Принц-Лебедь (2)
— Я вернулся.
Оливер, появившийся сквозь клубы пыли, произнес это так спокойно, словно вокруг ничего не происходило.
Для тех, кто только что сражался... нет, кто сражался до сих пор, это прозвучало до нелепости бесчувственно.
Но возразить ему не посмел никто.
В памяти у всех еще стояло то подавляющее присутствие, которое он успел показать. И вдобавок, едва появившись, он одним ударом отшвырнул чудовищную птицу ростом далеко за семь метров.
Причем сделал это базовой черной магией — Толчком.
И без того зрелище было шокирующим, а для тех, кто разбирался в черной магии, — и подавно.
Потому что, если вдуматься, базовая черная магия Толчок была вовсе не таким уж простым заклинанием, которое всего лишь отбрасывает цель.
Да, она действительно отталкивала противника, но механизм у нее был немного сложнее.
Она не просто давила на цель силой черной магии — она затрагивала и тело самого заклинателя.
Если, к примеру, разница в силе, весе и массе между заклинателем и целью была невелика, Толчок легко отбрасывал противника.
Но если масса цели была подавляюще больше, заклинателя, наоборот, отталкивало назад, и он сам получал урон.
И вот Оливер взял этот самый Толчок — и одним махом отправил чудовищную птицу прочь?
Это было все равно что один человек сдвинул с места сооружение, слепленное из десятков и сотен людей.
А это, в свою очередь, значило, что исхудалое до жалости тело Оливера превосходит сотни людей безо всякого труда.
— Прошу прощения, позвольте пройти.
Будто не замечая устремленных на него взглядов, Оливер вежливо попросил людей расступиться и пошел вперед, переступая через трупы и обломки.
Один за другим они отступали, чувствуя, как кровь, еще недавно кипевшая от боя, стынет.
Одного-единственного человека хватило, чтобы переменился сам воздух.
И подействовало это не только на союзников.
То же самое случилось и с кандидатом в принцы Лебединого культа, который до этого не только не уступал сотням противников, но и, напротив, подавлял их.
Он прекратил сражаться и уставился на Оливера своим обычным бесстрастным лицом.
Будто ничто, кроме Оливера, его вовсе не интересовало.
Люди, расступаясь, отходили назад, и посреди этого прохода Оливер и Лебединый принц встретились взглядом.
Округу накрыла тишина.
— Фух... Здравствуйте.
Первым заговорил Оливер. Глубоко выдохнув, он вежливо поприветствовал мужчину в терновом венце.
Не тем острым, напряженным тоном, который звучал, когда он шел на встречу с Принцессой Спящего леса, а как обычно.
И те, кто хорошо его знал, невольно почувствовали облегчение.
Сам Лебединый принц, услышав приветствие, лишь промолчал.
«...Тело, будто у человека, доведенного до истощения, одежда — почти лохмотья, терновый венец на голове и клинок из плоти, в котором чувствуется множество людей...»
Из всего этого взгляд Оливера особенно цеплялся за клинок из плоти — от него исходила знакомая аура.
Молчание затягивалось. Настолько, что один из наблюдавших со стороны не выдержал и вмешался:
— Эй, отвечай...
— Нет, все в порядке. Эти люди, сам не знаю почему, не могут говорить.
Оливер поднял руку, словно оправдывая Лебединого принца вместо него.
Было ли это побочным эффектом сделки с демоном или побочным эффектом искусства человеческих жертвоприношений, Оливер не знал. Но от Принцессы Спящего леса он уже слышал, что и Лебединая принцесса, и кандидаты в принцы говорить не могут.
По их эмоциональному состоянию выходило, что это правда.
Соблюдая все приличия, Оливер продолжил:
— Рад встрече. Кандидат в принцы Лебединого культа. Меня зовут Дейв. Я фиксер с 30-й улицы Т-района Ланды. Если Вы не возражаете, не могли бы Вы ненадолго выслушать меня?
Лебединый принц один раз окинул Оливера взглядом и, не сделав ни единого жеста, промолчал.
Это означало: говори.
— Благодарю за разрешение... Кандидат в принцы. Вы меня не знаете, но я кое-что о Вас знаю. Я услышал это случайно.
—...
— Если Вам неприятно, что я это знаю, прошу прощения.
Оливер вежливо, еще раз, объяснил обстоятельства и извинился. Совсем как обычно.
Но затем сказал совершенно неожиданное:
— Не могли бы Вы просто уйти отсюда?
—...?!
От этой прямой просьбы дернулись все, кто слушал. Лебединый принц — тоже.
