Малыш? (2)

— Пугыль-пугыль. Выход!

Мальчик в чёрно-белом скунсовом плаще появился с рогаткой в руке и радостно выкрикнул это.

На вид ему было от силы года четыре-пять, но, кроме Оливера, никто даже не обратил на это внимания.

Потому что все взгляды притягивал кричер, на котором он ехал, — нечто, что трудно было даже описать.

Впрочем, понять их было можно. Даже с точки зрения Оливера это был крайне впечатляющий кричер.

В отличие от прочих кричеров Пэна, вроде Бугимена, плюшевого медведя или Щелкунчика, этого нельзя было толком определить ни одним словом.

И всё же, если уж подбирать название, то больше всего он походил на дряблый ком гнилого мяса. На разложившуюся до предела, размякшую плоть, источающую отвратительную вонь.

Но и это было ещё не всё.

Поверхность мясной туши поддерживали десятки, сотни перекрученных рук, торчавших из неё, как лапы насекомого, а между ними без единого просвета были втиснуты перекошенные лица.

Глаза, носы и рты на них будто расплавились и смешались в одну кашу, так что зрелище само по себе было чудовищным. Но у всех этих лиц имелась одна общая черта: они были измождёнными, как у фабричных рабочих.

И, похоже, все они были живы — потому что из перекошенных ртов вырывались непонятные стоны.

— dmdmdmdmdmd······.

— tnlrhtlvdj······.

— djaak······.

— qorhvk.qorhvk.

— tnadldkstnldjwu-!

— dkvk! rhlfhdnj!!

От одного только вида и звука бойцы Пинкмэн и даже паладины ощутили отвращение и страх.

Реакция была естественной: на создание этой твари пошли души и человеческие тела — почти столько же, сколько на ней было лиц.

— ······!!!

Тень Пэна, управлявшая Кишечным тоннелем, беззвучно взвыла своим безгубым ртом и отдала приказ кричерам по имени Пугыль-пугыль.

Получив приказ, огромные твари, полагаясь на массу и число, ринулись на Оливера и его спутников, а паладины, стоявшие кольцом, разом сомкнулись на переднем направлении и сосредоточили туда золотое пламя.

Курурунг!! Фа-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха━━━!!

Золотое пламя, полыхавшее вокруг и сжигавшее кричеров со всех сторон, откликнулось на волю паладинов и собралось впереди. Словно живое существо, оно устремилось только вперёд.

«Похоже на „Пожирающее пламя“?»

Пусть оно стало меньше, зато цвет его сделался ещё гуще. Золотое пламя яростно рвануло вперёд и ударило в наступающих Пугыль-пугыль.

Это напоминало волну, бьющуюся о скалу. Разница была лишь в том, что здесь волна крошила скалу, сжигала её и плавила.

«Но даже так будет тяжело.»

Глядя на неукротимую волну пламени и на с десяток Пугыль-пугыль, Оливер подумал именно так.

Золотое пламя, безусловно, наносило Пугыль-пугыль тяжёлый урон, но материалы и объём, вложенные в этих тварей, были слишком велики, и потому они могли выдержать немало.

К тому же их было много. Если и дальше давить чистой массой, они, похоже, сумели бы прорваться сквозь золотой огонь.

Словно подтверждая это, Пугыль-пугыль без колебаний продолжали напирать и уже подступили вплотную.

— Поддержите.

Когда Пугыль-пугыль подошли уже в упор, паладин Ансельм прыгнул прямо в золотое пламя.

Поступок, почти равный добровольному самосожжению.

Но, к изумлению всех, золотое пламя не только не сожгло Ансельма — наоборот, оно обвилось вокруг него, будто защищая, и сложилось в доспех.

Фа-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!!!!

Когда он взмахнул длинным мечом, окутанным золотым огнём, клинок взорвался и вырос в гигантское огненное лезвие, которое рассекло почти уже выгоревший Пугыль-пугыль надвое.

Пламя тут же вгрызлось и в разрез, ещё быстрее обращая Пугыль-пугыль в пепел, а Ансельм не остановился и, продолжая натиск, кинулся на других Пугыль-пугыль позади.

Из тел гнилых мясных туш хлынула пузырящаяся жижа, и они выпустили целые груды перекрученных рук, чтобы атаковать Ансельма, но толком ничего не добились: их жгли и рубили и золотое пламя, накатывавшееся волнами, и огненный меч самого Ансельма.

Сила была поистине поразительная.

— ━━━━━━━!!!

Когда третий Пугыль-пугыль был рассечён и сгорел, Тень Пэна беззвучно взревела своим безгубым ртом и вскочила на одного из Пугыль-пугыль.

