Искажённое убеждение (2)

599. Искажённое убеждение (2)

— Хочу... заключить... сделку.

Непреклонное Колено через труп обратился к Оливеру с предложением.

От такой внезапности Оливеру оставалось только чуть склонить голову набок.

И тут он понял одну вещь.

— Значит... целью было... встретиться со мной.

То ли сказалась жизнь в Ланде, то ли череда недавних происшествий, но Оливер понял это очень быстро.

А может, дело было в том, что в мире, который видел Оливер, наконец появился и сам Оливер.

Он не знал, с какого именно момента это началось, но ещё сравнительно недавно мир для него был чем-то отдельным, существующим отдельно от него самого.

Как бы там ни было, Оливер посмотрел на нового кандидата в принцы — Непреклонное Колено, всё тело которого покрылось пятнистым выцветанием, а одна нога превратилась в комок плоти, — и попытался проверить, верна ли его догадка.

К несчастью, догадка оказалась верной.

Непреклонное Колено ответил молчанием и эмоциями.

— М-м...

Оливер сам не заметил, как издал задумчивый звук. В ответ Непреклонное Колено пошевелил рукой.

Он говорил жестами.

Оливер уже подумал было, что тот просто не умеет говорить, но только теперь вспомнил: кандидат в принцы действительно не мог толком говорить.

Извинившись, Оливер сказал, что не понимает языка жестов, и тогда Непреклонное Колено снова воспользовался кольцом и трупом, чтобы говорить вместо себя.

— Это... неожиданно?

Неожиданно ли?

Оливер не знал, что на это ответить, и потому вместо поспешного ответа внимательно осмотрел Непреклонное Колено.

Неожиданно ли? Если честно, отрицать это было трудно.

Встретить здесь, в чужой стране Старого континента, того самого краснокожего чёрного мага, которого он видел за морем, в колониальном городе Нового Света Первый Степ, было почти невозможно представить.

Нет, ещё раньше он и представить не мог, что Непреклонное Колено вообще выжил.

И неудивительно: его племя вместе с Поклонником Вечного Ребенка пыталось призвать демона и в итоге погибло почти полностью.

Оливер до сих пор ясно помнил это.

Как горели, словно поленья, больше сотни людей.

Как вокруг них кружились краснокожие, били в барабаны и плясали.

Крик краснокожей девушки, рожавшей смерть.

И Сгоревшего, родившегося на этих бесчисленных жертвах.

Тогда всё происходило слишком быстро, и он не успел ничего толком рассмотреть, но Оливер думал, что тогда краснокожие погибли все до единого. И действительно, многие лишились жизни.

Но, видимо, не все.

Один стоял сейчас прямо перед ним.

Пусть и в совершенно немыслимом облике принца Ордена Белого Лебедя.

Пока он собирался с мыслями, вокруг незаметно сгустилось долгое молчание.

Оно было плотным, как сырая земля, и словно не позволяло просто так открыть рот, но это правило, похоже, на Оливера не распространялось.

— Если говорить откровенно, да, это неожиданно. Я и представить не мог, что новым кандидатом в принцы окажетесь именно Вы, Непреклонное Колено. И уж тем более не думал, что встречу Вас здесь. А главное...

Оливер сделал короткую паузу и продолжил:

—...я тем более не ожидал, что Вы предложите сделку именно мне.

Это были искренние слова.

Причина крылась в эмоциональном состоянии Непреклонного Колена.

Он ненавидел Оливера.

Это была не просто ненависть к врагу, которого встречаешь в подпольной войне. Нет — глубокая, конкретная ненависть к человеку, которого считаешь кровным врагом.

И неудивительно. Хотя встречались они недолго, Оливер не раз успел ему помешать — и когда тот нападал на генерала Филипа, и когда призывал демона.

—...Я тоже... не ожидал... Но теперь... понял.

— Что Вы имеете в виду?

Оливера зацепила последняя часть фразы, и он спросил. Ответа, впрочем, не получил.

— Простите... Но... времени... мало.

Непреклонное Колено дал понять, что на подробные разговоры времени не осталось.

Сюда уже двигалась городская стража Бин-Сити.

