Сгоревший город (1)

— Просыпайтесь. Герой.

Когда Оливер, тонувший в бездне, начал приходить в себя, кто-то обратился к нему. Сказал:

— Просыпайтесь. Герой.

— Господин генерал-лейтенант. Прошу...

— Мне кажется, так нельзя.

Следом послышался женский голос. О чём вообще речь?.. В этот миг из правой руки хлынула неописуемая боль и пронзила мозг Оливера.

— Кх...

Именно боль привела его в чувство. Он очнулся, шумно выпустив воздух из лёгких. Правда, было невыносимо больно.

— Очнулся. Это я его спас!

Довольный мужской голос. Он показался смутно знакомым. Это был Филип.

Джентльмен Королевства, генерал-лейтенант армии, почётный Гранд-Мастер школы чистой маны, директор Королевской магической академии, глава Королевского отдела магических исследований и глава дома Лоэр — Филип Лоар.

Оливер с трудом открыл глаза.

Тяжёлые, будто налитые свинцом веки. Сухость в глазах. Белоснежный потолок. Боль и слабость, накатывавшие на всё тело. Чудовищная боль, идущая от правой руки. Все ощущения разом навалились на него без всякой пощады.

Среди этого Оливер сумел разглядеть сидевшего рядом Филипа.

Старика, похожего на льва, с неожиданно крепким для его лет телом.

—...Здравствуйте, генерал-лейтенант Филип.

— Здравствуй. Ты как, в порядке?

— Э... Да, в порядке.

— Вот это да. А я думал, с чёрнопламенным драконом в руке тебе уж точно будет не до порядка.

Услышав это, Оливер машинально посмотрел на правую руку.

Руку, туго перемотанную бинтами.

Стоило ему увидеть правую руку, как спутанный усталостью и болью разум начал собираться воедино, и он вспомнил, что произошло.

Воспоминания стали отчётливее — и боль тоже. Оливер невольно простонал.

Глядя на него, Филип снова спросил:

— На всякий случай спрошу ещё раз. Ты точно в порядке?

— Кажется... немного больно.

— Значит, и правда больно. Впрочем, это ведь не обычный ожог.

— Не обычный?

— Ожог, который не лечится даже священным искусством. Хотя именно поэтому мне и удалось вытащить тебя из Церкви Патер. Тебе ввели обезболивающее, а всё равно больно?

Оливер слегка наклонил голову. Вытащить? Что это ещё значит?.. Но сперва он всё же ответил:

— Насчёт обезболивающего не знаю, но больно.

— Понятно.

Филип кивнул, и в его взгляде мелькнула тревога. Похоже, у него были какие-то дела, но отдельно от этого он ещё и искренне беспокоился за Оливера. Оливер был ему за это благодарен.

— Генерал-лейтенант Филип...

— М?

— Этот чёрнопламенный дракон... Это такая магская шутка?

От столь внезапного вопроса Филип на миг остолбенел, потом хмыкнул и рассмеялся.

А затем сказал двум военным магессам, стоявшим у него за спиной:

— Видели? Вот это по-мужски. Даже болью наслаждается. Синоним — псих. Мне нравится.

Военные магессы выглядели ещё более ошарашенными, чем сам Филип.

И тут Оливер снова окликнул его:

— Генерал-лейтенант Филип.

— Потом отвечу. Так что перестань хрипеть и пока отдыхай. За врачом уже пошли, скоро придёт.

— Спасибо. Но я не об этом... С паладином всё в порядке? С госпожой Иоанной.

Похоже, и этот вопрос оказался для Филипа неожиданным — на лице у него проступило удивление.

— А, это...

Тук. Тук.

В тот самый миг, когда Филип собирался ответить, кто-то постучал в дверь.

Две магессы у него за спиной тут же насторожились и открыли дверь. За ней стояли двое мужчин в одеяниях священников.

— Вот как... Явились быстро.

