Бунт (1)

Сбитая с толку Ярели задала вопрос.

Это было неудивительно.

Помимо задания помочь Университету Локюлли, на ней одновременно висело ещё несколько задач: интересы Магической башни, положение малой школы Скади, наблюдение за Оливером и не только.

А тут ещё и этот неожиданный разговор с Поваром-людоедом. Неудивительно, что она растерялась.

После недолгого раздумья Оливер заговорил:

— Хм... Боюсь, я не смогу Вам рассказать. Это касается не только меня.

— Не только Вас?

— Да.

Ответив, Оливер вспомнил Мерлина. Даже если бы он и должен был ответить, сперва следовало получить разрешение Мерлина.

— Впрочем, у меня тоже есть вопрос. Если Вы ответите на него, я, пожалуй, смогу дать Вам краткий ответ.

Предложение было внезапным. Ярели посмотрела на него с ещё большим подозрением, чем тогда, когда говорила с Поваром-людоедом.

Немного подумав, она спросила:

— Что именно Вас интересует?

— Как Вы относитесь к словам Повара-людоеда о том, что люди пожирают людей?

—...Почему Вы вообще об этом спрашиваете?

— Просто любопытно. Что об этом думают другие.

***

— Что это за выходка?

В огромной Машинной башне, возведённой в 1-м центральном районе Лабили, раздался юный голос.

Башня, построенная для того, чтобы демонстрировать мощь Галлоса, сейчас явно находилась на ремонте, так что внутрь никто попасть не мог... И всё же в ней вдруг прозвучал детский голос.

Однако Повар-людоед на этот голос отреагировал.

— И чем ты недоволен?

В этот миг у него за спиной уже прилипла маленькая тень, прижав кинжал к его горлу.

Но Повар-людоед ничуть не дрогнул. Потому что—

Шшух!

— он знал, что такая тень не сможет оставить на его теле ни царапины.

Словно доказывая это, Повар-людоед почесал покрытую чешуёй шею, будто та всего лишь зудела, а другой рукой выхватил поварской нож и рассёк тень.

Тень легко распалась надвое.

Однако тут же, как ни в чём не бывало, снова срослась воедино и, по-прежнему наставив кинжал на Повара-людоеда, вернулась к своему хозяину — Фану, Вечному ребёнку.

— Что ещё за фокусы?

Это спросил Фан. В его голосе слышалась та особая детская раздражительность.

— Кажется, мы договаривались: если я помогу тебе с твоим делом, того парня, который дрался с Сыном ангела, ты отдашь мне...

— Так и было. В обход глаз Архива... А, так ты из-за того, что я сказал ему убираться?

Фан молча подтвердил.

— Да это было сказано просто для того, чтобы их запутать. Где ты видел идиотов, которые и правда уходят только потому, что враг велел им уйти?

Повар-людоед говорил с потрясающей самоуверенностью и наглостью. Но отчасти он и правда говорил искренне.

Теперь, когда в Ланде уже дошло до открытых взрывных терактов, они не могли уйти только потому, что он им это велел. Эта война уже переросла рамки обычной войны между магами.

Если бы они ушли, Магическая башня не только лишилась бы лица и позиций, но и не смогла бы избежать претензий со стороны города Ланда, которому помогала.

Иными словами, оказалась бы на крючке.

Вот почему он и сказал им уходить. Он знал, что они не уйдут, и хотел лишь сбить их с толку.

Конечно, уловить этот смысл было бы непросто... Тем более что в его словах и вправду была доля искренности.

Такова была хитрость в борьбе с другим чёрным магом: смешать правду с ложью, чтобы даже его хвалёный глаз мало чем помогал.

Способ очень простой, но на деле куда более неприятный, чем кажется.

— Так что не выдумывай, как ребёнок. Если бы я правда хотел провернуть что-то за твоей спиной, сделал бы это ещё в том подвале... Нам этот парень неинтересен. Сейчас нас куда больше интересует трапеза.

