Экзамен (1)

Оливер молча развернулся и шагнул.

Он почувствовал, как Паппет, Непреклонное Колено и Лилит уходят.

Они сразу двинулись с места, опасаясь, как бы Оливер не передумал.

Учитывая его нынешнее состояние, это было вполне возможно.

Но, вопреки их опасениям, Оливер ничего не сделал.

Он просто пошёл дальше.

Это не было какой-то особой милостью.

Просто у него резко пропало желание доводить разум Паппета до предела.

При виде обвисшего, будто и впрямь кукла, Паппета, прошлого Непреклонного Колена и Лилит у него просто пропало это желание.

Поэтому Оливер решил просто отпустить их.

В конце концов, если бы захотел, он мог бы в любой момент схватить их снова.

На первый взгляд мысль была высокомерной, но для нынешнего Оливера в ней не было ничего невозможного.

И потому, даже поймав рыбу, что собиралась устроить конец света, Оливер просто отпустил её и вышел из Башни магии.

— Всё кончено?

Когда Оливер вышел наружу из Башни магии, развороченной схваткой с Паппетом, к нему обратился Кевин.

— А.

При виде Кевина и бесчисленных магов, студентов Башни магии и прочих наёмных работников рядом с ним Оливер невольно издал звук.

Только сейчас он вспомнил, что во время боя с Паппетом, чтобы те не мешали, выставил их наружу — но всего лишь за пределы Башни магии.

Официальные маги, студенты, служащие.

Их было так много, что они почти окружили Башню магии, и вся эта огромная толпа смотрела только на Оливера.

Кажется, нечто подобное с ним уже бывало.

Когда он впервые пришёл в Башню магии, когда стал сотрудником профессора Кевина, когда раскрылась личность тёмного мага Дейва.

И всякий раз на него были устремлены бесчисленные взгляды.

Разница была лишь в том, что раньше на него смотрели с подозрением, презрением и враждебностью, а теперь — с напряжением, страхом, покорностью и благоговением.

Так смотрят на абсолютного сильнейшего, чью силу они даже не способны понять.

Поэтому они не смели сказать ни слова и только ждали, что Оливер ответит на вопрос Кевина.

Поймал ли он Паппета.

К сожалению, их ожидания очень скоро разбились.

— Всё-то кончилось, но я его упустил.

— Паппета?

— Да. Мне не хватило сил, и я ошибся.

Оливер, сам отпустивший Паппета, нагло солгал.

Впрочем, окружающие тоже всё понимали.

Они ведь видели ослепительно-белый свет, вспыхнувший в самом сердце Башни магии.

В тот краткий миг, который не описать даже словом «мгновение», этот свет поглотил Ланду и, что поразительнее всего, в одно мгновение обратил в пепел армию мертвецов, вторгавшуюся по всей Ланде.

Даже сам процесс горения был пропущен.

Это уже выходило за пределы магии и относилось к области чуда, и они с полной естественностью были уверены, что сотворил это Дровосек Дейв.

Когда происходит нечто невозможное, люди называют это чудом.

И такой Оливер упустил Паппета?

С какой стороны ни посмотри, напрашивался лишь один вывод: это ложь.

А за этим выводом неизбежно следовало подозрение.

Зачем он вообще отпустил Паппета?

Пока в сердцах людей Башни магии прорастали страх и сомнение, Кевин открыл рот.

— Понятно. Я понял.

Он сказал, что верит словам Оливера.

Точнее, он сказал, что верит Оливеру, даже когда тот лжёт.

Самого Оливера чувства Кевина, похоже, нисколько не заботили.

В доказательство он никак не отреагировал на его ответ и лишь пристально посмотрел влево от Кевина.

Под этим тяжёлым взглядом, будто видящим всё насквозь, стоявшие рядом с Кевином люди один за другим расступились.

И вскоре показались Ярели Айсай и её бабушка Тильда Айсай, прежде скрытые живой стеной.

Любопытно, что Тильда лежала на земле с заледеневшими обеими руками, а Ярели прижимала её и удерживала.

Учитывая, что одна была бабушкой, а другая внучкой, картина выходила довольно странной, но, увидев их, Оливер понял, что произошло.

И всё же он спросил.

Ему хотелось услышать это из уст самой Ярели.

— Это Вы её обезвредили, госпожа Ярели?

— …Да.

— Но разве внутри Башни магии Вы не спасли свою бабушку?

