Усталость (2)

Из двери вышел Росберн.

И при виде Росберна первым чувством, которое испытал Оливер, было облегчение.

Облегчение, смывшее тревогу и беспокойство, копившиеся у него в груди.

Благодаря этому разум, помутнённый тревогой и страхом, снова прояснился.

— Росберн...

Оливер позвал мальчика, стоявшего перед ним.

Тот ответил, вложив в голос всю свою волю:

— Да, учитель.

—...Вы в порядке?

—...Да! Я... в порядке.

Росберн ответил после ещё более долгой паузы, чем Оливер. Ответ был странный. «Я в порядке».

Будто это означало, что, кроме него самого, в порядке больше никто не был.

Более того, когда он услышал этот вопрос, в нём вспыхнули вина, страх и сожаление.

И тогда тревога снова поползла по спине Оливера, словно пытаясь добраться до самого мозга.

Ощущение было не из приятных.

Вообще это было странно. Раньше с ним такого, кажется, не бывало.

Чтобы им вот так овладевали тревога, страх, облегчение, гнев и прочие чувства.

Во времена приюта и шахты он, может, и испытывал лёгкое сожаление, но не захлёбывался эмоциями до такой степени.

Потому что без ожиданий нет и разочарования, без тревоги — и облегчения.

Он мог принимать всё как есть.

Тогда Оливера заботило лишь одно — выжить.

Но теперь всё было иначе.

Настолько, что это чувствовал даже такой нечуткий человек, как он.

Лишь теперь Оливер осознал, как сильно изменился.

Всего за несколько лет — срок короткий, но всё же.

Это осознание прямо отразилось у него на лице, и, увидев его, Росберн вспыхнул тревогой.

Пусть едва заметно, но в маске, которой обычно казалось лицо Оливера, появилась трещина.

— В-вы в порядке, учитель? У вас что-то болит?

Встревоженный вопрос Росберна. Оливер взял себя в руки и ответил:

— Ничего страшного... Лучше скажите, Росберн.

— Да, учитель.

— Как Вы оказались здесь?

Когда тревога и беспокойство за Росберна улеглись, разум Оливера прояснился, и в нём возник вполне естественный вопрос.

Насколько он знал, сейчас Росберн должен был находиться в приюте Арк вместе с Ярели и Дериком. Именно туда его и решили отправить.

Услышав этот вопрос, чувства Росберна снова пришли в смятение.

Словно всплыло дурное воспоминание: в нём вспыхнули страх и ужас, а следом — печаль, вина, растерянность, неловкость, замешательство.

Что-то явно случилось, но, похоже, объяснить это словами ему было нелегко.

Увидев такую реакцию, Оливер вновь ощутил недоброе предчувствие и вспомнил приют Арк, в котором бывал лишь однажды.

Довольно большой приют на окраине деревни.

Директриса Амелин, чинившая крышу.

Дети, весело носившиеся вокруг и с гордостью рассказывавшие об Иоанне.

Сытная и тёплая еда.

Ночной разговор с директрисой.

Всё это быстро промелькнуло в голове Оливера, словно вспышка.

Это были довольно приятные воспоминания.

Может, именно поэтому он снова спросил Росберна, что произошло.

И в этот миг вмешался знакомый третий голос.

— Я привёл его.

Это был голос Кевина.

Ученик Мерлина, профессор школы стихий Башни магии, бывший военный маг Кевин Данбар.

Услышав его, Оливер естественно повернул голову и увидел Кевина, стоявшего в стороне в особняке.

Судя по виду, у него тоже выдался тяжёлый день: в отличие от обычного, на нём были только рубашка и брюки.

Если учесть, что из-за своего происхождения хонъин он обычно следил за одеждой больше других, это нельзя было просто так оставить без внимания.

—...Профессор Кевин.

Вопросов было слишком много, и именно поэтому Оливер не смог задать ни одного — только пусто произнёс его имя.

Словно прочитав его чувства, Кевин велел Росберну подняться наверх.

— Иди наверх и помоги Ярели.

— А...

Росберн невольно вскрикнул и посмотрел на Оливера.

Оливер кивнул, и лишь тогда Росберн поднялся наверх. Пандора, уловив настроение, тоже молча последовала за ним.

Когда Росберн и Пандора исчезли на лестнице, Оливер спросил Кевина:

— Что случилось с Ярели и Дериком?

Кевин не ответил сразу, а ненадолго задумался.

Похоже, дело было не в том, что ему тяжело отвечать, а в том, что сперва нужно было собраться с мыслями.

От этого Оливеру стало только тревожнее.

Если бы речь шла о пустяке, приводить мысли в порядок не понадобилось бы.