В словах был свой резон, и Фан, немного подумав, велел тени вернуться к его ногам.

— Ладно. Тогда я тебе поверю.

— О, а ты, оказывается, веришь куда покладистее, чем я думал?

Повар-людоед издевательски усмехнулся. С его-то мерзким характером он не ожидал, что Фан так просто это проглотит.

Но, увы, его ожидание оказалось не таким уж неверным.

— Не так уж и покладисто.

— Что?

Щёлк.

Вместо ответа Фан щёлкнул пальцами.

И тут из тьмы по всем углам башни, закрытой на время ремонта и оставленной лишь на минимальном энергоснабжении, один за другим показались монстры.

Это были кричеры Фана. Искажённые чудовища, слепленные из чистого, жестокого воображения и чёрной магии.

— Я оставлю этих ребят в башне.

— Шутишь?

— Какие шутки... Это просто что-то вроде страховки. Или штрафа. Старик уже разок самовольно поступил по-своему, так что и у меня должен быть предохранитель, разве нет?

Щёлк! Щёлк! Щёлк!

Крурурурурук—

Кьяа! Кьяа!

Крррррррр...

Чмок. Чмок. Чмок.

В тёмных коридорах, куда не поступало электричество, беспорядочно завывали всевозможные твари — с человеческими зубами, птичьими клювами, звериными мордами и рыбьими пастями, будто откликаясь на зов своего хозяина.

В ответ на предложение Фана, в котором явственно слышалась угроза, спрятавшиеся по всей Машинной башне кричеры снова взвыли, и этот вой прокатился по всей башне.

Ситуация была поистине ироничной.

Пусть башню и возвели ради демонстрации государственной мощи, но это дитя цивилизации, созданное на стыке высокой архитектуры и механической инженерии, в одно мгновение превратилось в логово чудовищ.

Хотя, может, ничего удивительного в этом и не было. В конце концов, сама эта цивилизация изначально строилась на варварстве.

Повар-людоед сделал встречное предложение:

— Я соглашусь при условии, что на самом верхнем этаже не останется ни одной твари.

— Почему?

— Потому что твои монстры отвратительны уже одним своим видом. И это говорю даже я, повидавший всякую живность из иных миров. Всё равно, чтобы мешать мне, достаточно и этажа ниже, разве нет? Или ты настолько меня боишься, что не можешь уступить даже в этом?

Повар-людоед явно провоцировал его. К счастью, провокация сработала.

— М-м... Ладно.

— День, достойный войти в историю. Не думал, что настанет миг, когда мы с тобой сойдёмся во мнениях. Хотя приятного в этом мало.

После этого язвительного заявления Фан вместе со своей тенью показал ему средний палец и ушёл в тёмный коридор.

Маленькая фигура Фана вскоре растворилась во тьме, и в тот самый миг, когда исчезло его присутствие, Повар-людоед раскрыл глаз чёрного мага, окинул взглядом всю Машинную башню, определил местоположение кричеров и, расплескав на них свою волю вместе с эмоциями, отдал приказ.

Как и было обещано, едва Фан исчез, кричеры начали подчиняться приказам Повара-людоеда.

— Почему ты просто ушёл?

Когда разговор, едва не разрушивший весь их план, наконец закончился, из обзорной площадки Машинной башни вышла Гретель, всё это время дожидавшаяся там, и задала вопрос.

В ответ Повар-людоед переспросил сестру:

— О чём ты?

— О подвале. О том парне... Момент ведь был идеальный, разве нет?

Она спрашивала, почему он не сожрал Зенона, то есть Дейва. Повар-людоед вспомнил тот момент, немного подумал и ответил:

—...Так было лучше.

— Что?

— Звучит странно?

— Ещё как. Когда вкусная добыча прямо перед глазами, сидеть сложа руки — совсем не в нашем с тобой характере.

— И то верно... Но на этот раз всё немного сложнее.

Гретель не нашла что возразить.