При виде двух священников Филип не сумел скрыть ни раздражения, ни настороженности. Один из них улыбнулся.

— Слуги божьи не ленятся.

***

Двое священников появились внезапно.

Они долго и обстоятельно представлялись.

Из-за усталости и боли Оливер не очень-то понимал, что именно они говорят, но если вкратце — они, похоже, пришли справиться о его самочувствии. Заодно и кое-что спросить.

То ли из-за усталости, то ли из-за мутного сознания у Оливера не возникло особых мыслей, зато Филип без колебаний выразил раздражение за него.

— С ходу допрашивать больного, который только что пришёл в себя... Не кажется ли Вам, господин священник, что Вы немного спешите?

— За это я прошу прощения, генерал-лейтенант... Но обстоятельства слишком серьёзны, и я прошу отнестись с пониманием. Вы ведь знаете, что сейчас творится в городе?

Что в городе?

Даже с затуманенной головой Оливер насторожился.

Если подумать, Сгоревший говорил, что сожжёт город. А он не сумел его остановить.

Так город всё-таки сгорел?

Хм... Похоже, нет.

Если бы город и правда выгорел дотла, не могло быть ни того, что он лежит в палате, ни того, что Филип цел и невредим. Захоти демон этого по-настоящему, все бы сгорели заживо.

— А вот мне, в свою очередь, непонятно, почему именно Вы нас останавливаете, генерал-лейтенант. Это могут превратно истолковать.

Пока Оливер думал, священник с улыбкой попытался надавить на Филипа.

Филип тоже улыбнулся и тут же парировал:

— Превратно истолковать? Что Вы имеете в виду?

—...

— Дейв, или Зенон. Этот молодой человек — маг Башни, и нанял его лично я. К тому же он ранен. И с чего бы это мою заботу о его состоянии могли превратно истолковать?

— О, я совсем не это имел в виду.

— Вот как? Тогда что же именно Вы имели в виду?

—...

— И потом, Вы только что сказали о ситуации в городе, не так ли? Хорошо, что сказали. Потому что я этой самой ситуации толком не знаю. В городе вспыхнул чудовищный пожар, четверть города выгорела, множество людей сгорело заживо, а я почти ничего не знаю. Даже принц едва не оказался в опасности. И всё потому, что Ваша сторона не поделилась ни единой крупицей информации... Как бы это ни входило в полномочия Церкви Патер, Вам не кажется, что это уже чересчур?

Воздух натянулся, как струна.

И тогда Оливер заговорил:

— Генерал-лейтенант Филип.

— Что такое?

— Со мной всё в порядке. Я отвечу на вопросы священников.

—...Ты точно в порядке?

— Да.

Филип переспросил ещё раз, и когда Оливер ответил, больше спорить не стал и послушно отступил.

Он поверил Оливеру и проявил к нему уважение.

Когда Филип ушёл вместе со своими людьми, в палате остались только Оливер и двое священников.

Священники, видимо, не ожидали, что Оливер сам попросит Филипа удалиться, и потому посмотрели на него настороженно. Но вскоре взяли себя в руки и официально поприветствовали его. Оливер тоже принял приветствие и вежливо ответил.

— Благодарим Вас за то, что приняли нас. И ещё раз просим прощения за столь внезапное вторжение, несмотря на Ваше состояние.

— Ничего... Но, похоже, в городе случилось что-то серьёзное. Что произошло?

Это уже спросил Оливер.

Он и сам впустил их потому, что хотел кое-что узнать.

— Вы не помните?

— Я потерял сознание посреди всего. Да и в голове сейчас всё вперемешку.

Это была правда.

После того как он вошёл в заброшенную шахту, произошло слишком многое, и теперь у него в голове всё перепуталось.

Он встретил Фана, встретил демона, а потом даже на миг прожил жизнь Дункана — через один из фильгаретов.

А потом потерял сознание.

«...А печенье я съел?»

У Оливера кружилась голова.