— Я слышал, зачем Вы пришли сюда. Не за наследием Повар-людоед, а ради Принцессы Спящего леса, которая появилась здесь, верно?
Конечно, дело было в том, чтобы пронзить Принцессу клинком из плоти и поглотить ее, но Оливер не стал проговаривать это вслух.
Лебединый принц подтвердил это молчанием.
И тогда Оливер — то ли не в своей манере, то ли как раз вполне в своей — бесстыдно сказал:
— Прошу прощения, но у меня к этой Принцессе еще осталось дело, так что это будет затруднительно. Поэтому не могли бы Вы отступить?
Сотни людей, наблюдавших со стороны, одновременно уставились на Оливера — не только сам Лебединый принц, к которому и была обращена просьба.
Похоже, за то короткое время, пока его не было, Оливер и впрямь, как сам и сказал, успел встретиться с Принцессой Спящего леса.
Возможно, именно поэтому, сохраняя привычную манеру поведения, он все равно источал такую тяжелую, давящую ауру.
Ведь говорили, что Принцесса Спящего леса либо исполняет просьбы тех, кто с ней встречается, либо делится с ними знаниями.
Но сейчас важно было не это, а сам тон Оливера.
Принцесса Спящего леса. Пусть она и не была так знаменита, как Пальцы, но и ее считали полулегендарным существом, не уступающим им.
И вот Оливер говорил о таком существе так, словно у него к ней просто «еще осталось дело».
Слова и поступки — тень мира, в котором живет говорящий. А значит, по ним можно было косвенно понять и место, которое теперь занимал сам Оливер.
Теперь он был черным магом того же уровня, что и Пальцы.
Уровня древних чудовищ, проживших сотни лет.
Это поражало, но уже не казалось невозможным.
После этих слов повисло тяжелое молчание, и Оливер снова спросил:
— Не могли бы Вы исполнить мою просьбу?
На его вопрос Лебединый принц лишь неподвижно стоял.
Молчание продолжалось. Где-то зашуршал кричер, и Оливер повернул голову на звук.
И Лебединый принц, не упустив этот миг, ответил вместо слов тем, что отвел назад клинок из плоти.
Подготовка к уколу.
Движение было столь стремительным, что воздух вокруг Лебединого принца втянуло к нему и сжало.
Бах!
Раздался взрывной грохот, земля содрогнулась, и Лебединый принц рухнул на колени, упершись обеими руками в землю.
Потому что в тот самый миг сверху на него обрушилась гигантская рука, сотканная из эмоций.
—...!
Застигнутый врасплох, Лебединый принц с усилием поднял голову и посмотрел на Оливера снизу вверх.
И тогда он увидел это.
Лицо Оливера — еще более бесстрастное, чем его собственное, чем лица других кандидатов в принцы.
Лицо Оливера, бесчувственное и высокомерное, словно он смотрел на нечто, вовсе не стоящее внимания.
И в тот же миг на маске, которой казалось лицо Лебединого принца, пошла трещина.
Но Оливер, то ли зная это, то ли не зная, то ли просто не интересуясь, снова вежливо попросил:
— Прошу прощения, но я повторю просьбу. Не могли бы Вы отступить? Сегодня я слишком устал, правда...
━Паанг!!
Не дав ему договорить, Лебединый принц получил через терновый венец жизненную силу своих последователей, укрепил тело и грубой, звериной силой отбросил то, что прижимало его к земле.
От удара разошлись ударная волна и вихрь. Земля перевернулась, и людям на миг застлало обзор.
Оливер тоже не стал исключением.
И Лебединый принц тут же рванул вперед, развивая натиск.
[Объективная ненависть]
В тот миг, когда Лебединый принц бросился на него, Оливер активировал черную магию.
Он вложил эмоцию ненависти в осколки, образовавшиеся, когда Лебединый принц насильно поднялся, и заставил их атаковать его самого.
С виду это были комья земли, камни и ветки, но на деле — части Спящего леса.
Разлетевшиеся во все стороны обломки один за другим превратились в пули и глубоко вошли в тело Лебединого принца.
Тррррррбух!
От удара осколков Лебединый принц на мгновение запнулся.
Но только и всего.
Никакого серьезного урона они ему не нанесли.
До тех пор, пока Оливер не применил черную магию ветви болезней.
[Столбняк]
Рассеянная им болезнь, используя засевшие в теле осколки как проводник, проникла в тело Лебединого принца и вызвала шок.
Это была магия с неудобным условием активации: ее можно было применять только после того, как ранишь противника клинком, осколком или чем-то подобным.
Зато эффект был превосходным.
Лебединого принца скрутил шок, и из его носа и рта хлынула кровь.
Он пошатнулся.