Когда военные маги начали поглощаться плотью, призванной Паппетом, Тильду тоже едва не втянуло.

Тогда Ярели успела вмешаться буквально в последний момент, и Тильда выжила.

И всё же теперь именно она обезвредила собственную бабушку.

Причина была проста.

— Бабушка пыталась напасть на Архива. Поэтому я её обезвредила.

Так и было.

Когда плоть Паппета попыталась поглотить окрестных магов, Оливер вышвырнул всех из Башни магии, чтобы они не попали под удар.

Но Тильда даже в такой обстановке попыталась внезапно атаковать Кевина.

Оливер мог её понять.

Её сговор с Паппетом раскрылся, а потом даже сам Паппет её бросил.

Для неё это был единственный шанс выжить — отнять хотя бы силу Архива.

И для её рода тоже.

Но в итоге её решение привело лишь к тому, что её же скрутила собственная внучка.

Тильда, похоже, до сих пор не могла принять эту реальность.

Лежа с заледеневшими руками, она сорвалась на внучку, которая её обезвредила.

— Да как ты вообще…! Ты…

— Тс-с.

— …!

Оливер приложил палец к губам, и Тильда тут же замолчала.

После этого Оливер, заткнувший ей рот, спросил Ярели:

— Вы впечатляете. Разве Вы не любили свою бабушку?

— …Люблю. Но так правильно. За грехи, которые совершил мой род, должна расплатиться я.

Ярели сказала это совершенно искренне.

Как внучка, она хотела сама искупить грехи своей бабушки.

И то, что она обезвредила Тильду, было лишь одним из проявлений этой решимости.

Выслушав её, Оливер молча кивнул и снова пошёл вперёд.

Когда перед Оливером безмолвно расступились, Кевин спросил:

— И что ты теперь собираешься делать?

— Я хочу поступить так, как Вы мне советовали, профессор Кевин. Хочу понять, чего сам хочу.

***

Ответив на вопрос Кевина, Оливер покинул это место и пешком направился к отелю, о котором говорила Лилит.

Он и так знал, где тот находится, и мог сразу перейти туда сквозь пространство, но не стал.

Ему хотелось оглядеться по сторонам.

Быть может, он просто боялся.

Боялся слишком рано встретиться с Кентом.

Как бы там ни было, Оливер сделал большой крюк и осмотрел Ланду.

Хотя смотреть было почти не на что.

Ланда всё ещё стояла в мёртвой тишине, будто война не закончилась.

Люди заперлись по домам и не выходили наружу, так что улицы были не просто пустынны — они казались вымершими, словно город-призрак.

В каком-то смысле это даже было величественно.

Величайший город мира, славящийся чудовищной плотностью населения, стоял с пустыми улицами.

Это само по себе выглядело как чудо.

Впрочем, сказать, что человеческого присутствия не было совсем, тоже было нельзя.

Иногда из окон на Оливера поглядывали люди.

Большинство из них были простыми жителями и не знали, что Оливер — это Дровосек Дейв, но то ли интуицией, то ли инстинктом выживания понимали: перед ними не обычный человек.

И тут же скрывались обратно в доме.

Впрочем, это и неудивительно.

Когда весь город, оцепенев от ужаса, затаился в молчании, одинокий человек, идущий по улице так уверенно, и впрямь казался чем-то ненормальным.

— Вы тоже согласны, верно?

Посреди пути Оливер остановился перед одним переулком и задал этот вопрос.

В глубине переулка стояли Пандора в трупной кукле и Ив в фальшивом теле.

Обе, словно провинившись, опустили головы и почтительно сложили руки перед собой.

И неудивительно.

Пока Оливер сражался с Паппетом, они провалили поручение — разыскать в Ланде Лилит и схватить её.

— Простите, Отец.

— Мы не справились с поручением, которое Вы нам дали.

Пандора и Ив извинились.

Однако Оливер отреагировал равнодушно.

— Ничего страшного. Это ведь я сам в одностороннем порядке попросил вас об этом. Хотя называть это провалом не совсем правильно.

— ……

— Провал — это когда не хватило сил или подвели обстоятельства; если отпустить по собственной воле, это не провал. Разве что отказ.

Пандора и Ив снова закрыли глаза и промолчали.

Потому что Оливер говорил правду.

Лилит и правда находилась в трупной кукле, сделанной из Гретель, младшей сестры Повара-людоеда, и потому обладала большой силой.