Судя по тому, сколько всего было подготовлено ради этой встречи, Непреклонное Колено хотел поговорить тайно. У Оливера тоже были вопросы, и потому он не стал спорить, а просто позволил разговору идти своим чередом.

— Какую именно сделку Вы хотите предложить?

Оливер спросил, зачем его позвали сюда так тайно и так сложно.

После всего, что случилось за последнее время, нервы у него были на пределе, и потому это его особенно настораживало. В ответ прозвучало нечто совершенно неожиданное.

— Не... мешайте... нам.

Не мешать? Формулировка была слишком расплывчатой и широкой, и Оливер не сразу понял, о чём речь.

Тогда Непреклонное Колено пояснил подробнее.

— Не... вмешивайтесь... в дела Ордена Белого Лебедя. Отныне... мы будем... жить тихо.

С ужасающим звуком, словно кто-то выжимал голосовые связки из трупа, воля единственного уцелевшего кандидата в принцы вышла наружу.

Услышав это, Оливеру захотелось сказать очень многое.

Например, спросить, с какой стати вообще говорить это ему.

Если первым его не трогали, он и сам никогда не проявлял враждебности.

Но вместо этого Оливер задал более фундаментальный вопрос.

Такой, в котором уже содержался ответ.

— И что же Вы собираетесь сделать, раз просите мне не мешать?

Так и было.

Требование Непреклонного Колена было насквозь противоречивым.

Мол, мы будем жить тихо, так что не вмешивайтесь в дела Ордена Белого Лебедя.

Но сама эта просьба уже означала, что тихо они жить не собираются. Если бы собирались, не было бы нужды вообще говорить такое.

К тому же нынешняя ситуация, когда остальных кандидатов в принцы убивают, чтобы сосредоточить силу в одном, уже сама по себе была очень далека от «тихой жизни».

Даже городская стража, начиная с мэра Джека и кончая простыми стражниками, тревожилась за безопасность города.

А если учесть, что сам Орден Белого Лебедя поклоняется Концу и демонам, не обращать на это внимания было невозможно.

«К тому же Непреклонное Колено уже призывал демона».

Чёрномагическое общество в смятении после гибели Пальцев.

Орден Белого Лебедя, который долго сидел тихо, а потом вдруг резко оживился.

Непреклонное Колено, уже однажды приложивший руку к призыву демона.

Глядя на эту ситуацию, где случайность и неизбежность переплелись, словно нити основы и утка, Оливер почувствовал странную тревогу и спросил прямо:

— Только не говорите, что Вы собираетесь устроить конец света?

— Да.

***

Да.

На вопрос, собирается ли он погубить мир, Непреклонное Колено ответил без малейшего колебания.

Нет, даже не так — ответ прозвучал так быстро, будто он только этого вопроса и ждал. Даже Оливер был этим ошеломлён.

Да, в Первый Степе Непреклонное Колено и правда пытался призвать демона и сжечь целый город. Но даже так между этим и концом света лежала пропасть размером с небо и землю.

На такое не отвечают вот так.

— Но почему? Как бы там ни было...

—...А причина... так уж... важна?

Труп бывшего кандидата в принцы с оторванным пальцем перебил Оливера.

— Разве не важна? Речь ведь идёт о конце света.

Оливер напомнил о весе этих слов.

Конец света.

Благодаря благословению языка это можно было легко произнести двумя словами, но на самом деле это были слова, которые нельзя было ни произносить так легко, ни произносить вообще бездумно.

Потому что это значило, что закончится всё.

Если говорить проще — умрут все люди.

Мужчины, женщины, молодые, старые, здоровые и больные, дети, которые ещё ничего не понимают, и даже жизнь в утробе, ещё не успевшая родиться, — все умрут.

Даже не поняв, что вообще произошло.

Если представить это наглядно — это всё равно что всадить пулю в голову ребёнку, который ест мороженое и гуляет в парке.

Причём на глазах у его родителей.

Даже по меркам Оливера это было уже слишком. Поэтому в Первый Степе он так старался остановить Сгоревшего.

Да, Первый Степ был городом, построенным на грехе. Но разве это значит, что город должен внезапно вспыхнуть и сжечь заживо даже тех, кто вообще ничего не знает?