Даже для неё, прожившей несколько сотен лет, это была трапеза такого масштаба, какую она готовила впервые. И ради неё они собирались без остатка сжечь организацию, которую выстраивали шаг за шагом.

Впрочем, сожалений у неё не было.

Часы уже пошли, а значит, двигаться нужно было быстрее всех. Даже если придётся немного перегнуть.

— В такой ситуации незачем нарочно создавать лишнюю переменную. Если Фан и правда обидится и начнёт вставлять палки в колёса, он может испортить вообще всё. Да и я не могу поручиться, что тот парень настолько ценен... Иначе говоря, надо придерживаться приоритетов.

Гретель невольно сосредоточила зрение и пристально посмотрела на брата глазом чёрного мага.

В отличие от неё, он развивал в себе не столько мага, сколько именно чёрного мага, и потому вместо стены магической силы вокруг него бушевал яростный поток эмоций. Эмоции можно было читать, но истинное намерение за ними — куда труднее.

И всё же Гретель тоже была выдающимся чёрным магом. В этом потоке она смогла хотя бы частично уловить одну-единственную нить подлинных чувств.

— Ну, в этом есть смысл.

— Вот видишь?

— Да. Но всё равно неприятно, что того парня приходится отдавать той мерзости, которая притворяется ребёнком.

— В этом нет необходимости. Если он и правда особенный, то так просто Фану не проиграет. А если проиграет, значит, он с самого начала был всего лишь на этом уровне.

От этих логичных слов Повара-людоеда Гретель почувствовала, как в голове у неё проясняется.

Брат был прав.

Да, тот, кто сумел извлечь колоссальную магическую силу озера, вернуть её обратно, одолеть Теодора и даже победить в бою Сына ангела, был выдающимся. Но пока это ещё ничего не доказывало окончательно.

Если он и вправду особенный, избранный, то не проиграет так легко какому-то помешанному типу вроде Фана.

А если всё-таки проиграет — значит, туда ему и дорога. А если потом будет уж очень жаль, можно просто закончить трапезу и отнять его позже.

Гретель, наконец избавившаяся от тумана в голове, вызванного жадностью к добыче прямо перед глазами, заговорила освежённо и бодро:

— Ты прав, братец. Значит, сначала займёмся тем, что подготовили сами.

— Вот именно.

Глядя на сестру, у которой наконец всё улеглось в голове, Повар-людоед неожиданно для себя улыбнулся светлой улыбкой.

Тёплой, мягкой улыбкой.

И, видимо, эта улыбка понравилась Гретель: она ответила ему точно такой же, затем сложила перед собой обе руки и тихонько застучала пальцами друг о друга, будто её всё ещё что-то тревожило.

— Эм... Но это правда нормально? Всё это... началось из-за моей ошибки, а я ещё и буду есть первой...

— Разве ты не помнишь, о чём мы договорились?

— Договорились?

— Я ведь сказал, что самое вкусное сначала достанется тебе. Там, в том доме.

***

— Университет Локюлли должен дать объяснения! Должен!

В огромной библиотеке на территории Университета Локюлли Оливер, используя подзорную трубу и чёрную магию, наблюдал и подслушивал выступление, которое происходило за пределами университета.

Хотя непрочитанных книг у него оставалось ещё много, столь масштабное собрание он видел впервые, и потому невольно заинтересовался.

Мужчина с микрофоном на трибуне продолжал кричать. Стоявшая у него за спиной звуковая аппаратура ещё сильнее усиливала его грубый голос, и тот с силой бил по ушам множества людей, собравшихся за пределами Университета Локюлли.

— С каких это пор мы позволяем людям из Королевства хозяйничать в нашем Галлосе?! И это ещё не всё! Под предлогом охоты на чёрного мага они перевернули вверх дном весь город и превратили его в поле боя! Плевать им было на нашу безопасность!

Мужчина был в ярости, и эта ярость, встретившись с питательной почвой общего недовольства, быстро начала распространяться на окружающих.

Манера у него была грубая и буйная, но, по правде говоря, совсем уж неправ он не был.