Казалось, если как следует отдохнуть, всё придёт в норму. Но, с другой стороны, это означало, что сейчас до нормы ещё далеко.

Священники глядели на него с подозрением, но и до конца заподозрить не могли.

Даже с первого взгляда было ясно: состояние у него ужасное.

Первым заговорил священник номер один — худой как щепка, будто всю жизнь не делал ничего, кроме чтения книг.

— Тогда я спрошу коротко.

— Да.

— Вы помните, почему потеряли сознание?

— Я потерял сознание во время боя со Сгоревшим.

Оливер ответил без малейших колебаний.

— Это и есть тот демон, которого Вы встретили?

— Да.

Священники переглянулись.

Потом тот же священник снова спросил:

—...Вы можете описать его внешность?

Чувствуя, как в руке снова пульсирует боль, Оливер ответил:

— Хм... Он был похож на сгоревшего человека. И был очень силён.

— Очень силён?

— Да.

Ответ Оливера был коротким и простым.

И это было чистой правдой.

Сгоревший был чудовищно силён.

Одним выдохом он сжёг насмерть пинкмена, игнорировал даже священное искусство, а одним только взглядом и голосом превращал людей заживо в соляные столбы и взрывал их насмерть. О том, что чёрное колдовство на него не действовало, и говорить нечего.

Честно говоря, Оливер даже не был уверен, что к нему вообще уместно применять слово «силён».

«Сильным» всё же называют того, с кем бой хотя бы возможен.

А здесь не было и этого.

«Если бы он с самого начала не сдерживался, никакого боя вообще бы не получилось».

Так или иначе, Оливер совсем коротко и ясно объяснил, насколько огромной была сила демона и насколько бесполезными оказались все попытки сопротивления.

— Даже священное искусство паладина не подействовало. Я тоже сопротивлялся, но это ничего не дало.

— Понятно... Господин Дейв. Я должен сказать Вам кое-что важное. Прошу, выслушайте внимательно.

—...Да? Говорите.

— То, что Вы видели, было не демоном.

—...Что?

Оливер отозвался с запозданием на целый удар сердца.

Настолько неправдоподобно это прозвучало.

— Повторяю ещё раз. То, что Вы видели, было не демоном.

—...Простите, но я видел демона.

— Нет.

Ответ священника прозвучал жёстко и безапелляционно.

Оливер склонил голову набок.

Он совершенно перестал понимать, куда вообще ведёт этот разговор.

Священник продолжил:

— Господин Дейв, Вы были без сознания последние трое суток.

— Трое суток?

— Да. С того момента, как паладин Иоанна вынесла Вас на себе, и до сих пор. Пока Вы были без сознания, госпожа Иоанна рассказала нам, что произошло.

— И что именно она сказала?

— Что Фан, Вечный Ребёнок, провёл ритуал зловещего проклятия.

Оливер нахмурился.

Ритуал зловещего проклятия...

Это было не совсем неверно, но и правдой в полном смысле не было.

— Тогда то, что я видел, было...

—...Сном, надо полагать.

Вмешался молчавший до того священник номер два.

В отличие от худощавого священника номер один, этот был сложен едва ли не мощнее паладина, и жизненной силы в нём тоже было предостаточно.

— Вы были без сознания три дня. Неудивительно, если сон и явь у Вас спутались.

Оливер молча поднял свою обожжённую правую руку.

—...Сказали, эту рану Вам нанёс Фан.

— Простите, я, может, и человек не слишком умный, да и голова у меня сейчас мутная, но сон от яви я отличить могу.

Лишь теперь Оливер окончательно понял, о чём они говорят.

Они собирались скрыть сам факт появления демона.

И именно поэтому он не мог их понять.

Зачем скрывать настолько важную вещь?

— Вы пришли ко мне именно ради этого?

— Да. И ещё у нас к Вам есть одна просьба.

— Какая?

— Мы хотели бы, чтобы Вы никому не рассказывали ни о том, что видели, ни о том, что сочли увиденным во сне.

