Принцесса и принц (2)

Шаг. Шаг. Шаг.

Оливер молча шёл к центру Спящего леса.

Причина была только одна.

Он хотел встретиться с принцессой, хозяйкой этого леса.

С хозяйкой Спящего леса, созданного из как минимум сотен тысяч людей, и с той, кто устроил эту нелепую выходку.

Чтобы встретиться с ней, Оливер, словно одержимый, неуклонно шёл вперёд по прямой.

Спящий лес ответил на это едва ощутимым отторжением.

Даже не сосредотачивая глаза тёмного мага, это нетрудно было почувствовать из-за той громадной силы, что исходила от леса, сотворённого из сотен тысяч людей.

Впрочем, Оливера это совершенно не заботило.

Почему?

Ничего особенного. Просто у него не было ни малейшей причины обращать на такое внимание.

Стоило ему пройти ещё немного по лесу, как перед ним внезапно выросли гигантские деревья и валуны, преградив путь.

Исполинские деревья, будто прожившие не одну тысячу лет, были выше и толще зданий, а камни — больше отвесных утёсов.

Словно стена, сложенная самой природой.

Это было величественное, поразительное зрелище, какого не увидишь в реальности, но Оливер лишь безучастно уставился на возникшее перед ним препятствие.

Как бы грандиозно оно ни выглядело, по сути это были всего лишь креатуры.

Оливер протянул руку и коснулся дерева и камня, конца которым не было видно.

А затем, не отнимая руки, проанализировал и расшифровал формулу, из которой состояли креатуры, и разложил её на частицы — в бесчисленную энергию, составлявшую Спящий лес.

Не растрачивая эту энергию, он зажал её в ладони и снова пошёл вперёд.

По прямой, без малейшего колебания.

Когда он так же молча двинулся дальше, перед ним вырос утёс, конца которому не было видно.

Оливер взял энергию, полученную только что, перестроил рельеф и создал дорогу, продолжив идти вперёд по прямой без единого отклонения.

Лес пришёл в смятение, но Оливер не обратил на это ни малейшего внимания. Словно так и должно было быть.

Потом на пути появилась река, затем озеро, затем болото, но, как и прежде, они не то что не смогли остановить Оливера — даже изменить его маршрут не сумели.

Каким бы труднопроходимым ни становился путь и сколько бы лес ни создавал обходных, более лёгких дорог, Оливер просто шёл своим путём.

Пока это продолжалось, Спящий лес выпускал одну креатуру за другой, пытаясь задержать его, но Оливер лишь велел тени пожирать их или рассекал их кроваво-красным кинжалом.

Так повторилось много раз.

В конце концов креатуры уже не смели приближаться к Оливеру: они либо отступали, либо наблюдали издали.

Креатуры, конечно, подчинялись своему создателю, но в них всё же отражалась и черта живых существ — желание выжить.

Даже особые креатуры, сделанные из людей, не были исключением.

Так Оливер долго шёл молча, шаг за шагом, пока наконец не остановился в одной точке.

Посреди пустынного поля, где не было вообще ничего.

Осознав, что остановить Оливера невозможно, Спящий лес предпочёл подарить ему бесконечное странствие.

Среди открытого до тошноты пейзажа, от которого впору было впасть в панику, Оливер на миг вспомнил разговор с Клодом.

Что он тогда говорил?

Спящий лес через определённые промежутки времени менял своё местоположение, в нём появлялись бесчисленные креатуры, а вместе с ними возникали явления, будто само пространство-время искажалось.

Казалось, будто внутри проходит куда больше времени, чем в действительности, а рельеф меняется ежеминутно.

Клод говорил, что именно это и есть самая опасная часть.

Опаснее даже бесконечного потока креатур были постоянно меняющийся рельеф Спящего леса и его непостижимые размеры.

Оставалось лишь беспомощно стать игрушкой в чужих руках, словно муравью в стакане.

Конечно, обычно всё было не настолько серьёзно, но сейчас, похоже, дело обстояло иначе.

Было непонятно, воля ли это принцессы или воля самого леса, но Спящий лес отчаянно отвергал Оливера.

— Может, просто всё сжечь?..

Оливер тихо пробормотал это себе под нос.

Если использовать Алчное пламя, смешивающее алчность и ману, это было вполне возможно.

Этот лес, рождённый созидательной ветвью тёмной магии, для Алчного пламени был всё равно что нефтехранилище. Оставалось лишь поднести искру.

Но Оливер покачал головой.

Пусть в основе леса и лежали креатуры, он всё же был сделан из сотен тысяч людей, и невозможно было поручиться, какую функцию выполняет Спящий лес.

