Дирижабль (4)

Пронзительно засвистела тревога.

После экстренного сигнала станцию в спешке освободили.

К ней сверху приближался дирижабль.

Сотрудники станции, и без того насторожившиеся при виде дирижабля, тут же схватились за устройства связи и начали куда-то докладывать, а один из них, свистя в свисток, лихорадочно замахал флажками в обеих руках.

С громким шипением дирижабль, медленно и осторожно снижаясь, благополучно сел на землю, выпуская газ.

— Что-то он слишком целый.

— И правда.

— Говорили же, что на него напали.

— А выглядит нормально.

Так переговаривались диспетчеры, отвечавшие за связь с дирижаблем.

Буквально несколько минут назад по экстренной сети им сообщили, что один из дирижаблей подвергся нападению террористов и понёс огромный урон.

Мол, в газовой оболочке — по сути, в его линии жизни — образовалась дыра, и потому судно просит срочную посадку.

Для любого, кто работал в воздухоплавании, это была бы жуткая новость.

Они поспешно расчистили место для посадки дирижабля.

И вот ведь странность.

Он не то что не выглядел разбитым — наоборот, казался совершенно целым.

— Подождите…

Кто-то первым заметил неладное.

Громадный дирижабль, нагруженный сотнями пассажиров и багажом, вдруг засиял всеми цветами радуги и задрожал, словно мираж, а затем его облик начал меняться — будто с него смывали грим.

С шипением радужное сияние исчезло, и наружу показались сдувшаяся газовая оболочка и разбитое машинное отделение.

Лишь тогда люди поняли, что произошло, и бросились к дирижаблю.

***

— Пожалуйста, по одному, спокойно.

Пассажиры, буквально вытащенные с того света благодаря магии «Идеа», в которой соединились Мировое Древо и пространственная магия, под руководством экипажа сходили по одному, в полном порядке.

На первый взгляд все держались спокойно, но если присмотреться, каждый выглядел так, словно постарел лет на десять.

Что неудивительно: захват дирижабля в воздухе и его падение — даже по отдельности такое не каждому выпадает пережить за всю жизнь, а тут сразу оба.

Если бы монахиня и паладины не вмешались и не успокоили пассажиров, всё было бы куда хуже.

И потому набожные пассажиры, видя, как монахиня вместе с экипажем помогает людям безопасно сойти, от всей души благодарили именно её.

— Большое Вам спасибо.

— Ну что Вы, брат мой.

— Спасибо, сестра.

— Да, Вы были очень храбры, маленький брат.

— Сестра…

— Сестра!

Мужчины и женщины, старики и дети — все выражали монахине искреннюю благодарность.

Спасли их маги, но утешила их именно она.

Поэтому и после посадки у неё не было ни минуты покоя.

Впрочем, занята была не только она.

Журналисты, вечно жаждущие сенсации, каким-то образом уже всё пронюхали и, слетевшись стаей гиен, осаждали капитана вопросами о том, что произошло.

Некоторые из них осторожно попросили интервью у кардинала Родерика.

У главы священной Церкви Патер.

Вполне в духе нынешней эпохи отступничества, когда вера уже ослабла.

Однако Родерик не только не выказал им раздражения, но даже кратко изложил суть происшествия, а затем пообещал, что подробности сообщит представитель Церкви Патер.

Журналисты оживились.

— О-о… Всё точно как о нём и говорят. Он и правда совсем не такой, как остальные кардиналы.

— Говорят, все тёмные маги покончили с собой, так что до заказчика не докопались, но вроде ниточки ведут в Центральный Континент?

— Звучит правдоподобно. Там ведь сейчас с тёмными магами творится чёрт знает что.

— Это же сенсация. Пишем!

— Погодите! Надо ещё взять интервью у тех, кто спас дирижабль.

— Разве его не паладины спасли?

— Пассажиры говорят, падающий дирижабль удержала магия.

— Причём использовали какую-то неизвестную магию?

— Где маги?!

Журналисты завертели головами в поисках новой добычи.

Но магов они не нашли.

Те уже заранее извинились и ушли.

***

В углу этажом ниже самой верхушки воздушной станции Оливер, плотно сжав губы, растирал переносицу.

Выглядел он усталым.

Да и на деле устал.

Но причина была не в том, что он воспользовался «Идеа», магией, работающей с таким объёмом силы и информации, что обычный маг даже попробовать бы не смог.

Честно говоря, для Оливера это было не так уж тяжело.

Тяжёлым было другое.