— Почему я должен это делать? Если это просто сон.

— Чтобы не допустить смуты.

— Смуты?

— Да. Чуть раньше Вы спрашивали, случилось ли в городе что-то серьёзное, верно?

— Да.

— Случилось очень серьёзное. Начиная с того дня, когда вы вошли в заброшенную шахту, вода по всему городу стала красной, затем произошло странное нашествие лягушек, а в конце вспыхнул гигантский пожар. Прежде всего — в густонаселённых жилых районах и промышленной зоне.

Священник номер два сделал короткую паузу и продолжил:

— Из-за этого в городе множество погибших, раненых и людей, оставшихся без крова. Иными словами, царит самый настоящий хаос. Вдобавок повсюду гуляют всевозможные теории заговора, которые лишь подогревают страх и смятение. И если в такой ситуации кто-то скажет, что видел демона — этот город превратится в ад.

Ого. Звучало убедительно.

Тем более что всё это было правдой.

— Поэтому мы и просим Вас об этом. Разумеется, не бесплатно. Нам известно, как много Вы сделали ради этого задания. Вы получите вознаграждение, соответствующее Вашим заслугам. Однако...

— Однако?

Оливер посмотрел священнику в глаза и на его эмоции.

Формально это была просьба.

По сути — наполовину угроза.

Будь у них такая возможность, они бы расправились с ним прямо сейчас.

Оливер ненадолго задумался и заговорил:

— Я тоже могу попросить Вас об одном?

— Попросить... о чём? О чём именно?

— Могу я увидеть госпожу Иоанну? Хочу узнать, цела ли она.

— Почему Вас это так интересует?

— Потому что моей задачей было помогать паладину. Я хочу убедиться, что выполнил её как следует.

Оливер сказал абсолютно верную вещь.

В заброшенную шахту он шёл именно затем, чтобы помогать паладину.

Слова эти оказались для священников неожиданными.

Они переглянулись и вскоре кивнули.

***

Топ. Топ. Топ. Топ.

Один из священников шёл по белоснежному мраморному коридору.

Он служил при Священном Престоле. Пройдя мимо огромной статуи, он остановился перед дверью, украшенной золотом.

Священник замер, привёл себя в порядок и уже собирался постучать.

Но в этот самый миг из-за двери донёсся исполненный достоинства голос:

— Входи.

Голос уже заметил его приход.

Впрочем, удивляться было нечему.

Человек за этой дверью был одним из тех, кто фактически управлял Церковью Патер.

— Ваше Высочество.

Священник открыл дверь и вошёл.

Внутри он увидел огромную фреску, изображавшую ангела, изгоняющего демонов и языческих богов, а на фоне этой фрески — сидящего громадного лысого мужчину.

Его звали Родерик Бор.

Один из нынешних высших сановников Церкви Патер, кардинал-священник, ведающий финансами Священного Престола, и бывший паладин.

Как и всегда, он вёл войну с чудовищной грудой бумаг.

— С Нового континента пришло сообщение. Тот фиксёр очнулся и согласился выполнить нашу просьбу.

Под «тем фиксёром» подразумевался не кто иной, как Дейв Лайт, фиксёр Т-района Ланды.

Фиксёр, который успел отметиться во всех крупных недавних событиях.

Вопрос был крайне важный, но Родерик не выразил ни удивления, ни радости.

В конце концов, всё это было лишь одним шагом на пути к великому делу. Не стоило ни радоваться, ни огорчаться по каждому поводу. Впрочем, раз всё уладилось, это уже было хорошо.

Родерик продолжил писать бумаги.

Священник подошёл ближе и прошептал ему на ухо:

— Ваше Высочество. Позволите сказать несколько слов?

— Говори.

Несмотря на гору работы и занятость, Родерик не нахмурился и позволил высказать совет.

Потому что порой верность покупается не материальной наградой, а одним лишь словом.