Если его жизни будет угрожать опасность, он, возможно, пойдёт на тяжёлый ущерб и ответит чем-то соразмерным.

Люди всегда держат при себе козырь на крайний случай.

Но прежде всего у этого способа был главный изъян: Оливер не смог бы собственными глазами увидеть лицо принцессы.

Это было недопустимо.

Он должен был увидеть её лицо своими глазами. Должен был сам увидеть, кто именно устроил эту выходку. Сам увидеть и лично…

— …Глоть.

Оливер тихо сглотнул. То ли из-за долгой ходьбы, то ли ещё почему, он начал ощущать голод.

Судя по всему, тень, только что вдоволь нажравшаяся, тоже проголодалась. Она попросила позволить ей есть вокруг сколько угодно.

Это, возможно, тоже было бы неплохим вариантом. Если найти принцессу не получается, можно было просто пожирать всё вокруг, пока она не появится.

Но и этот вариант он отверг по той же причине.

Чего доброго, креатура сожрала бы и принцессу.

Этого нельзя было допустить. Лицо принцессы Оливер должен был увидеть собственными глазами.

Тени оставалось лишь с сожалением подчиниться решению Оливера, а сам он снова и снова прокручивал мысль:

как ему встретиться с принцессой в лесу, который отвергает его.

Оливер проверил устройство связи, закреплённое с внутренней стороны воротника рубашки.

Как и следовало ожидать, оно не работало, так что помощи от Ив он получить не мог.

Даже если сосредоточить глаза тёмного мага, из-за колоссальной энергии, из которой состоял Спящий лес, и адской энергии он не мог обозреть его целиком, как город.

Стоило выйти за определённый предел, как эта чудовищная сила застилала обзор мутной дымкой, а размеры самого Спящего леса всё равно не поддавались оценке.

Искать было фактически невозможно.

Значит, оставался только один способ — заставить принцессу прийти сюда.

Раз нельзя пойти к ней, нужно сделать так, чтобы пришла она.

Проблема была лишь в том, как именно это сделать.

Оливер посмотрел на тень.

На собственную креатуру, временно созданную им после того, как он вобрал в неё эмоции, жизненную силу и ману Повар-людоед и придал ей форму, подражая теневой креатуре краснокожего тёмного мага Непреклонное Колено, которого встретил на Новом континенте.

К этому моменту, благодаря тому что она пожрала креатур Фана и Спящего леса, её сила и свойства стали ещё более огромными.

Настолько, что даже Оливеру было трудно увидеть их предел.

Он было подумал, не вонзить ли, как раньше, тень в землю и не попытаться ли управлять самим Спящим лесом, но покачал головой.

Пусть тень Оливера и стала сильнее, пока что её нельзя было сравнивать со всем Спящим лесом целиком.

Чтобы привести сюда принцессу, нужно было подчинить себе весь лес, а тенью, паразитирующей через землю, можно было охватить максимум несколько десятков метров вокруг.

Этого было слишком мало.

Для ограниченного применения это ещё годилось, но не в тех масштабах, которые были нужны Оливеру сейчас.

Тем временем Спящий лес всё сильнее раздвигал пространство, пока окрестности Оливера не превратились в не просто открытое, а почти пустое поле.

М-м…

Это раздражало.

Как давно он уже не испытывал такого раздражения?

И тут Оливер вдруг задумался, сколько раз вообще ему бывало по-настоящему досадно.

«Мартел… Батори… Шеймус… Повар-человекоед…»

Он насильно заставил плохо работающую голову шевелиться и беззвучно перечислил эти имена.

И среди них Батори и Повар-человекоед, как и сейчас, вызывали у него раздражение прямо посреди задания.

Оливер вспомнил те моменты.

Когда Батори сказала, что убьёт всех дорогих ему людей.

Когда Повар-человекоед позволил себе судить его по собственному усмотрению.

Даже сейчас, стоило об этом подумать, это были до крайности мерзкие воспоминания.

Оливер использовал грубый клинок, сотворённый из раздражения, и отсёк Батори руку.

Её тело, восстанавливавшееся через кровь, не зажило, и тогда он в том же состоянии отсёк ей и остальные конечности.

Батори, впавшая в панику, в отчаянии управляла кровью, но Оливер, подмешав всего несколько капель собственной крови, перечеркнул все её усилия, все её чувства, всю её жизнь.

— ……

Повар-человекоед извлёк бурлящие эмоции Оливера и ввёл их в своё тело, пробудившись как совершенный дракон.