Как ни крути, Оливер вместе с Кевином, Теренсом и Ярели довольно жёстко налетел на предприятия и убежища Повара-людоеда.

Конечно, это не значило, что они совсем не думали о побочном ущербе. По крайней мере, он уделял этому не меньше внимания, чем обычно уделял, работая в Ланде.

Но, если говорить отдельно, недовольство, которое рождает такой жёсткий бой в городе, он в расчёт не брал.

А может, и не мог взять. В Ланде всё было иначе.

«И правда, Ланда — суровый город. Я там так буйствовал, а все отнеслись к этому так, будто ничего особенного».

Вспомнив эту очевидную мысль, Оливер снова продолжил наблюдать за речью в подзорную трубу. Мужчина на трибуне продолжал кричать:

— И посмотрите только! Пока эти великие маги из Объединённого королевства превращали наши дома в поле боя, чем занималась полиция?! А чиновная аристократия?!...Они молчали! Им не было никакого дела до нашей безопасности и нашей жизни! С каких пор с нами стали обращаться вот так?! Десятки лет назад мы сражались за свободу, за равенство и за естественные права, которых никто не смеет у нас отнять!

Для Оливера эти свобода и равенство, завоёванные десятки лет назад, были не слишком понятны, но для местных, похоже, значили очень много, потому что все, кто слушал речь, всем сердцем возбуждённо загомонили и начали кричать.

И тут одна женщина выкрикнула:

— И за права женщин тоже!

— Нет, давайте не будем так далеко заходить.

Мужчина на трибуне поспешно осадил её. Причём искренности в этом у него было даже больше, чем в словах о естественных правах.

— Вы всё ещё смотрите?

К Оливеру, стоявшему у окна библиотеки и глядевшему наружу, обратились. Голос был уже довольно знакомый. Это была Ярели.

Оливер, даже не оборачиваясь к ней, продолжал смотреть наружу и отвечать. Там было интереснее.

— Да. Для Ланды это редкая картина, так что мне любопытно. И содержание речи тоже занятное.

— О чём они говорят?

— Говорят, что им не нравится, как мы здесь распоряжаемся по-своему. Правда, слова «янбак» они вроде бы не употребляют. Что бы оно ни значило... А, нет, только что сказали. «Янбак». Так что такое «янбак»? Я спрашивал, но мне никто не ответил.

—...Вы спрашивали?

— Да. Мне же было любопытно.

— Ах...

Ярели искренне вздохнула и тут же пожалела об этом.

— Как бы там ни было, они выражают недовольство и нами, и полицией, и чиновной аристократией, которая нас не остановила. Ещё они говорят, что десятки лет назад сражались за свободу, равенство и естественные права... Но без женщин. И Вы правда хотите сказать, что этих людей спонсировал Повар-людоед?

— Если верить материалам, которые мне передал господин Люсьен, да. Это капиталисты и представители интеллектуального слоя из небольшой части Фракции простолюдинов... Честно говоря, мне самой в это не верится.

Оливер кивнул. Поразительным было уже то, что Повар-людоед контролировал половину преступного мира Галлоса, но вдобавок сумел обрести ещё и такое влияние на свету.

Хотя, возможно, удивляться было и нечему. В Ланде такое тоже встречалось сплошь и рядом.

Когда за счёт огромного капитала вкладываются в предпринимателей и поддерживают конкретных людей, чтобы усилить своё влияние.

Но даже с этим одна вещь оставалась непонятной.

Почему человек с таким колоссальным влиянием раз за разом делает столь крупные ходы, только нагнетая конфликт?

Пусть Оливер и не был специалистом в подобных делах, он всё же понимал: при такой силе куда выгоднее действовать осторожно и постепенно, как директора Крайм Фирм.

Чем крупнее становится структура, тем осторожнее она обычно движется.

На миг ему даже показалось, что Повар-людоеду просто не хватает терпения, но он тут же отбросил эту мысль.

