Долгожданное восстание (1)

— М-м, как бы это сказать... И нелепо, и удивительно, а с другой стороны — не так уж удивительно.

Теренс сказал это сидевшему перед ним Оливеру.

Он уже слышал, что произошло у Оливера с Мильё. Конечно, дела порой идут наперекосяк, но чтобы вот так...

Виновник всего этого, Оливер, извинился.

— Прошу прощения, Теренс. Профессор Кевин.

— Нет-нет, я не злюсь. В такой ситуации помощь Мильё нам и правда была особенно нужна... Просто я не понимаю. Не понимаю, как ты вообще мог такое устроить.

Теренс говорил искренне.

Прийти туда как охранник, потребовать извинений от главаря другой стороны, опозорить его дочку и в итоге сорвать переговоры.

Конечно, совсем уж небывалым такое не было.

Когда личная сила человека переходит определённую черту, подобное случается сплошь и рядом.

Настолько, что этому даже посвящены отдельные разделы социологии и психологии.

Но он не ожидал, что до такого дойдёт именно Оливер.

Теренс не сказал бы, что хорошо знает Оливера, но по крайней мере понимал: тот не из тех болванов, что, заполучив силу, начинают хамить и творить что вздумается. Хотя некоторая странность в нём, конечно, была.

Поэтому, отдельно от самой неудачи, в нём проснулось любопытство.

Почему Оливер, при всей своей силе чрезмерно вежливый и осторожный, пошёл на такое.

— Неужели всё дело и правда в той девушке, Джейн?

Теренс спросил, чтобы уточнить, и Оливер ответил:

— Да.

— Можно спросить почему?

— Потому что она мне друг.

Слишком уж простому ответу Теренсу нечего было возразить. Глядя на него, вмешалась Ярели.

— Я тоже прошу прощения. Подполковник Теренс. Профессор Кевин. Это и моя вина тоже — я не сумела как следует отреагировать.

Ярели извинилась, чувствуя ответственность за провал задания. Было сомнительно, изменилось бы что-то, даже если бы она вмешалась, но правда оставалась правдой: её подавила атмосфера, исходившая от Оливера, и она просто ничего не сделала.

— Нет, всё в порядке. В этом всё же можно найти и что-то хорошее.

— Что именно?

— Ну, помощи от Мильё мы не получим, зато ты потребовал извинений прямо у них в логове — и добился их. По крайней мере, когда вернёмся в Магическую башню, будет что рассказать.

Теренс пошутил. Реплика могла прозвучать легкомысленно, но на деле это было довольно мудро.

Дело пошло не так, как надо, но от злости ситуация бы не изменилась.

Пожалуй, было бы лучше принять нынешнее положение, не давать людям пасть духом и искать другой выход.

— Думаю, не обязательно смотреть на это именно так.

Это вдруг сказал Кевин, до того тихо сидевший в углу гостиничного номера.

Теренс и Ярели недоумённо переглянулись: Кевин не из тех, кто бросает слова впустую.

Вместо объяснения Кевин указал на дверь. Когда Теренс и Ярели повернули головы, с той стороны раздался стук.

Это был гостиничный служащий.

— Прошу прощения, господа... Господин Люсьен Мюра просит встречи с вами.

***

Кевин, Теренс, Ярели и Оливер в сопровождении служащего спустились в гостиничный холл.

Там сидел мужчина средних лет в окружении двух телохранителей.

Смуглая кожа, толстые губы, квадратная челюсть, зачёсанные назад волосы. Это был Люсьен Мюра.

Босс семьи Мюра из Мильё.

Увидев его, Кевин первым двинулся вперёд, а за ним Теренс, Ярели и Оливер.

— Вы Люсьен Мюра?

Кевин начал сразу с имени. Люсьен, увидев краснокожего Кевина, не то что не удивился — наоборот, расплылся в лукавой, но тяжёлой улыбке.

— Верно. Я Люсьен Мюра, босс семьи Мюра из Мильё. А Вы, должно быть, один из людей, которых Магическая башня прислала помочь Университету Локюлли... Вы командир?

— Пока что да. Меня зовут Кевин.

— Рад знакомству, господин Кевин.

Хотя они видели друг друга впервые, разговор у Кевина с Люсьеном пошёл без малейшей заминки.

Так бывает, когда оба насквозь видят собеседника.

Кевин спросил:

— Можно присесть?

