Долгожданное восстание (2)

— Я спросил, что вы тут делаете.

Повар-людоед снова задал вопрос многочисленным ученикам и ученикам их учеников, окружившим его.

У каждого в руках был кухонный нож, а в глазах стояли недовольство и ярость.

С первого взгляда было ясно: дело неладно.

И всё же Повар-людоед, ничуть не смущаясь, ел стоявший перед ним роти де кюис. Целый кусок мяса, без остатка.

Для одного человека — слишком много.

Но даже так он, орудуя вилкой и ножом, отрезал большие куски хорошо прожаренного толстого мяса и ел. Очень аккуратно.

Звяк. Звяк.

В ресторане, где на дверь уже повесили табличку, а шторы опустили, полностью отрезав зал от внешнего мира, раздавался лишь звон посуды.

Покончив с громадным куском мяса, Повар-людоед запил его блади-вайном, выдержанным на смеси человеческой крови и виноградного вина.

— Как Вам вино, господин?

— Великолепно. Невинная дева, тридцатилетняя выдержка?

— Да. Я специально отобрал его в одном из заведений, которыми управляю.

Ответил мужчина, стоявший впереди всех остальных, окружавших Повара-людоеда.

Его звали Ромен. Прямой ученик Повара-людоеда: такой же широкоплечий, крепко сбитый и так же опрятно одетый.

— Хорошо содержал.

— С тех пор как Вы доверили его мне, я вкладывал в него всю душу. Это была важная точка. И в денежном смысле, и в политическом.

Повар-людоед не стал этого отрицать.

Блади-вайн был одним из крупнейших источников дохода его организации и одним из главных подношений, которыми они подкупали верхушку общества не только в Галлосе, но и в соседних странах.

Потому что это чудесное вино, усиливавшее не только вкус жизни, но и здоровье, половую силу и красоту, нельзя было достать ни за какие деньги.

Именно поэтому Повара-людоеда из Чёрной Руки не трогали, хотя он почти в открытую обосновался в Галлосе.

— Но теперь всё кончено. Я потерял эту драгоценную точку. Отдал её заморским тварям... Точку, которой управлял целых пятьдесят лет.

Голос Ромена звучал холодно, но за этой холодностью буквально сочились и привязанность к той точке, и ярость от её утраты.

И это было естественно. С виду та точка была мелкой, но на деле стоила колоссально много.

Да и дело было не только в цене. Это было место, которое он растил своими руками. Тут невозможно было не разъяриться.

Все ученики Повара-людоеда были выходцами из низов. Людьми, которых до тошноты достало, что у них вечно отнимают своё.

Потому все здесь понимали этот гнев. Все, кроме одного — самого Повара-людоеда.

— И что?

Настолько равнодушная реакция, что все онемели.

—...Это можно было остановить. Точку можно было сохранить. Если бы выступил я сам, а не мои ученики, я бы перебил этих наглых выскочек из Магической башни и пустил их на мясо. Но Вы не позволили, господин.

— Недоволен?

Повар-людоед спросил это, наливая себе блади-вайна.

— Не только я. Все здесь потеряли точки, которыми управляли. Кто — Университету Локюлли, кто — полиции, кто — армии. Из-за того, что Ваша младшая сестра самовольно устроила...

Пах!

Не успел Ромен договорить, как стоявшие перед Поваром-людоедом бутылка и бокал взорвались, будто их разнесло изнутри. Видимо, они откликнулись на его эмоции, и потому алый, как кровь, блади-вайн действительно брызнул по столу и полу, словно кровь.

— Жалко... Договаривай.

Воздух изменился.

Десятки учеников и учеников их учеников Повара-людоеда напряглись.

За последние сто лет он почти ни разу не показывал, как сражается, но даже так одно его имя нельзя было сбрасывать со счетов.

Один из четырёх Пальцев Чёрной Руки.

«Пусть так, но это ведь всего лишь старая слава. Наверняка преувеличение...»

Подбодрив себя, Ромен всё-таки заговорил:

— Я хочу спросить о плане... Почему, настроив против себя полицию, армию, Университет Локюлли и даже Магическую башню, Вы до сих пор ничем толком не ответили? Скоро сюда явятся и паладины. Если всё так и продолжится, потери будут слишком велики.