Повар-людоед, которого он видел лично, говорил и вёл себя грубо, но в нём чувствовалась опытность. А человек, сумевший выстроить такую силу, уже одним этим доказал своё терпение.

Оттого всё становилось ещё непонятнее.

Зачем, мало того что открыто враждовать с Университетом Локюлли и Магической башней, ещё и задействовать связи Фракции простолюдинов, давая королю и аристократам ещё больше поводов вмешаться активнее?

Из-за этого армия уже разместилась у окраин Галлоса, и напряжение в городе только усилилось.

Да, благодаря этому наступило временное затишье, но цена такого решения оказалась слишком высока. В итоге напряжение лишь возросло.

Не глядя на Ярели, Оливер спросил:

— Профессор уже принял какое-то решение?

— Нет. Он всё ещё спорит со стороной Университета Локюлли. Это раздражает, но с учётом ситуации ничего не поделаешь. Горожане протестуют, да и внутри самого университета все подозревают друг друга, пытаясь понять, кто именно был в сговоре с Поваром-людоедом.

Это была чистая правда.

После тайной встречи с Поваром-людоедом и после того, как было доставлено особое тело, люди внутри Университета Локюлли начали ещё сильнее подозревать друг друга: не торгует ли кто-то из них с Поваром-людоедом.

Из-за этого конфликт обострился и спереди, и сзади, так что теперь никто не мог сдвинуться с места.

— Тогда это Теренс попросил меня прийти?

— Нет. Я пришла по своему делу. Чтобы ответить Вам.

—...Ответить?

Оливер впервые перевёл взгляд на Ярели.

— Да. О своём мнении насчёт того, что люди пожирают людей. Тогда я ведь попросила у Вас время подумать.

Так и было. Когда Оливер спросил её об этом в подвале, Ярели попросила дать ей ещё немного времени.

— Вы уже всё обдумали?

— Да. Но у меня есть условие.

Оливер слегка наклонил голову набок. Условие к условию?

— А у господина Зенона есть на этот счёт своё мнение?

— Хм... Да. Я не назвал бы его правильным ответом, но своё личное мнение у меня есть.

— Не могли бы Вы рассказать, что именно думаете?

— Эм... Простите, но тогда я окажусь в проигрыше. Я ведь должен был рассказать Вам о том, как сражался с Сыном ангела...

— Это ничего. Мне, конечно, всё ещё любопытно, но теперь мне куда интереснее услышать именно Ваше мнение, господин Зенон. Так Вы ответите?

Предложение было неожиданным. Но не плохим. Более того, так было даже лучше.

Как бы кратко он ни говорил, рассказывать о том, что произошло между ним и Сыном ангела, для Оливера всё равно было довольно тяжело.

К тому же обменяться мнениями по одной и той же теме было куда здоровее.

Но всё же его это озадачило.

— Можно спросить, почему Вас заинтересовало уже не это, а другое?

— Это так важно?

На этот раз Ярели ответила не так, как обычно. Раньше, разговаривая с Оливером, она всегда держалась осторожнее, а теперь это словно немного сошло с неё.

Возможно, просто потому, что вокруг накопилось слишком много утомительных проблем.

Оливер ответил:

— Нет... Тогда, если сначала говорить о моём мнении—

Бу-вах!!!

Прямо посреди его слов раздался взрыв и утопил его голос.

К счастью, окно было из усиленного стекла и не разбилось, хотя тряхнуло его сильно. Повернув голову в сторону, откуда пришёл грохот, Оливер увидел нечто невероятное.

Там, где ещё мгновение назад шла речь, внезапно прогремел взрыв.

Огромный взрыв, выбросивший в воздух клубы серого дыма.

За серым дымом полыхало зловещее красное пламя, и Оливер с Ярели молча уставились туда.

Но смотрели они по разным причинам.

Ярели — потому что не могла поверить в то, что видит перед собой.

Оливер — потому что видел нечто, приближавшееся из-за дыма.

Это был человек. Очень большой человек.

— Э-это великан!

— крикнул сторож, охранявший главные ворота университета.