Но прежде всего Лилит была одной из Ив (Eve) — искусственных духов Мирового древа.

Поэтому, если бы Пандора и Ив объединились, они вполне могли бы подавить Лилит.

Если бы соприкоснулись телами и вступили в борьбу за контроль как Ив.

Потому что Лилит была одной из самых слабых среди трёх Ив.

Самым маленьким осколком из ранних Ив, которых когда-то разбил Оливер, — той самой Ив, что ради выживания пожирала и поглощала остальных сестёр.

Именно поэтому Оливер и поручил Пандоре с Ив схватить Лилит.

И, увидев их сейчас собственными глазами, понял: они её отпустили.

— Вы её пожалели?

Оливер спросил, почему они отпустили Лилит.

В его голосе не было допроса — лишь искреннее любопытство.

Пандора и Ив, будто заранее ожидавшие этого вопроса, сразу кивнули.

— Да. Простите.

— Не за что просить прощения. Я ведь тоже её отпустил. И целых два раза.

Один раз — когда в Башне магии украли проект.

И второй — сейчас.

Итого дважды.

Причиной была его личная вина.

В самом начале Ив, Пандора и Лилит родились от одного раздражённого взмаха руки Оливера, и после этого он бросил их без присмотра.

Пандора и Ив были достаточно крупными осколками, чтобы поддерживать себя самостоятельно, поэтому выжили без особых трудностей.

Но Лилит такой не была.

Из-за этого она много раз оказывалась в опасности, а потом встретила Паппета и смогла выжить.

Выходило, что Оливер в каком-то смысле просто бросил её.

Пусть он и не знал об этом, оправданием это не служило.

Орфаны из приюта тоже бесчисленное множество раз оказывались выброшенными точно так же.

Поэтому Оливер и не думал упрекать Пандору с Ив.

Ему было просто любопытно.

— Можно спросить, почему именно вы её пожалели? Потому что она такая же Ив (Eve), как вы? Или потому что она ваша сестра?

Пандора немного подумала и ответила:

— …И поэтому тоже. Но главная причина в том, что мы и сами могли стать такими, как Лилит, Отец.

Потом подхватила Ив:

— До того как Дейв разделил нас, мы изначально были единым целым. Нас тоже могла ждать судьба Лилит. То, что мы не оказались в её положении, — просто везение.

Особенно в словах Ив.

Она и сама однажды попала в руки Шеймуса и друидов Энджоймента.

Если бы тогда удача не оказалась на стороне Оливера и Ив и они упустили Шеймуса, что стало бы потом?

Вполне возможно, Ив переделали бы в машину, предсказывающую биржевые котировки.

Всего лишь из-за этой мелкой разницы — повезло или нет.

Ив снова заговорила:

— Поэтому мы её пожалели. Другую себя. И сестру тоже. А ещё…

Закончила Пандора:

— Слишком жалко было смотреть, как она тревожится за Паппета из Пальцев.

Оливер посмотрел на чувства Пандоры и Ив.

Обе были искренни.

Когда Паппет оказался в опасности, Лилит, похоже, и правда переживала за него всей душой.

Впрочем, это не было странно.

Если Паппет чувствовал с Лилит родство, то и Лилит могла чувствовать с ним то же самое.

Выслушав ответ, Оливер, словно уже узнал всё, что хотел, снова собрался идти дальше.

— Отец.

— Дейв.

— Что такое?

— Что нам теперь делать?

Пандора и Ив спросили, что им делать дальше.

Для них это был совершенно естественный вопрос, но для Оливера — крайне неловкий.

Он и сам не знал, что должен делать.

А может, знал, но просто не хотел.

Немного подумав, Оливер ответил:

— Даже не знаю… Я и сам не понимаю. Просто делайте то, что хотите.

Оставив эти слова, Оливер снова двинулся в путь.

И вскоре оказался перед отелем «Кросс Кинг», о котором говорила Лилит.

Как и на улицах, перед отелем не было ни души.

И в гостиничном холле картина почти не отличалась.

Словно спасаясь от невидимого бедствия, все покинули холл, кроме одного пожилого господина.

К слову, этим единственным человеком, оставшимся на месте, был хозяин отеля и ученик Паппета — Чарли Бисли.

Оливер подошёл к пожилому господину и поздоровался:

— Здравствуйте, господин Бисли. Я пришёл повидаться с господином Кентом. Не проводите меня?