Казалось, еще немного — и он рухнет.
Но через терновый венец на голове он снова получил жизненную силу и почти сразу восстановился.
Слова Принцессы оказались правдой.
«Лебединая принцесса умеет пользоваться искусством человеческих жертвоприношений. В малом можно приносить в жертву жизненную силу или части тела. В большом — самого человека целиком, чтобы заимствовать силу демона».
По словам Принцессы Спящего леса, именно благодаря силе человеческих жертв Повар-человекоед мог свободно использовать трудные призывные заклинания, а Лебединый культ сумел пустить корни в Республике Иберинья.
Они жертвовали прежними последователями, являли новое чудо и так привлекали новых.
Схема до странности напоминала ABC-инвестиции Шеймуса.
Но важнее было другое: и сверхчеловеческая сила Лебединого принца, и его регенерация, выходящая за всякие рамки, тоже основывались на этих человеческих жертвах.
Иными словами, теоретически, пока у него достаточно последователей, он может не умирать и без особого труда проявлять сверхчеловеческую силу.
Вообще-то это было весьма впечатляюще.
Но, возможно, из-за усталости Оливер не ощутил ничего особенного.
Куда сильнее его занимали клинок из плоти в руках Лебединого принца и черная рука-метка над его головой.
Она отличалась по природе от черной руки-метки, которая была над головой Мари.
«Раз уж избежать этого не получится... придется заполучить и исследовать».
Приняв решение, Оливер одной рукой вытянул из Спящего леса огромное количество эмоций и жизненной силы.
И рассеял это по разбросанным на земле трупам.
Разрубленные тела обрели жизнь и тут же перешли под контроль того, кто эту жизнь им дал.
[Столп плоти]
Используя подчинившиеся ему трупы, Оливер создал столп плоти — из розовой мякоти, белесых костей и пожелтевшей кожи — и легко остановил им взмах клинка Лебединого принца.
Туп!
В конце концов, это была черная магия, созданная из высокоплотных эмоций, жизненной силы и свежих трупов.
Но Лебединый принц, напротив, будто почуял шанс. На его бесстрастном лице ничего не изменилось, но в эмоциях мелькнул всплеск, и наблюдатели ощутили опасность.
Один из них крикнул:
— Осторожно! Он поглощает!!
Предупреждение было для Оливера.
И в подтверждение этих слов клинок из плоти с влажным хрустом, будто сминая живую плоть, попытался поглотить столп плоти.
[Пальцепушка]
И в тот же миг Оливер выпустил с лишним десяток пальцев, которые заранее припас, пока управлял трупами, — как пули.
Они пронзили тело Лебединого принца.
Глухо прозвучал тупой звук, с которым плоть была пробита насквозь, и Лебединый принц растерялся.
По его расчету, он уже должен был поглотить столп плоти, после чего разрубить Оливера.
Но не только не сумел поглотить столп — он еще и пропустил атаку.
Впрочем, удивляться тут было нечему.
Какой бы ни была сила демона, взятая через человеческие жертвоприношения, в конце концов ею пользовался все-таки человек.
А значит, в основе неизбежно лежала магическая структура.
И в тот самый миг, когда началось поглощение, Оливер просто расшифровал эту структуру и вклинился в нее в ответ, сорвав процесс.
Конечно, на словах это звучало куда проще, чем было на деле.
Но Оливер справился.
И доказал, что такое вообще возможно.
Впрочем, останавливаться на этом он не собирался.
[Биобомба]
Оливер взорвал жизненную силу и эмоции, используя как проводник пальцы, застрявшие в теле Лебединого принца.
Благодаря тому, что он выбрал только лучший материал — высокоплотные эмоции, жизненную силу и сверхчеловеческое тело, — тело Лебединого принца в нескольких местах вздулось и тут же разлетелось в клочья.
«Напомнило те времена, когда я только попал в ученики к хозяину».
Все в ужасе уставились на чудовищную картину — живого человека разорвало на куски.
А Оливер, вспоминая прошлое, остался доволен.
Не потому, что человека разнесло на части.
Его удовлетворяло то, что, как и ожидалось, жизненная сила Лебединого принца сильно просела.
Чем тяжелее были раны, тем больше энергии уходило на регенерацию.
«Кровь клана Батори, человеческая плоть Повар-людоед... У Лебединого культа материалом служат последователи, но базовый принцип, должно быть, тот же. А значит, и ломать это можно тем же способом. Какими бы многочисленными ни были их последователи, бесконечными они быть не могут».
Оливер выстраивал атаку на Лебединого принца, опираясь на весь свой опыт схваток с обладателями регенерации.