Ромен озвучил то, что хотели спросить все остальные.

Что их втянуло в историю из-за самоуправства младшей сестры Повара-людоеда, они ещё могли стерпеть. Но вот поведение самого Повара-людоеда, который продолжал бездействовать, хотя ущерб лишь накапливался, терпеть уже было невозможно.

Они стали чёрными магами, пожирающими людей, чтобы вырваться из страха смерти и вкусить благословения этого мира.

Но ответ Повара-людоеда был лишь жесток.

— С какой стати я должен это объяснять скоту?

Глаза Ромена широко распахнулись.

Ведь он хранил верность Повару-людоеду весь срок, какой живёт человек — от рождения до смерти.

—...Мы посвятили себя Вам, господин.

— Скот тоже служит человеку. Вол пашет поле, свинья приносит приплод, курица несёт яйца, лошадь таскает поклажу. Но человек что, благодарит скот?

Все в ресторане инстинктивно поняли: это не издёвка.

Оттого слова звучали ещё жесточе.

— Нет. Когда он больше не может пахать, приносить приплод, нести яйца или возить груз, его не благодарят. Его режут на мясо. На еду к столу, на лакомство для собак.

— Вы хотите сказать, что мы — скот?

— Разумеется. Ты ведь сам решил стать моим скотом в обмен на силу и бессмертие, став моим учеником.

— Да. Так и было. Именно так.

Ромен кивнул и выпустил по всему ресторану ману, накопленную пожиранием множества магов и носителей маны.

Колоссальная мана плотным слоем окутала немаленький ресторан и одновременно вызвала короткий провал восприятия, который обычный человек даже не заметил бы.

Миг — настолько короткий, что даже человек с отличной реакцией лишь успел бы моргнуть. И в этот миг, возможно лишь показалось, на мгновение словно исчезла гравитация.

— Значит, магия телепортации. Одна из пространственных магий.

Сказал Повар-людоед, сразу распознав технику, которую применил Ромен.

После этого он при помощи маны раздвинул шторы, закрывавшие окна ресторана.

Шорх.

И странное дело: за окном открылся не городской пейзаж, а лес.

— Лес за пределами Равили?

— Именно.

— Неплохо придумано.

Сказал Повар-людоед.

И впрямь неплохо. Соорудить здание, точь-в-точь как ресторан, поднять пространственную синхронизацию, а потом использовать его как катализатор для телепортации.

Подготовка потребовала бы немало времени и денег, но как способ стабильно применять сложную пространственную магию это было весьма хорошо.

— Благодаря этому можно нападать, не оглядываясь ни на кого.

Повар-людоед сказал это так, будто речь шла о чужом деле.

Случайно или нет, но стоило ему закончить, как другие ученики, ждавшие неподалёку, окружили здание.

Их было около сотни.

Идеальная расстановка.

Заманить Повара-людоеда в ресторан восьмого района, где нельзя поднимать шум, усыпить его бдительность, а затем магией пространства, которую готовили месяцами, мгновенно изолировать в безлюдном месте и взять в кольцо.

Такое было бы невозможно без огромных затрат времени, денег и без всеобщего недовольства Поваром-людоедом.

— Мы сказали, что готовы стать Вашим скотом, чтобы изучить чёрную магию. Но это не значит, что мы согласны, чтобы с нами и впрямь обращались как со скотом.

— Скот не становится скотом, потому что мечтает им стать. Он становится скотом, потому что у него нет силы.

То ли слова задели его, то ли ещё что, но невозмутимый Ромен дёрнулся и подал знак.

По этому знаку предатели, окружившие Повара-людоеда, разом вложили в кухонные ножи свою ярость и ударили ими в него.

Шшшрах!!

В тот миг, когда десятки чёрных лезвий устремились к Повару-людоеду, бушевавшие внутри него эмоции задрожали, как волна, и вырвались наружу в виде гигантских клинков, мгновенно сметая всё вокруг.

Несколько серповидных лезвий, точно акулы, поплыли по воздуху и накрыли не только предателей поблизости, но и пробили пол, потолок, даже стены ресторана, достав предателей снаружи.