В ответ Люсьен указал на место напротив — мол, сколько угодно.

Когда Кевин сел, Люсьен спросил:

— Похоже, мой визит Вас не особенно удивил.

— Я примерно представлял, зачем Вы пришли.

— Вот как?

— Я только что услышал, что произошло между Зеноном и Вами... А если Вы пришли сразу после этого, то причин может быть только две. Либо Вы явились мстить, либо предлагать сделку.

Люсьен нарочно широко раскрыл глаза, отдавая должное проницательности Кевина.

— От деловых партнёров я не раз слышал, какие люди из Магической башни умные. Похоже, это было не преувеличение.

— И этот Ваш партнёр сообщил Вам и наше местонахождение?

Кевин нажал, но Люсьен покачал головой. Он говорил искренне.

— Нет, я выяснил это сам. Мои партнёры не знают, где вы, а заодно я хотел показать и свои возможности.

— Возможности?

— Именно. Я слышал, что вам нужна местная сила, способная помочь вам расправиться с Поваром-человекоедом.

— События развиваются довольно быстро.

— Мне показалось, Вы предпочитаете именно такой разговор. Или Вам больше по душе ходить вокруг да около? Тогда я могу начать с того, как именно вас нашёл. Через подкупленного человека в миграционной службе я отсеял всех, кто связан с Магической башней, сравнил даты въезда—

— Пожалуй, я действительно предпочитаю быстрый разговор.

На слова Кевина Люсьен удовлетворённо улыбнулся.

— Я так и думал. Тогда скажу прямо. Если захотите, я помогу вам выступить против Повар-людоед.

Такого предложения никто не ожидал. Пока все удивлялись, в Кевине вспыхнуло ещё одно чувство — подозрение.

— Поможете нам выступить против Повар-людоед?

— Повар-человекоед и мы, Мильё, изначально были враждующими сторонами. Не думаю, что в таком предложении есть что-то странное.

Это было логично. Подпольный мир Галлоса в основном делили между собой две силы: Мильё и Повар-человекоед.

Так что если Мильё решит помочь магам, чтобы насолить своему врагу, ничего удивительного в этом не было.

— Именно поэтому у меня и возникает вопрос. Почему Вы решили помочь только сейчас?

Кевин сказал это, и Теренс с Ярели лишь тогда спохватились и всё поняли.

Если подумать, «помочь сейчас» означало, что до сих пор Мильё не помогало.

Даже в такой удобный момент, когда Университет Локюлли и правительство Галлоса совместно атакуют Повар-людоед.

— Меня это тоже удивило. В такой удачный момент, когда на Повар-людоед давят со всех сторон, Мильё держалось подозрительно пассивно... Максимум — передавало университету или полиции какую-нибудь ерунду, да ещё посылало мелочь занимать районы, которые бросили люди Повар-людоед. А теперь Вы вдруг сами приходите и предлагаете помощь? Что-то тут не сходится.

— А если я скажу, что был занят делами, Вы мне поверите?

— Нет.

— Чёрт.

На твёрдый ответ Кевина Люсьен тихо пробормотал:

— Вот поэтому с чересчур умными людьми не по себе. Человеку лучше быть умным в меру.

— Это не ответ на мой вопрос.

Несмотря на шутливый тон Люсьена, Кевин с непрошибаемым спокойствием вновь потребовал ответа.

По этому виду Люсьен инстинктивно понял: если не даст убедительного объяснения, дальше разговор не сдвинется.

Конечно, помощь была нужна и самому Кевину, но, не услышав правдоподобного ответа, он тоже собирался жёстко оборвать разговор.

Как бы ни поджимало время, идти по сомнительному и непроверенному пути было нельзя.

Это было бы уже не вызовом, а безумной попыткой пойти на смерть.

В какой-то мере прояснив позиции друг друга, Люсьен заговорил:

— Это не повод для гордости, но знаете, какой талант важнее всего для выживания в нашем мире? Я о подполье.

Вопрос прозвучал внезапно. Но это был не просто пустой трёп — в голосе чувствовались эмоции.

— Огромная сила? Живучесть? Деньги? Влияние? Нет, всё не то. Всё это может помочь тебе подняться в подполье, но почти не помогает выжить.

— Вот как?

Это спросил Теренс, молча слушавший до сих пор. Ему это не показалось убедительным. Но Люсьен был категоричен.