После короткого, но почему-то тянувшегося очень долго молчания Кевин наконец заговорил:

— Тебя только это интересует?

Короткий вопрос, но с большим смыслом.

Оливер тоже на миг задумался, а потом ответил:

— Нет. Есть ещё.

— Говори.

— Я хочу знать всё, что произошло.

Убедившись, что Росберн цел, Оливер ответил именно так.

Сейчас у него были лишь обрывки сведений. А чтобы вынести правильное суждение, нужно было понять всё целиком.

Будто соглашаясь с этой мыслью, Кевин кивнул и предложил ему сесть в кресло в гостиной.

Значит, вкратце тут не объяснишь.

Когда Оливер сел, как ему сказали, Кевин взял из угла два кубка и бутылку спиртного, поставил их на стол и разлил.

Плеск.

Оливер поднял один из кубков и отпил, а Кевин начал:

— Как только ты ночью ненадолго отлучился, Родерик тут же пришёл в движение. Собрал две трети паладинов, что оставались в городе, и отправился туда, где были чёрные маги.

— Это я тоже знаю.

— И ты ничего не заметил?

— Что?

— Раз он двинулся в ту же минуту, как ты ушёл, значит, за тобой следили. А то, что ты этого не заметил, как-то не вяжется, разве нет?

Кевин задал вопрос резко, но совершенно резонно.

С каждым разом, когда Оливер сталкивался с такими чудовищно сильными противниками, как Повар-людоед, Фан или Сгоревший, его глаза становились всё острее.

При желании он мог охватить ими весь город.

Из-за этой способности он всё чаще невольно подглядывал за чужими чувствами, а порой по ним понимал даже намерения.

Если подумать теперь, это и правда было странно.

Он ушёл, стараясь, чтобы никто ничего не заметил, но кардинал-священник Родерик ворвался почти сразу.

Если за ним следили настолько плотно, Оливер и сам должен был это почувствовать.

— Ну, как бы то ни было, после этого ушёл и кардинал-священник Родерик, а я сам оказался под надзором паладинов — из-за того, что ты внезапно направился к чёрным магам.

— Простите.

— Неважно. Вскоре явился Крысолов, и всё остальное сразу перестало быть главным.

— Об этом я слышал.

Ответил Оливер.

— По дороге сюда мне рассказала одна сестра. Та, что была в свите кардинала-священника Родерика.

— Тогда разговор пойдёт быстрее. Что именно ты уже слышал?

Оливер без промедления ответил.

Что Крысолов, ведя за собой больше сотни детей, вошёл в город по большому тракту.

Что паладины, оставшиеся в городе, выступили, чтобы остановить его, а следом попытались двинуться и войска, но как только зазвучала его флейта, всё это оказалось тщетным.

— Я слышал, что солдаты начали нападать друг на друга. Это правда?

Кевин кивнул.

— Несколько военных магов, умевших колдовать, попытались сопротивляться магией, но были ранены или убиты ударами своих же.

— Я также слышал, что тогда похитили и детей, остававшихся в городе.

— Хм. Сестра и это тебе рассказала?

— Да. Сказала, что пока взрослые были без сознания, дети подпали под чары Крысолова и были уведены.

— Значит, объяснила по-местному.

— Что?

Оливер не понял и переспросил, тогда Кевин разъяснил:

— Родители этих детей не теряли сознание.

— Тогда...

— Что значит «тогда»? Это значит, что пока дети, зачарованные чёрной магией, шли за Крысоловом, их родители оставались в полном сознании.

Даже с точки зрения Оливера это звучало непостижимо, и он на миг замер.

—...Разве обычно их не пытаются остановить?

— Когда детей уводит Крысолов?

— Но хоть кто-то ведь должен был попытаться?

— К сожалению, люди не настолько храбры. Очень многие, даже когда у них на глазах похищают ребёнка, не могут сделать ничего. Самое большее — делают вид, что ничего не видят. Или что потеряли сознание.

В голосе Кевина смешалось странное сочувствие.

— Тогда слова сестры...

— Это просто здешний оборот. Когда детей похищают, сказать, что ты был в сознании, куда хуже, чем сказать, что потерял его. И для совести, и для сохранения лица. В центре континента это старый эвфемизм.

Теперь Оливер примерно понял, о чём речь.

Крысолов похищал детей уже несколько сотен лет.

А это означало, что в центре континента, в этом ограниченном пространстве, детей на протяжении сотен лет продолжали уводить именно так.

— Теоретически можно считать, что в каждом доме хотя бы раз теряли ребёнка. В каждом поколении.

Тогда становилось понятнее, почему сестра, говоря, что люди потеряли сознание, не лгала, а говорила искренне.