Тем более что в этом огне погибли бы и сами краснокожие, бывшие жертвами.

Это была бы просто разруха.

Да, в этом, наверное, есть удовольствие, но по сути это не созидательное действие, не попытка сделать что-то лучше. Это всего лишь разрушение, отданное на волю импульсу.

Лично Оливеру это не нравилось.

А тут речь шла о конце света, куда более масштабном, и ему ещё говорили, что причина не важна. Это уже был явный перебор.

— Назовём... это... ненавистью.

Словно прочитав его мысли, Непреклонное Колено пояснил, хотя Оливер ничего вслух не сказал.

— Я... потерял... всё. Кровь... нашего племени... прервалась.

В памяти Оливера мелькнула сцена, где был призван Сгоревший.

Место обряда, где погибли все.

— Так почему... при этом... я не должен... желать... конца света?

Непреклонное Колено утверждал: раз он потерял всё, то вправе уничтожить всё.

Причина была до предела простой, и именно поэтому возразить было трудно.

Быть может, дело было в эмоциях, которые он излучал.

Слишком ясных, слишком сильных, почти прекрасных в своей яркости.

Оливер не мог просто отрицать само это чувство.

Поэтому он зашёл с другой стороны.

—...Ваши слова я понял. Но почему Вы решили, что я вообще приму такое предложение?

— Потому что... примете.

От такой уверенности — нет, от чего-то большего, чем уверенность, — Оливер невольно замер.

Приму?

— Сначала... я тоже... не понимал. Что... если сказать... Вам это... Вас можно... убедить.

«Можно убедить»?

Похоже, за Непреклонным Коленом кто-то стоял.

У Оливера в голове мгновенно всплыл Паппет.

Ведь именно он утащил кандидата в принцы, с которым Оливер сражался.

Оливеру стало интересно, с какой стати Паппет так уверенно решил, что это нелепое предложение вообще можно принять.

И почему в этом был уверен сам Непреклонное Колено.

— Теперь... увидев Вас... своими глазами... кажется... я понимаю.

— Что это значит?

Тень Оливера дрогнула.

Он приказал ей успокоиться — вместе с собственными эмоциями.

Очень, очень осторожно.

И в этот момент Непреклонное Колено объявил:

— Я... стану... принцем. Тем самым... принцем... из пророчества о конце света.

—...

— Этот мир... полный зла... я сам... покараю. Пока мир... не успел... забыть... я открою... врата ада... и покончу... со всем. Даже если... ради этого... мне придётся... украсть этот авторитет... и силой... облечься в него!

Голос трупа становился всё громче, и вскоре из него брызнули холодная кровь и куски мяса.

Зрелище было по-настоящему ужасным.

Но, глядя на этот ужас, Оливер почувствовал нечто вроде удара по мозгу — потрясение и сильнейшее искушение.

— Принц... из пророчества... о конце света... может быть... только один! И этим... принцем... стану я! А значит... кхх!..

Голос всё нарастал.

Связки дошли до предела.

Когда эти два обстоятельства сошлись, на пол хлынуло ещё больше крови и плоти, чем раньше, а шея бывшего кандидата в принцы окончательно разорвалась и обвисла.

Настолько, что пользоваться ею больше было нельзя.

К счастью, к тому моменту Оливер уже услышал всё, чего добивался Непреклонное Колено.

Именно поэтому тот больше не делал никаких жестов.

Ни языка жестов, ни нового трупа — он просто смотрел на Оливера.

Вновь опустилось тяжёлое, плотное молчание.

Но теперь разница была в том, что и Оливер ощущал его вес и плотность.

Настолько важным было это предложение для Оливера.

Нет — важным именно потому, что перед ним стоял Оливер.

Тик. Тик. Тик.

Тишина накалилась так сильно, что ему уже чуть ли не мерещился звук секундной стрелки. И только после десятков этих «тик» Оливер наконец смог заговорить.

— У меня есть условие.

Непреклонное Колено ответил жестами.

— Говорите.

***

— Что здесь произошло?

Капитан городской стражи Бин-Сити Меро.

