что за эту деликатность я тоже должен отплатить.

Джек имел в виду, что Оливер окружил место куполом из пыли и не дал людям снаружи увидеть, что здесь происходит.

Иначе со стороны всё выглядело бы так, будто Джек сдался силе Оливера, — то есть как унижение мэра, отвечающего за весь город.

Но Оливер скрыл эту сцену за завесой из пыли, и теперь при желании можно было настоять на том, будто переговоры шли на равных, а значит, сохранить лицо.

На первый взгляд мелочь, но для человека, который управляет городом, это был крайне важный вопрос.

Оливер учёл именно это, когда прикрыл всё вокруг пылью.

Как ни крути, он и сам не первый год прожил в подпольном мире Ланды.

Когда основные вопросы были улажены, Оливер подошёл, подняв с пола оторванную руку Джека.

Точнее, руку трупной куклы, которую Джек прислал сюда вместо себя.

— Не могли бы Вы ненадолго подать плечо? Идеально не получится, но я хотя бы приставлю руку обратно. Всё же с обеими руками Вы будете смотреться лучше.

Трупная кукла Джека выставила вперёд пустое плечо.

Оливер задействовал Помощник Птаха и на скорую руку починил трупную куклу, прикрепив обратно сломанную руку.

— И давно Вы поняли, что это трупная кукла? Я сделал её так тонко, что её почти невозможно отличить от живого человека.

— С самого начала. У меня хорошее зрение.

От такого спокойного ответа Оливера Джек невольно восхитился.

Даже паладины не сразу бы отличили эту вещь от настоящего человека.

Похоже, его слова о том, что он сражался с Паппетом на равных, не были пустым хвастовством.

— Что ж, тогда выйдем наружу.

Сразу после починки Джек, осматривая восстановленную руку, предложил это.

Оливер попросил дать ему немного времени.

— Бигмаус.

Оливер достал Бигмауса из кожаного футляра, закреплённого у него за спиной на поясе.

Сложенный, как одеяло, Бигмаус, как и обычно, раздулся, словно тесто, и вскоре перед ними возник обжорный мешок таких размеров, какие редко увидишь даже в Бин-Сити, городе чёрных магов.

— Какой огромный обжорный мешок.

Джек с изумлением смотрел на Бигмауса, который был чуть крупнее человека. Даже в Бин-Сити из соображений безопасности не создавали обжорных мешков такого размера.

Оливер и сам знал этот факт, но, похоже, не придавал ему значения и потому ответил совершенно равнодушно:

— Сделан на заказ.

— Но зачем Вы его достали?

— Я всё-таки причинил ущерб, значит, должен возместить. Похоже, в этом городе любят золото. Я прав?

— Золото обычно любят все.

Услышав ответ, Оливер кивнул, будто и ожидал именно этого, и попросил Бигмауса достать золотые слитки.

Те самые, что достались ему из наследства Повара-людоеда.

На это Бигмаус ответил:

— А? Не хочу.

Обжорный мешок говорил человеческим голосом.

Юэн, который лежал на полу, притворяясь без сознания, поднял голову и сказал:

— С чего это он разговаривает?