Росберн, который тайком последовал за ним, потому что хотел хоть чем-то помочь Оливеру, стоял молча.

Опустив голову, он не мог вымолвить ни слова — будто был виноват.

А ведь вначале он всё-таки набрался смелости и сказал, что хочет помочь.

И, между прочим, это действительно требовало огромного мужества.

Если учесть, что почти всю свою жизнь Росберн был сиротой и подсобником при гостинице, тем более.

Жизнь, в которой добродетелью считались не смелость, а покорность.

И вот такой мальчик сказал, что хочет помочь человеку, которого называли героем Ланды и Новым Пальцем.

Это значило одно из трёх: либо он сошёл с ума, либо не понимал своего места, либо и правда нашёл в себе мужество.

В случае Росберна — третье.

Но это мужество пошло ко дну под молчанием Оливера и складкой между его бровей, и мальчик снова съёжился до прежнего гостиничного мальчишки на побегушках.

Оливер не хотел этого специально.

Так же ведь бывает: стоит появиться льву — и кролик уже бежит прочь.

И подействовало это не только на Росберна.

Кевин, Ярели и Дерик — все трое, пусть и в разной степени, тоже застыли, попав под влияние чувств Оливера, хотя именно они только что спасли дирижабль.

У силы и положения Оливера был такой вес.

Под этим тяжёлым давлением кто-то наконец заговорил.

Это был Росберн.

— П-простите… Учитель.

Голос едва полз, плечи были ссутулены.

Глядя на него, Оливер вспомнил Матель.

«П-помогите…»

Воспоминание было не из приятных.

Но оно помогло Оливеру принять решение.

— Росберн. Для начала возвращайся.

Тон был ближе к приказу, чем к совету.

Оливер уже собирался достать из-за пазухи бумагу, когда Ярели остановила его руку.

Неожиданно.

Оливер посмотрел на Ярели.

В его взгляде читалось почти прямое: «Что Вы делаете?»

Для Оливера это был непривычный взгляд, но Ярели не отступила.

— Можно мне с Вами ненадолго поговорить?

— О чём?

— …Пожалуйста.

Безымянное давление придавило Ярели, но она повторила просьбу, и в итоге Оливер уступил.

Извинившись перед остальными, Оливер и Ярели отошли ещё дальше, в самый угол.

— Почему Вы так себя ведёте?

— Вы не такой, как обычно.

— Разве?

— Вы переживаете из-за Росберна?

Оливер уже хотел возразить:

— …Простите, но Вы же не знаете всего, так что—

Но Ярели перебила его:

— Не всё, но и не совсем ничего. Вы ведь сами рассказывали мне, как спасли его из Мателя, господин Зенон.

После этих слов Оливер осёкся.

Да, такое было.

Когда в Лейк-Виллидж он сорвал планы Теодора и потом направлялся в приют Арк, он рассказал ей про Матель, похищение Росберна, про то, как просил Иоанну о помощи и получил отказ.

— Я понимаю, почему Вы так переживаете, господин Зенон. То, что Росберн и другие дети пережили во время экспериментов над людьми… было чудовищно.

В её словах было слишком много всего — и смыслов, и чувств.

— Ради проекта реинкарнации их тела сначала пытались переделать в формы, лучше подходящие для магии.

— Я разве рассказывал Вам даже такое?

Оливер помнил, что объяснил ей лишь общий ход событий.

Но Ярели ответила неожиданно:

— Я потом сама кое-что разузнала… Неужели не помните?

— …?

— Я ведь обещала, что проблемы Башни тоже будут понемногу исправляться. Сказала, что сделаю это.

— …А.

Оливер коротко выдохнул.

Такое и правда было.

Здесь, в Галлосе.

Тогда Повар-людоед сеял в городе хаос ради призыва демона, и именно тогда Ярели дала это обещание.

Сам Оливер, правда, на время об этом забыл.

А может, и не забыл, а нарочно пытался забыть.

Ему не хотелось лишний раз вспоминать слова Повара-людоеда.

Возможно, поэтому он и старался вычеркнуть из памяти всё целиком.

— Простите.

— Всё в порядке. Как бы то ни было, после того дня я по-своему старалась и расследовала всё это — Матель, эксперименты над людьми и прочие гнилые язвы Башни.

В её лице мелькнули вина и стыд.

— И Вы смогли выяснить это в одиночку?

— Мне просто повезло. Маги школы жизни, у которых были эти материалы, сами передали их нам.

— …

— Моя бабушка сейчас как раз переманивает магов школы жизни.