Глаза чёрного мага видят чувства — но не абсолютную истину.

Если человек принимает ложный факт за правду или бессознательно в него верит, это неизбежно выглядит как искренность.

Потому что глаза чёрного мага проникают в чувства, а не в истину.

— Но были и те, кто говорил, что надо искать детей?

— Это просто запоздалая вина. Такое сплошь и рядом.

И в голосе Кевина снова прозвучало то же понимание.

—...А что сделали паладины?

Оливер, кажется, уже знал ответ, но всё же спросил.

Порой важен не столько итог, сколько путь, который к нему привёл.

— Сначала они пытались остановить Крысолова.

— То есть в конце — уже нет?

— Ты ведь и сам это предполагал, разве нет?

Кевин будто насквозь увидел мысли Оливера, и тот не стал возражать.

Да, обязанность паладинов — защищать мир людей от зла и оберегать людей. Но после всего, что Оливер увидел и пережил в Ланде, он уже понял: это правило действует не всегда и не везде.

Исключения бывают всюду.

Одно из них — городской договор между церковью Патер и городом Ланда. И с Крысоловом, вероятно, было то же самое.

— Когда солдаты, зачарованные флейтой, начали убивать друг друга, несколько паладинов всё-таки встали на пути у Крысолова. Но все погибли.

Оливер и не удивился. Он этого ждал.

— А те паладины, которые не стали его останавливать, остались целы?

— Как и я. Я тоже собирался сражаться, но отказался. Духи не откликнулись, так что я сразу отступил... Будешь меня за это осуждать?

Оливер покачал головой.

— Меня там не было. Как я могу кого-то осуждать? И к тому же я знаю, на что способен Крысолов. Я вполне понимаю.

После этих слов Кевин ненадолго умолк.

—...Мне много что есть сказать, но если по сути: Крысолов был слишком силён, и никто не смог его остановить. Более того — нас поставили перед выбором.

Выбором из двух зол. Оливер уже догадывался каким.

— Он сказал, что, если мы сделаем вид, будто не замечаем похищения детей, он уйдёт и не причинит большего вреда. Но если продолжим мешать — перебьёт в городе всех.

— Значит, выбрали первое.

Оливер сделал вывод, глядя на город, который по большей части уцелел, и на людей, оставшихся в живых.

— Чем именно?

Оливер уловил перемену в словах Кевина.

Только что тот рассказывал о том, что уже случилось, а теперь начал складывать воедино обстоятельства и прикидывать, что будет дальше.

— У Вас есть что-то, что Вы хотите мне сказать?

— Для начала, как насчёт того, чтобы уехать в Ланду?

Кевин неожиданно высказал своё предложение.

— Так внезапно? А как же моё обещание кардиналу-священнику Родерику?

— Разве ты уже не решил вопрос с чёрными магами?

— Откуда Вы знаете?

— Если туда пошёл ты, значит, решил.

Кевин ответил так, словно это было само собой разумеющимся.

— Даже если нет, теперь чёрные маги уже не главная проблема. Крысолов, на которого все старательно закрывали глаза, наконец всплыл на поверхность. Даже если ты сейчас исчезнешь, прямо сейчас никто ничего не сможет сделать.

Слова Кевина лились гладко, будто он всё это продумал заранее.

Если вдуматься, предложение было не таким уж плохим.

Когда вспыхивает огромная беда, остальные проблемы нередко просто тонут в её тени.

Сейчас был именно такой случай.

—...Спасибо за совет, профессор. Но самое важное Вы мне ещё не сказали.

—...

— Я спрашивал, почему Росберн здесь. Как ни посмотри, он должен был быть в приюте Арк.

—...После того как Крысолов покинул город, я отправился туда. С помощью пространственного магического артефакта. Я заранее оставил его Ярели — на всякий случай.

— А...

— Я сразу же переместился туда... К счастью, Росберн был цел.

Оливер вздрогнул. Чувства Кевина снова пришли в смятение.

— А остальные? Ярели, Дерик... И приют?

И тогда Кевин впервые за весь разговор закрыл глаза.

Обычно во время беседы он так не делал.

—...Пойдём.

Открыв глаза, Кевин поднялся с места и повёл Оливера в одну из комнат на втором этаже.

Там были паладин Иоанна, вся в бинтах, и ухаживавшие за ней Ярели, Росберн и Пандора.

Увидев эту картину, Оливер понял, что с приютом Арк что-то случилось, и одновременно почувствовал странную нехватку.

Не хватало одного человека.

— Профессор... А где Дерик?

В этот момент Кевин впервые вздохнул. Тяжело, со смесью самых разных чувств.

—...Он погиб. Пытаясь остановить Крысолова.