— Благодарю, Ваше Высочество... Не лучше ли не полагаться на столь ненадёжную просьбу, а решить всё наверняка?

Священник понизил голос ещё сильнее.

Он предлагал убрать Дейва.

Пусть сказано это было из верности, но звучало всё равно смешно.

Обычный священник, да ещё и не бывший паладин, советует убить человека.

Как и всегда, храбрость рождается из невежества.

— В этом нет нужды. Я уже наводил справки о фиксёре Дейве. У него стопроцентная успешность заказов и безупречная репутация. Если он сказал, что выполнит просьбу, значит, выполнит.

Это была правда.

После доклада Галахаута Родерик не спеша, по разным каналам, тщательно собрал сведения о фиксёре Дейве Лайте.

Загадочный фиксёр, который несколько лет назад внезапно появился в Ланде.

То ли маг Башни, то ли экспериментальный образец Башни — о его прошлом не было известно почти ничего. Но благодаря выдающимся способностям, поразительной хватке в делах, твёрдой надёжности и, при всём этом, отсутствию лишней привередливости он мгновенно прославился.

Наиболее распространённая оценка сводилась к одному: человек, чьих намерений не понять.

И неудивительно.

Он пришёл в подпольный мир, где можно умереть в любую ночь, но не выказывал ни особых амбиций, ни жадности, ни заметной линии поведения.

Впрочем, при всём этом ходили и другие слухи — что у него в любовницах женщина из высшего общества и что он регулярно наведывается в бордель.

А в последнее время стали говорить и вовсе другое.

Мол, начиная с того, что он убил друида, которого называли живой легендой Ланды, он уже открыто показал свои амбиции.

Говорили, что, проявив поразительную хватку, он пошёл на сделку с Комитетом против застройки, занялся редевелопментом X-района, подтянул выращенную на стороне организацию, затем слил её с Файтер Крю и одним махом обеспечил себе собственную организацию и сферу влияния.

Более того, в процессе он в одиночку внезапно атаковал и подавил Энджоймента — сильнейшего из конкурентов, — показав настолько подавляющий результат, что все прочие мелкие силы сами склонили головы.

От бездумного рядового фиксёра до честолюбца с поразительным терпением и расчётом.

Во всём этом не было ни капли последовательности.

Сплошное противоречие.

— Раз так, тем более его следует убрать, разве нет? Пусть не убийством, но ведь у нас есть доказательства, позволяющие его арестовать? Я имею в виду ту сектантскую организацию. Этого хватит, чтобы прижать не только его, но и старого льва из дома Лоэр, который сейчас его покрывает.

Священник имел в виду спецавто фирмы B, которое Дейв оставил после себя.

И впрямь, этого было бы достаточно, чтобы связать делом не только Дейва, но и Филипа Лоара.

Но не сейчас.

— Если сделать это сейчас, столкновения с Королевством, Башней и Ландой не избежать. И даже с тем стариком тоже... Пока что нет нужды перегибать.

— Но...

— Не о чем беспокоиться. Жизнь информации — в тайминге. Если переживём именно этот момент, слова чёрного мага уже ничего не будут значить. Нужно лишь переждать сейчас. А если нет — займёмся этим тогда. Понял?

После твёрдых слов Родерика священнику оставалось только кивнуть.

— Да, Ваше Высочество.

— Кстати, как там Бонипа?

— Его всё ещё лечат. Мы роемся в древних текстах, пытаясь исцелить его раны...

Родерик прекратил писать.

— А. Не об этом. Ему всё ещё продолжают читать молитвы?

— А... Да, Ваше Высочество. Ему по-прежнему читают молитвы о благородной жертве. О том, что жертва поистине прекрасна и возвышенна, и что иногда она неизбежна.

Родерик вновь взялся за бумаги.

— Хорошо. Пусть продолжают. Чтобы он и сам стал возвышенным. Чтобы противостоять демону, нужен настоящий Сын ангела.