Одного-единственного ответного удара хватило, чтобы вокруг брызнула кровь, а отсечённые руки и ноги покатились по сторонам.

Все, кто оказался в пределах действия этих чёрных лезвий, были задеты, так что даже невозможно было понять, сколько именно ранений каждый получил. При этом немалая часть из них получила урон, превышавший предел их регенерации, и их тела тут же начали разваливаться.

Всех охватили шок и ужас.

Они знали славу своего господина и понимали, что он силён, но чтобы устроить такое, даже не вставая с места...

Но дело уже было сделано. Отступать было слишком поздно.

Бывшие ученики и ученики их учеников Повара-людоеда немедленно наложили на свои тела мощную чёрную магию и бросились на него.

Одни раздулись, словно великаны, с чудовищно разросшимися костями и мышцами. Другие, не увеличиваясь в размерах, лишь уплотнили плоть, почернев до багрового оттенка, и рванули вперёд, точно хищники.

Каждый по отдельности был бы опасным бойцом где угодно.

Но всё это ничего не значило.

Повар-людоед вытащил спрятанный в рукаве французский нож и взмахнул им — и мышцы, твёрдые как камень, и кости, крепкие как стальной каркас, и кожа, похожая на доспех из ороговевшей брони, всё это разрезалось, как пудинг.

От их подавляющего численного превосходства не осталось и вида.

Удивительнее всего было то, что Повар-людоед не сдвинулся ни на шаг.

— КРРРААААААААА!!!

Среди замешкавшейся толпы что-то огромное, гибкое, как змея, и быстрое, как молния, понеслось к Повару-людоеду.

Это был волк на двух ногах.

Крайне нескладный волк.

— Оборотень?

Повар-людоед отреагировал и легко взмахнул ножом.

Тот громадный зверь, будто наспех слепленный из человека и волка, двигался неожиданно быстро для своей туши: уклонился от лезвия Повара-людоеда и уже собирался пустить в ход клыки и когти, усиленные чёрной магией.

Хлюп!

Вот только в следующий миг его живот уже был пробит коротким ножом, который Повар-людоед успел выхватить.

— Кхек...!

Нескладный оборотень ростом далеко за три метра замер, будучи пронзён маленьким лезвием, и не смог даже шевельнуться.

Его тело сковала чёрная магия «Скованность», наложенная на клинок. Разглядывая громадного, но криво собранного оборотня, Повар-людоед сказал:

— Это не химера, а настоящий оборотень. Я ведь никого таким не кормил. Как ты вообще сумел провести пожирание?

На вопрос Повара-людоеда оборотень всё же сумел ответить — лишь благодаря своей звериной живучести и регенерации.

— Мой младший...! Мой младший, которого раздавило камнем, когда он вёл машину...

Хрясь!!

Не успел оборотень, чьё чудовищное лицо пыталось изобразить человеческое выражение, договорить, как Повар-людоед медленно поднял нож вверх.

Кожа оборотня, державшая даже пули, разошлась до смешного легко, и наружу хлынули кровь и внутренности.

Шлёп.

По полу расползлась лужа крови, рядом валялись куски кишок.

Повар-людоед как раз размышлял, стоит ли это подбирать, когда вдруг над ним легла тень, закрывшая ему голову.

Подняв взгляд, он увидел это.

Великана.

Ростом не меньше двадцати метров.

Словно гора на двух ногах. И ещё удивительнее было то, что и этот облик тоже не был дешёвкой, искусственно слепленной магией.

— Значит, ты сожрал настоящего великана.

Сказал Повар-людоед, глядя на предателя, превратившегося в гиганта.

Похоже, тот не сумел поглотить его как следует, и потому внешность вышла перекошенной. Особенно нижняя часть тела — будто недоделанная, незрелая.

Пожирание провалилось. В лучшем случае — половинчатый успех.

Но как ни крути, великана он всё-таки сожрал.

Как и вымершего оборотня, которых уже нет в этом мире.

А значит, напрашивался только один вывод.

Он открыл разлом, призвал существо из иного мира и сожрал его.