Пылающе-красные, горячие глаза, огромная пасть, будто готовая проглотить всё на свете, тёмно-багряная чешуя, покрывшая всё тело, громадные крылья, словно способные накрыть собой небо, и тело — больше горы, но при этом кажущееся проворнее ветра.

Как гусеница, выйдя из кокона, становится бабочкой, так и Повар-человекоед превзошёл пределы человеческой формы.

Теперь, оглядываясь назад, можно было подумать, будто он всё это и задумал, но все эти усилия ничего не стоили: Оливер, использовав собственную кровь как посредник, развернул тёмную магию и подавил дракона.

Он покрыл всё вокруг болезнью, которую не выдержал бы даже легендарный дракон, а затем кинжалом, измазанным собственной кровью, искромсал того, кто был твёрже стали.

— ……

Тогда это не казалось ему чем-то, о чём стоило особенно задумываться.

А может, он просто старался об этом не думать.

Что из этого было правдой, он не знал, но именно теперь вновь отчётливо столкнулся с этим фактом.

Со своей кровью, которая в один миг перечёркивала усилия чудовищ, проживших сотни лет.

Отвратительно, но полезно.

Без всяких колебаний Оливер взял кинжал, который держал в руке, и сделал на указательном пальце маленький порез.

Кап.

Из рассечённого пальца Оливера выскользнула одна капля алой крови, пролетела по воздуху и упала на необъятную землю.

Одна капля крови Оливера, впитавшаяся в поле.

По сравнению с громадой Спящего леса и сотнями тысяч людей, из которых он состоял, это было почти ничто, однако лес странным образом начал содрогаться.

Почувствовав неладное, Спящий лес заставил бесчисленных креатур подняться из земли.

Чтобы помешать Оливеру.

Но, несмотря на это, креатуры не посмели к нему приблизиться.

Потому что Оливер поднёс палец к губам.

— Тсс.

Жест, велевший не мешать и молчать.

От этого лёгкого движения креатуры, вышедшие, чтобы остановить Оливера, не просто замерли — они даже голоса подать не смогли.

Их подавило это лёгкое движение, в которое вплелась едва заметная эмоция Оливера.

Оказывать такое влияние на чужих креатур — да ещё на креатур принцессы Спящего леса — было чем-то совершенно выходящим за рамки здравого смысла, но Оливер, не обращая на это внимания, долго смотрел на землю, куда упала его кровь, а затем протянул руку и начал вмешиваться в Спящий лес через кровь как посредник.

Гугугугун!!!

Вокруг едва заметного кровавого следа земля задрожала, и, будто само пространство исказилось, почва начала сминаться и трескаться.

Верный знак того, что в дело вступила воля Оливера.

Оливер ощутил это, понял и распространил своё вмешательство на весь Спящий лес.

Словно глаза тёмного мага были раскрыты до предела, всё вокруг окрасилось тьмой, и Оливер смог увидеть не просто внешнюю оболочку, а то, что скрывалось за ней.

Искажённые сотни тысяч людей, из которых был составлен Спящий лес, и горстка адской энергии, сделавшая всё это возможным.

Он и прежде знал, насколько огромен Спящий лес, но скрытая внутри него сила была ещё больше.

И всё же, каким бы громадным ни было нечто, бесконечным оно не становится.

Оливер охватил взглядом весь лес — громадный, но конечный.

От чудовищного объёма информации у него заныла голова, но зато он увидел бесчисленных людей внутри леса, множество людей, ожидавших снаружи, и хозяйку Спящего леса тоже.

Это было ясно с первого взгляда, потому что огромная, точная и сложная формула, составлявшая лес, коренилась именно в ней.

Едва обнаружив её, Оливер сосредоточил на ней всё своё внимание, а лес попытался этому помешать.

В тот же миг Оливер, используя как посредник кровь, пролитую им ранее, спроецировал свою волю, оттеснил волю Спящего леса и, целиком ухватив формулу, из которой состоял лес, рванул её к себе.

С подавляющей, односторонней и нелепо несправедливой силой.

Земля закачалась так, будто началось землетрясение, а креатуры, заполнившие всё вокруг, в какой-то миг уже не смогли удерживать форму и начали рушиться.

Это было доказательством того, что воля Спящего леса надломилась и сломалась под волей Оливера.

Трещина, сперва искажённая в виде крошечной точки, всё дрожала и дрожала, а потом, будто достигнув предела, вздулась и начала разламывать землю.

Ква-га-га-га-га…!!

Вместе с содроганием, потрясшим самую твердь, на земле возникла рана.