Глаз у неё не было, но Оливер всё равно встретился с ней взглядом — и ясно почувствовал её ярость и ненависть.

— Господи...

Это пробормотал один из бойцов Пинкмэн, укрытый защитой святой магии.

Тень Пэна вонзила руку в Пугыль-пугыль, на которого взобралась, и перехватила над ним контроль… Впрочем, одним только контролем дело не ограничилось бы — этим никого бы так не поразило.

Проблема была в другом: едва захватив контроль, Тень Пэна тут же коснулась остальных Пугыль-пугыль вокруг, поглотила их и слила с десяток тварей в одну.

— tlfgdj! tlfgdj! tkffuwnj!

— tkfrhtlvdj! tkfrhtlvdj! djaak! djaak!

— Rmdkdkdkdkdkdkdk━━!!!

— wnrduwnj! tkffuwnj!

Пугыль-пугыль издавали непонятные вопли, а под волей Тени Пэна не только сливались в одно гигантское существо, но и меняли облик.

В чудовище с тысячью лиц и десятью тысячами рук.

Более того, нижняя половина слитого Пугыль-пугыль срослась ещё и с Кишечным тоннелем.

— Rrmdkdkdkdkdkdkdkdkdkdkdkdkdkdk━━━━!!!

Слитый Пугыль-пугыль издал чудовищный рёв. И этот рёв был не просто громким: он обладал физической силой, заставлял дрожать плоть, вибрировать кости и даже колебал золотое пламя.

Невозможно было даже предположить, насколько сильным окажется это тело, выросшее до размеров великана, но паладин Ансельм не отступил и громко воззвал:

— О мой святой Отец!

Гигантский слитый кричер собрал вместе тысячи рук и обрушил их вперёд. Ансельм окутал щит пламенем и принял удар в лоб.

— С оружием и щитом, дарованными Тобой, в этот миг я приношу клятву!

Руки кричера, упёршиеся в щит, вспыхнули, а Ансельм взмахом длинного меча отсёк и сжёг их.

— Я стану щитом, что защищает людей,—

кричер снова ударил, и Ансельм снова отбил атаку —

— и клинком, что карает зло!!

Он отбросил руки твари и рассёк её туловище.

— Rmdkdkdkdkdkdkdkdkdkdkdkdkdk!!!!

Рана, похоже, оказалась очень глубокой: кричер издал ужасающий визг и, завалившись набок, рухнул.

Даже с учётом того, что другие паладины подпитывали его силой, это был невероятный подвиг.

Ансельм бросился к поверженному кричеру, и в этот миг Тень Пэна, выжав из себя все силы, открыла теневой портал.

Когда из портала снова хлынули кричеры, Ансельм, уже собиравшийся нанести последний удар, отвёл часть своего пламени, чтобы сдержать их.

Оливер молча наблюдал за этим.

Благодаря этому бойцы Пинкмэн и остальные паладины избежали внезапной атаки кричеров, но сила Ансельма заметно ослабла.

[Когти обиды]

Непреклонное Колено вклинился именно в тот миг, когда напор золотого пламени ослаб, и применил тёмную магию. Буря клинков, пропитанных душами, ударила по Ансельму, разодрала его огненный доспех и открыла брешь.

И в тот же миг мальчик в скунсовой одежде натянул рогатку, вложив в выстрел тёмную магию, и с поразительной точностью всадил снаряд точно в эту брешь.

На вид — атака пустяковая. Но Оливер видел, что в пуле таилась своеобразная и смертельно опасная тёмная магия болезни и ослабления.

При том что мальчику было всего четыре-пять лет, тёмным магом он был уже очень высокого уровня.

— ······!

И это подтвердилось сразу: тело Ансельма, в одиночку державшего чудовище в десятки раз больше себя, качнулось, жилы на нём вздулись и налились фиолетовым, а потом его вырвало тёмной кровью.

— zmdkdkdkdkdk!!

Не упустив момент, кричер взмахнул рукой и сшиб Ансельма. Тот, кто ещё секунду назад полностью его подавлял, теперь отлетел далеко прочь, унесённый чудовищной массой.

Золотое пламя, которым управлял Ансельм, сразу потеряло натиск, и со всех сторон ринулись кричеры.

Потратив уже немало святой силы, паладины не могли как следует отреагировать — и тогда Оливер одной рукой изобразил грубый рот и резко его захлопнул.

Кваджик━!

Тень Оливера пробилась сквозь золотое пламя, вырвалась из пола и целиком вгрызлась в верхнюю половину надвигающегося гигантского кричера.

Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум.

***

Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум······.

Длинная, как змея, тень Оливера, у которой был оформлен только рот, вцепилась в верхнюю половину кричера и продолжала её жевать. По всему пространству глухо разносился звук пережёвывания.

Все вокруг — и люди, и кричеры — смотрели только на тень Оливера.

На эти слишком толстые, будто нарочно вылепленные под человеческие, губы и на чрезмерно ровные зубы.

Холодок······.

От тени Оливера, механически пережёвывавшей кричера, у всех по спине пошли мурашки.

Потому что в этих губах не чувствовалось ни единой эмоции — только что-то жуткое, непостижимое и глубоко отвратительное. Даже кричеры, пусть и по иной причине, испытывали страх, отвращение и ужас.

О том говорило уже то, что они прекратили наступление и только смотрели на тень Оливера.

— ······?

Тень Пэна, едва не ставшая добычей тени Оливера, уставилась на неё ошарашенно и беззвучно спросила: что это вообще такое?

Вместо ответа Оливер снова повёл тень. Та целиком заглотила оставшуюся нижнюю половину кричера и принялась жевать.

Чва-а-ак······ щёлк!! ······Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум.

Когда по пространству вновь разнёсся звук того, как тень Оливера пережёвывает кричера, все остальные твари, повинуясь инстинкту, начали пятиться назад.

— Господа рыцари.

— ······Да?

— Прошу, проверьте паладина Ансельма.

Во время этого противостояния Оливер обратился к паладинам, и среди растерявшихся первой откликнулась Иоанна. Она тут же пошла проверить Ансельма, отлетевшего в дальний угол.

— Проклятье... Раны тяжёлые. И тёмная магия болезни слишком глубоко въелась.

— Нужно лечить его исцеляющей святой магией.

— Странно... Лечение почти не действует.

Во главе с Иоанной двое паладинов осмотрели Ансельма и занялись его лечением.

Тем временем противостояние между Оливером и кричерами продолжалось. Подавленная тенью Оливера Тень Пэна лишь с опозданием осознала, что сама испугалась, и, взревев от ярости, снова принудила окружающих кричеров идти в атаку.

— ······!!

Беззвучный вопль — и новая волна наступающих тварей.

Золотое пламя уже погасло, но тень Оливера, извиваясь, как змея, во все стороны и то разевая, то захлопывая пасть, всё же могла в какой-то мере сдерживать их натиск.

Испуганные кричеры колебались, но Пэн вновь и вновь принуждал их наступать.

[Пожирающее пламя]

Решив, что затяжное истощение ему невыгодно, Оливер смешал эмоцию алчности с магической силой и создал «Пожирающее пламя».

Слитый раньше кричер был слишком велик и слишком силён изнутри, потому с ним это было трудно, но с нынешними противниками, похоже, можно было справиться без особого труда.

И ожидание не подвело: «Пожирающее пламя» использовало окрестных кричеров как топливо и разгорелось ещё сильнее.

Ква-ак······!

Убедившись, что Тень Пэна окончательно утратила волю к бою, Оливер крепко сжал руку в кулак и погасил «Пожирающее пламя». Ошибись он — и могли пострадать окружающие.

Он уже собирался атаковать и саму Тень Пэна, даже после того как погасил «Пожирающее пламя», но та уже открыла портал и уводила с собой Непреклонное Колено и мальчика в скунсовом плаще.

«А, тут уже трудно.»

Увидев, насколько вплотную друг к другу прижались Тень Пэна, Непреклонное Колено и мальчик, Оливер убрал тень.

Если бы он попытался сожрать и Тень Пэна, пришлось бы заодно поглотить и Непреклонное Колено, и мальчика.

Именно тогда—

— Куда это вы, мрази!

Паладин с рыжими волосами, который вместе с Иоанной осматривал Ансельма, вспыхнул жаждой убийства и бросился к мальчику в скунсовом плаще.

Закалённое тело и святая сила в сочетании позволили паладину вмиг сократить даже такое расстояние, и, не останавливаясь, он взмахнул топором, намереваясь раскроить мальчику голову.

Увидев это, Оливер и сам не заметил, как рванулся с места.

Квааанг······!!

Грохот. Ударная волна... Лезвие топора застыло в нескольких сантиметрах над головой мальчика-скунса, упершись в квартерстафф Оливера.

Этого краткого мига хватило, чтобы мальчик в скунсовом плаще успел сбежать, а паладин, упустив его, уставился на Оливера взглядом, полным мрачной ярости.

И Оливер невольно сказал:

— А, простите. Само вышло.