— А…

— Я хочу сказать, что понимаю, почему Зенон переживает за Росберна. Но если Вы и правда за него волнуетесь, нельзя вот так его отталкивать. Нужно его понять.

Оливер молчал.

— Он просто хочет быть Вам полезен и заслужить Ваше признание. Все дети его возраста через это проходят.

— Вот как?

— А у Вас такого не было?

При этом вопросе Оливеру вспомнилось лицо Кента.

— …Кажется, немного понимаю.

— Я тоже. После того как отец ушёл, мне очень хотелось, чтобы единственный оставшийся у меня родной человек — бабушка — признала меня.

Отец Ярели.

Тот самый человек, который, когда Кевин входил в Башню, проиграл ему и был изгнан из Башни.

Если подумать, сочетание выходило странное.

Между Кевином и Ярели, если смотреть со стороны, были и счёты, и причины для обид.

— Мир сложная штука… Я не хотела разочаровать бабушку, как отец, и потому каждый день допоздна училась, тренировалась в магии, старалась вести себя вежливо. Мне хотелось, чтобы бабушка сказала: «Молодец». И сейчас всё так же… Росберн ничем не отличается.

Это было сказано искренне.

— Поэтому я и знаю: если сейчас Вы просто отошлёте его обратно в Ланду, как будто прогоняете, ему будет больно.

И это тоже было искренне.

От этого у Оливера только сильнее запутались мысли.

— Но взять его с собой мы не можем. Туда, куда мы идём, опасно.

Одну причину Оливер всё же не назвал.

И в этой причине был Родерик.

Оливер не хотел, чтобы тот заинтересовался Росберном.

Хотя уже увидел его.

— Поэтому я и предлагаю: даже если он будет не рядом, почему бы не оставить его в безопасном месте?

— Простите, но в Галлосе я не знаю никого, кому мог бы доверить его.

— А как насчёт приюта Арк?

— Что?

— Приюта Арк. Я там была только один раз, но, мне кажется, директору этого места можно доверять. Я сама его туда отвезу.

Приют Арк…

Оливер вспомнил свой первый визит туда и директрису.

Сломанный насос, детей, с гордостью рассказывавших про Иоанну, и директрису, которая глубокой ночью говорила Оливеру о прощении.

Как и сказала Ярели, он был там всего раз.

Но почему-то ему казалось, что именно им можно доверить Росберна.

— А есть разница? Он всё равно будет отдельно от нас.

— Есть огромная разница между тем, чтобы совсем отослать человека, и тем, чтобы ненадолго оставить его в стороне. Если Вы правда переживаете за Росберна, лучше сделать так, как я сказала.

В её словах были уверенность и искренность.

И, почувствовав это, Оливер не нашёл, чем возразить.

Если подумать, сам он был таким же.

Даже тогда, когда Кент пытался выбить для Ланды бюджет на социальные нужды, Оливер собирался помочь, хотя Кент его об этом и не просил.

Если наложить те воспоминания на Росберна, понять это было не так уж трудно.

Оливер и сам ему сочувствовал.

— …Похоже, это и правда хорошая мысль. Но Вы уверены, что всё в порядке?

— В чём именно?

Оливер спросил — и Ярели спросила в ответ.

Теперь всё было наоборот.

— В том, что Вы рассказали мне такое. Что Тильда, Гранд-Мастер, взяла под своё крыло магов школы жизни.

Оливер всё-таки был учеником Мерлина.

А переманивать магов из чужой школы считалось негласным табу.

То есть поступок Тильды вполне мог быть делом серьёзным.

И всё же Ярели раскрыла это, лишь бы убедить Оливера.

Ярели снова улыбнулась.

— …Просто мне показалось, что так нужно.

***

В итоге, как и предлагала Ярели, Росберна решили на время оставить в приюте Арк.

Ярели вместе с Дериком тут же увели его туда.

К счастью, Росберн пошёл без возражений.

Правда, скорее от чувства вины.

«Я ведь сказал, что дело не в том, что он мешает… Потом нужно будет ещё раз с ним поговорить… Интересно, в приюте согласятся выполнить просьбу? Я передал письмо с вестями об Иоанне, так что, наверное, не откажут».

Так думал Оливер в гостиничном номере.

Предложение было Родерика — переночевать здесь и двинуться дальше уже завтра.

Своего рода награда за спасение падающего дирижабля.