И из этой раны, словно из неё выдавили гной, вылез маленький, ветхий и убогий замок.

По виду и размерам его и замком-то назвать было трудно.

Но Оливер, не придав этому значения, уверенно направился к воротам, убеждённый, что принцесса находится здесь.

Потому что он сам вытащил это место наружу, думая о принцессе.

И когда Оливер уже собирался открыть ворота и войти внутрь, каменная статуя сурового короля и каменная статуя добросердечной королевы, прежде казавшиеся лишь украшением замка, ожили и преградили ему путь.

Бум━!

Огромные каменные изваяния высотой в четыре метра опустились на землю, заставив её содрогнуться, и излучили необычайное давление.

Но Оливер, как и прежде, не обратил на это ни малейшего внимания и продолжил идти по прямой.

И в тот самый миг, когда статуи уже собирались остановить его, по всему Спящему лесу разнёсся голос.

— Всё в порядке. Отойдите, пожалуйста.

Девичий, совсем юный голос.

Услышав его, Оливер на миг замер, а каменные статуи короля и королевы отступили от ворот, которые загораживали, и открыли ему дорогу.

Оливер ещё секунду посмотрел на них, а затем снова пошёл вперёд.

— ……

Кииииииик━

Когда ворота открылись, в глаза Оливера хлынул огромный поток информации.

***

Пространство, где, словно в пустотном мире Мирового древа, не было ничего, кроме кромешной тьмы.

Там Оливер смотрел театр теней.

Спектакль, разыгрываемый тенями, что рождаются, когда свет падает на предметы.

Там стоял маленький, но прекрасный замок, а перед ним ликовали бесчисленные люди.

— Да здравствует великая принцесса! Да здравствует мудрая принцесса!!

— Ура! Ура!

— Сокровище нашего королевства!!

— Цветок королевства, принцесса!

По этому маленькому, но прекрасному замку Оливер мог заключить, что королевство, о котором шла речь, хоть и невелико, но управляется хорошо, а народ любит его.

В этом и была прелесть театра теней: по маленьким подсказкам угадывать скрытый смысл.

К тому же разворачивавшиеся перед глазами тени были не просто тенями, а тенями, сотканными из эмоций и воспоминаний, оттого ощущались ещё живее.

Живее любого обычного спектакля, радиодрамы или фильма.

Потому что это было воссоздано на основе реальности — с использованием тогдашней памяти и тогдашних чувств.

Когда-то прежде он уже испытывал нечто подобное.

Когда курил фильгарет.

Это было очень похоже на то чувство, которое возникало, когда он курил фильгарет, сделанный из прекрасного света — того, что можно назвать волей и эмоциями, превосходящими смерть.

Он позволял косвенно пережить чужую жизнь через память и чувства.

Может, поэтому Оливер и решил, набравшись терпения, посмотреть спектакль ещё немного.

Среди множества людей, собравшихся перед замком, один мужчина вскинул обе руки к небу и с жаром закричал:

От него чувствовались только любовь и почтение к принцессе.

— Давайте же славить её ещё громче! За мудрую принцессу, которая, видя будущее, спасла нас от бесчисленных бедствий! За живое милосердие, ниспосланное нам богом!!

На этот выкрик, в котором он приплёл даже бога, люди без малейшего неприятия откликнулись и тоже закричали «ура».

— Истинно так! Благодаря принцессе мы избежали лесного пожара!

— И эпидемии!

— И войны удалось избежать!

— И этот голодный год мы тоже пережили!!

Все до единого говорили искренне.

Похоже, в королевстве, ставшем фоном этого театра теней, благодаря дару предвидения принцессы удалось избежать бесчисленных бедствий.

Сила её была поистине поразительной, и потому множество людей полюбили принцессу.

Королевство, ставшее единым в своей любви, почтении и поклонении принцессе.

Через некоторое время декорации спектакля сменились: действие перенеслось снаружи королевства внутрь. Но атмосфера не изменилась нисколько.

Внутри маленького, но довольно роскошного дворца суровый король, добросердечная королева и способные сановники в один голос превозносили принцессу.

Они без конца восхищались её удивительным даром предвидения и хвалили её прелестное сердце, не скупившееся делиться благословением этого дара.

Король, королева, вассалы, народ — никто не завидовал ей; все искренне любили принцессу, любили по-настоящему.

И сама принцесса с радостью принимала эту любовь и не скупилась возвращать её новой любовью.

Королевство мечты, где не смолкал смех.

Золотой век, казавшийся вечным.

И тут тихо зазвучала мрачная флейта.