— Я тебя этому не учил, а ты всё же справился.

— Мы... больше... не... скот...!!!

Предатель, кое-как переваривший великана, взревел, вздувая жилы на лбу и шее.

Благодаря великанским голосовым связкам этот рёв, совсем не похожий на человеческий, прокатился по всему лесу. Предатель поднял руку гиганта и обрушил её вниз.

Рука великана, обладавшего подавляющими размерами, весом и массой, одним своим движением скручивала воздух вокруг, рождая потоки ветра, и, став настоящим бедствием, рухнула к земле.

Ударную волну, разрывавшую воздух, было видно невооружённым глазом. И стоило остальным предателям, обладавшим почти бессмертной регенерацией, увидеть это, как они кинулись прочь.

Они инстинктивно поняли: если попасть под удар такой силы, регенерация уже не спасёт — смерть будет мгновенной.

Из всех бегущих лишь Повар-людоед остался на месте.

С интересом он переложил нож из правой руки в левую, сжал свободную руку в кулак и ударил навстречу бедствию, падавшему ему прямо на голову.

━━━━━━━━━!!!!!

Когда кулак столкнулся с кулаком, разнёсся неописуемый грохот, и ударная волна, похожая на приливную, рванула во все стороны, ломая деревья и вырывая их с корнем.

Мощь была такой, будто и вправду рухнул метеорит.

Но ещё страшнее самой силы был итог.

Итог столкновения кулака с кулаком.

К изумлению всех, разбился не кулак Повара-людоеда, а кулак предателя, превратившегося в гиганта.

— Кр... аааа... агх!!!

Гигант завопил так, что лес заходил ходуном, прижимая к себе разлетевшийся вдребезги кулак. А Повар-людоед стоял, гордо ступив на обломки этого кулака.

Словно ничего не произошло.

Из ущерба у Повара-людоеда было лишь то, что одежда запылилась, а правый рукав чуть-чуть надорвался от ударной волны.

— А ведь это была летняя лимитка.

Пробормотал Повар-людоед с сожалением.

Картина была поистине непостижимой.

Он ведь не усиливал удар никакой чёрной магией — использовал только чистую физическую силу. Как тогда мог получиться такой результат?..

От зрелища, выходившего за пределы понимания, более сотни предателей оцепенели.

От одной лишь грубой силы Повара-людоеда.

И стоило всем представить, что будет, если он ещё и усилит тело чёрной магией ветви болезней, как воображение тут же обернулось страхом.

— Не трусьте...

Заговорил единственный среди предателей, кто не испугался.

Это был Ромен.

Даже его внешность, как прямого ученика Повара-людоеда, уже изменилась.

Он вырос втрое, кожа местами покрылась красной чешуёй, на голове выросли грубые рога, а руки и ноги стали напоминать конечности гигантской рептилии.

— Червя, что ли, сожрал?

С издёвкой бросил Повар-людоед, глядя на Ромена.

Но Ромен пропустил насмешку мимо ушей.

Он раскрыл пасть и втянул в себя воздух вокруг.

Огромная масса воздуха собралась в его раздувшейся груди, а в то же мгновение красная чешуя зловеще засветилась, будто расплавленный металл, и начала излучать чудовищный жар.

Хотя было ещё лето, в воздухе уже проступал дым.

Чем выше поднималась температура, тем сильнее пересыхала земля вокруг, и даже деревья начали желтеть и скручиваться.

— Прочь!

Закричали другие чёрные маги, почувствовав неладное.

Но было уже на шаг поздно.

Стоило прозвучать крику, как Ромен выдохнул — дыхание, сотканное из пламени и бури.

Это было такое исполинское пламя, что назвать его просто красным уже не поворачивался язык. Оно пожирало всё перед собой так, будто было способно сжечь даже гору.

Бесчисленные деревья, камни, землю, озеро — даже собственных товарищей.

Всё в одно мгновение обратилось в пепел.

Всё, кроме одного — Повара-людоеда.

Он в лоб прошёл сквозь пламя и в одно мгновение миновал Ромена, ставшего драконочеловеком.

Кап... Кап... Хруст. Хруст.

— Вкусно.