[…Сегодня около трёх часов дня на станции Юджон совершил экстренную посадку дирижабль. Причиной экстренной посадки стал теракт тёмных магов, и власти…]

Из радиоприёмника в номере лились новости.

Под этот фон Оливер задал Кевину вопрос.

— Профессор.

— Что?

— Вы тоже через глаз чёрного мага видели эмоциональное состояние тех тёмных магов?

— Да.

Ответил Кевин.

В конце концов, именно Оливер и открыл ему этот глаз.

— Вам не показалось там ничего странного?

— Ещё как показалось.

В своей обычной манере Кевин сразу перешёл к сути.

— Для того, что они провернули, слишком многое не сходится. Ни решимости, ни воли, ни, главное, ясной цели. Для преступления вроде захвата дирижабля это бессмыслица… Будто они с самого начала собирались провалиться.

Оливер активировал глаз чёрного мага и осмотрелся.

Рядом никого не было, но он всё равно выпустил через ступни магическую силу и изолировал комнату.

— То есть это похоже на инсценировку?

Оливер вспомнил записку, которую дала ему монахиня.

«Остерегайтесь кардинала Родерика».

— Да.

— Такое вообще возможно?

— Непросто. Инсценировка — это куда более идиотская затея, чем кажется. Ложь всё равно вскрывается, а правду нельзя спрятать до конца. Это не сказка про торжество добра над злом, а просто устройство мира. Хотя поверят ли потом в правду — уже другой вопрос.

— То есть суть в том, что инсценировка — глупый план.

— Именно.

Кевин кивнул.

— А если человек не идиот, но всё равно использует идиотский план, в чём причина?

— Либо он уверен, что может без проблем выдержать такой риск, либо у него есть подстраховка.

— Если мне придётся работать в игре, которую устроил такой человек, какой способ будет самым безопасным?

— Ты и сам знаешь. Ты же решала… Надо расшатать их игру.

— Но разве это не опасно?

— Этот мир и так опасен. А из всех вариантов бездействие — самый опасный.

Тук. Тук.

Когда Оливер и Кевин разговаривали, в дверь постучали.

Оливер, будто давно ждал этого, сразу открыл.

На пороге стоял какой-то крепкий мужчина в маске.

Нет, трупная кукла.

Нет, Чайлд.

Это был Чайлд-Четвёртый (Fourth), которого оставили отвечать за безопасность и дела рандийского филиала «Выбирающих», созданного для помощи кардиналу Арману.

Как и просил Оливер, Четвёртый держал в правой руке сумку, набитую бумагами.

— Сволочь!

Едва увидев Оливера, Четвёртый тут же заорал.

И злость у него была более чем оправданная.

Оливер не только свалил на него охрану филиала «Выбирающих» в Галлосе, но ещё и заставил в одиночку разыскивать тайные сейфы, которые спрятал Повар-людоед, — в общем, навесил на него гору работы.

Но и Оливера можно было понять.

За каждый найденный и добытый тайный сейф Повара-людоеда он платил премию — по несколько десятков ранда.

А в последнее время деньги были нужны во многих местах, так что Оливер считал эту плату вполне достойной.

— Блядь.

Чайлд-Четвёртый, похоже, до сих пор кипел, стоило ему только вспомнить об этом, и потому выругался вслух.

Оливер принялся убеждать Четвёртыйа, что ругаться плохо.

Четвёртый в ответ обвинил Оливера в том, что тот издевается.

Вот уж подлинное равноправие.

Кевин вмешался:

— Что в сумке?

— А, это то, что я попросил Четвёртыйа достать. В тот самый день, когда кардинал Родерик предложил мне это дело, я связался с ним и дал поручение.

— И что именно там?

— Материалы по тёмным магам Центрального Континента.

Оливер и так собирался выполнить просьбу кардинала Родерика, раз уж дело шло к добру.

Но полагаться только на его информацию он не собирался.

Потому что даже если Родерик и кардинал, слепо доверять ему, как Форесту, всё равно нельзя.

— И ты один сумел разузнать всё это в чужом месте?

— Мне помогли. Например, местные информаторы, знакомые господина Фореста. Или люди из Мильё, господин Мёрфи и другие.

Будто подтверждая это, Чайлд кивнул.

Впрочем, отказать просьбе Четвёртыйа, существа Оливера, им и правда было бы непросто.

Оливер поставил сумку на стол и начал просматривать содержимое.

Кое-что совпадало с тем, что Родерик показывал ему для затравки.

Но были и расхождения.

Например, сведения о демоническом культе, которым занималась часть тёмных магов.