По плану операции он сам вызвался быть приманкой и сдерживал чудовищ проклятых земель и фанатиков Ордена Белого Лебедя. Сейчас он смотрел, как и чудовища, и фанатики отходят назад, и говорил это, не скрывая недоумения.

И те и другие были смертельно опасны.

И, как будто доказывая это, они нанесли его отряду серьёзный урон.

Из привезённых военных машин две были разбиты, восемь бойцов выбыло из строя, и среди них оказался даже верующий Ордена Белого Лебедя, служивший проводником.

Его страшно убили, изрубив всё тело пилами, топорами и кольями. Зрелище было таким, словно предателя показательно наказали.

Но Меро отвлекался не на это.

Потому что вопросов у него было два.

Первый — почему чудовища проклятых земель нападали только на них и не трогали фанатиков Ордена Белого Лебедя?

Поначалу, из-за срочности, никто не обратил на это внимания, но само по себе это было странно.

Чудовища проклятых земель одинаково нападали и на жителей Бин-Сити, и на людей Ордена Белого Лебедя. Поэтому они и служили чем-то вроде границы.

Но в недавней схватке чудовища фанатиков не трогали.

Более того, казалось, они даже как-то неуклюже действуют сообща.

Это могло напрямую повлиять на само существование Бин-Сити.

Но тревожило его не только это.

— Связи до сих пор нет. Похоже, что-то случилось.

Один из бойцов, Хорхе, показал молчащее устройство связи и доложил.

Это был коммуникатор, настроенный на ту же частоту, что и устройство, выданное решале Дейву из Ланды, и, как сказал Хорхе, в ответ по-прежнему не было ни звука.

Хотя они точно условились, что сразу по прибытии он подаст сигнал.

Есть ли кандидат в принцы, желающий получить убежище, или нет.

Но никакого ответа так и не пришло.

Меро подумал, не случилось ли чего-то серьёзного, но эта версия казалась ему маловероятной.

Не верилось, что чёрный маг, который при всех швырнул капитана Хука об землю, мог попасть в такую переделку, что уже не в состоянии даже связаться с ними.

Можно было бы предположить, что его отвлекло что-то другое, но и это выглядело сомнительно.

Судя по тому, что Меро слышал в Ланде о надёжности решалы Дейва, и с учётом суждения Джека, который прекрасно разбирался в людях, это был не тот человек, что так просто бросит дело на полпути.

Впрочем, как ни ломай голову в одиночку, ответа всё равно не найдёшь.

Считать, что там что-то пошло не так, и отступать?

Или, несмотря на риск, всё же идти и проверить?

Раздумья длились недолго.

Разве можно просто вернуться ни с чем?

Тем более сейчас, когда от этого зависит безопасность Бин-Сити.

Меро оглядел окрестности, рассадил оставшихся людей по уцелевшим машинам и, сохраняя готовность немедленно отреагировать на любую угрозу, направился к деревне впереди.

После ожесточённого боя мотор трясло и рвало, но, к счастью, до деревни они добрались без происшествий.

Оставив лишь самый минимум людей, способных сразу прийти в движение, остальные под началом Меро вошли в деревню.

Это была деревня-призрак, где не ощущалось ни малейшего признака жизни.

И там Меро вскоре увидел Дейва.

Тот сидел на стуле рядом с трупом и о чём-то размышлял.

Может, это была только игра воображения, но на его бесстрастном лице будто проступала улыбка.

Кривая улыбка, в которой смешались трусость и самооправдание.

Меро уже хотел спросить, что здесь произошло, но Дейв поднял руку.

— Кандидат в принцы, просивший убежища, скончался до моего прихода. Мы опоздали.

Меро не знал, как на это реагировать.

И без того было трудно принять, что всё провалилось так бессмысленно, а в чувствах Дейва не было ни малейшего отклика, и потому понять, говорит он правду или нет, было невозможно.

— Зато я услышал, чего хочет Орден Белого Лебедя.

—?

— Орден Белого Лебедя вовсе не намерен причинять Бин-Сити какой-либо вред. Они это пообещали.

В тот миг Меро, возможно, лишь на секунду и лишь по ошибке, но будто бы всё же заглянул в бесчувственные эмоции Дейва.

Тот говорил искренне.

И эта искренность была искажённой.