— Именно! Каким бы сильным ты ни был, всегда найдётся кто-то сильнее. И какая бы ни была живучесть, её всё равно можно растоптать и оборвать. А деньги и влияние порой не стоят даже дерьма. Даже миллиардер сдохнет, обделавшись, если ему в брюхо воткнут нож. Не верите — сами попробуйте.

— Тогда что же это? Талант, необходимый для выживания.

Это спросил Кевин.

— Нечто более первобытное. Инстинкт распознавать сильного. Инстинкт жертвы.

— Инстинкт жертвы?

— Да. Чтобы долго выживать, нельзя лезть на хищника, который сильнее тебя.

—...Вы видели Повар-людоед?

— Не просто видел. Я видел, как он сражается.

Оливер заинтересовался. Это была по-настоящему ценная информация.

Ни у Университета Локюлли, ни в материалах, которые предоставила Уннер, не было сколько-нибудь подробных прямых сведений о силе Повар-людоед.

По сути, всё, что имелось, сводилось к одному: пожирая людей, он накапливает эмоции, магическую силу и жизненную силу за пределами здравого смысла, пользуется кухонным ножом и специализируется на чёрном колдовстве ветви болезней.

На первый взгляд информации было достаточно, но в действительности её отчаянно не хватало.

Такие особенности можно было понять и просто глядя на учеников Повар-людоед.

Хотя, конечно, не исключено, что этим всё и ограничивалось.

— И каким он был?

— Хищником.

— Что?

— Я сказал: хищником. Хищником, которого человек победить не сможет.

«Хищник».

Формулировка была слишком расплывчатой, чтобы сразу её понять, но отдельно от этого она отлично показывала, насколько сильно Люсьен боится Повар-людоед.

Когда-то Уннер говорила, что Повар-человекоед правит половиной подпольного мира Галлоса не потому, что ему не хватает силы захватить всё, а потому, что сам он желает именно этого. Похоже, это была правда.

— И, к слову, таких, как я, в Мильё немало. Именно поэтому в подполье Галлоса и сложился этот искусственный порядок.

Люсьен сказал это шокирующе буднично.

— Вы рассказываете об этом с поразительной гордостью.

— А чего тут не гордиться? В выживании нет ни позора, ни трусости. Честь и благородная игра — это понятия, которые сильные придумали для собственного удобства.

Люсьен заявил это без малейшего смущения. Настолько беззастенчиво, что в его словах сквозило что-то вроде убеждённости.

— Но тогда почему Вы хотите помочь нам? Если Вы так боитесь Повар-людоед.

— Потому что сейчас мне кажется, что можно набраться храбрости.

Услышав этот вопрос, Люсьен рефлекторно посмотрел на Оливера, и Кевин не упустил этого взгляда.

Он понял всё не рассудком, а чутьём. Когда-то и сам испытывал к Оливеру нечто похожее.

— Чего Вы хотите взамен?

— Много чего, но об этом позже. Когда начнутся переговоры с Университетом Локюлли и правительством.

— Не уверен, что они вообще согласятся на переговоры.

— Неужели Вы настолько наивны, что считаете их благородными людьми, которые не станут иметь дело с преступной организацией?

— Нет. В Ланде тоже грязи хватает. Я сказал это лишь потому, что они рассчитывают воспользоваться внутренним расколом у Повар-людоед, чтобы схватить его.

— Об этом можете не беспокоиться. Этого не будет никогда.

—...?

— Даже если на самого Повар-людоед набросятся все его люди, его всё равно не одолеть. Я видел это когда-то давно.

***

Восьмой район Лавилли, столицы Галлоса.

Это был один из самых знаменитых богатых районов Лавилли: здесь стояли дворец, где жил король, и триумфальная арка.

Кроме того, здесь находились роскошные универмаги и музеи — гордость Галлоса, прекрасные прогулочные аллеи, а также жили бесчисленные аристократы-реставраторы, поддерживавшие короля.

Иными словами — сердце столицы.

Поэтому здесь не допускалось никаких беспорядков, а если хоть какой-то шум всё же возникал, власти реагировали болезненно и расследовали причину до конца.

Именно поэтому Повар-человекоед и открыл здесь ресторан.

Чтобы чиновники, аристократы и капиталисты этой страны могли пользоваться им спокойно и с удобством.

— И чем это вы сейчас занимаетесь?

Повар-человекоед спросил это, оглядывая окружавших его учеников и их учеников.

В руках у каждого из них было по кухонному ножу.