Как бы велики ни были их ресурсы, если за один раз по ним проходит урон, который стирает десятки и сотни людей, психологически это не может не давить.
И расчет оказался верен.
До этого рвавшийся вперед Лебединый принц впервые сделал шаг назад.
На вид движение было пустяковым.
Но все почувствовали, как изменилась атмосфера.
И Оливер, и зрители, и сам Лебединый принц.
Оливер тут же развил нажим: из окружающих трупных костей и кусков плоти он создал несколько десятков снарядов и выстрелил ими в Лебединого принца.
Тот в ответ вызвал черной магией через клинок из плоти гигантского волка-кричера, использовал его как стену и начал отступать.
Волк-кричер размером с автомобиль, стоило ему получить попадание плотяных снарядов, раздулся и взорвался.
И, воспользовавшись этим, Лебединый принц отступил вглубь леса.
Все, кто это видел, были потрясены.
Черные маги, охотники за сокровищами, наемники, нанятые королевской знатью и аристократами, люди Мильё — все.
Они всей толпой не сумели одолеть Лебединого принца.
А Оливер заставил его отступить.
Они и раньше знали, что он силен.
Но это уже превосходило всякое воображение.
Будто ему вдруг выпал необычайный шанс и он обрел чудовищную силу.
Или будто с него сорвали оковы, которые все это время держали его тело.
И тут Оливер сказал:
— Вы не бежали.
Это произнес Оливер, насквозь увидевший эмоции Лебединого принца.
Да, реакция Оливера его ошеломила.
Но духом он не пал и не утонул ни в страхе, ни в ужасе.
Причиной были ярость и отчаяние, глубоко засевшие у него в груди.
Иронично, но двигала им не только ярость — даже отчаяние, заставляющее от всего отказаться, служило ему источником силы.
Он искал способ победить.
И вскоре вернулся, уже принеся этот способ с собой.
Этим способом была та самая чудовищная птица, которую Оливер в самом начале появления отшвырнул прочь.
Использовав в качестве топлива людей, поглощенных клинком из плоти, Лебединый принц восстановил искалеченную птицу и привел ее обратно.
Доказательством была чудовищная энергия, исходившая от ее тела.
При новом появлении Лебединого принца вместе с чудовищной птицей люди снова встревожились.
Но Оливер спокойно поудобнее перехватил квартерстафф, окутал его Блэк Джавелином и метнул.
Квартерстафф черной вспышкой рассек воздух.
Лебединый принц с помощью чудовищной птицы отбил его и отправил высоко в небо.
Оливер остался с пустыми руками.
А чудовищная птица тут же высоко подняла лопату и ударила ею в землю.
В ту секунду, когда лопата коснулась земли, людей прошила дрожь от ступней до самой макушки, а поверхность, в которую вошло лезвие, пошла буграми.
Все, кто это видел, сразу поняли: сейчас земля взорвется и пластами пойдет дыбом, как приливная волна.
Но, к счастью, этого не произошло.
Потому что тень Оливера разрослась до размеров, в которые трудно было поверить даже собственными глазами, накрыла землю вокруг чудовищной птицы и грубой силой задавила взрыв.
Тень попросила позволить ей прямо здесь сожрать чудовищную птицу.
Но Оливер отказал — тень и без того уже поглотила слишком много кричеров.
И он хотел перейти к следующему действию.
К сожалению, на этот раз Лебединый принц оказался немного быстрее.
Он вонзил клинок из плоти в землю, и вокруг Оливера вспучилась гнилая плоть, из которой возникли многочисленные красные статуи, похожие на вяленое мясо.
Все их тело, включая лицо, было стянуто оковами, и наружу торчал только рот.
Эти жуткие статуи издавали звук, не то крик, не то молитву.
И в тот же миг тень Оливера забилась в мучении.
Молитва, исходившая от этих статуй, сильно напоминала ритуал, который он видел в Новом Свете, когда призвали Сгоревшего.
Тень Оливера стремительно сжалась.
Черная магия тоже оказалась расстроена этим воплем: структура заклинаний была нарушена, и несколько секунд он не мог пользоваться ею.
И Лебединый принц не упустил этого мгновения.
Он высоко поднял клинок из плоти к пустому воздуху — и призвал над небом гигантский кулак.
Похожий на кулак великана, но если присмотреться — чудовищный кулак, слепленный из расплавленных человеческих рук.
Кулак великана, разрывая помутневший воздух, падал вниз.
Красные статуи выкрикивали молитву, смешанную с воплями.
А Оливер, стоявший в самом центре, подчинился не разуму, а инстинкту: сжал левую руку в кулак и выбросил ее к небу.