Сборщик долгов (2)

Даже встретив человека, которого ненавидишь как заклятого врага, нельзя было устраивать такое безобразие на глазах у гостя.

Приняв извинения Люсьена, Оливер посмотрел на Юэна, висевшего позади.

Того избили до полусмерти; связанный железной сетью, он висел вниз головой и даже при всём желании назвать его состояние хорошим было нельзя.

И всё же обнадёживало то, что он пока ещё был жив.

— Значит, ты меня продал... А я ведь тебе верил... Как ты мог? Это же предательство. Я тебе доверял!

Юэн, которого отделали с головы до ног, всё равно не утратил своей фирменной жизнерадостности.

После такой трёпки уже впору было удивляться, как он вообще способен так себя вести. Но Оливер ответил лишь с обычным равнодушием:

— Простите, господин Юэн, но я Вас не предавал.

— Врун. Давай начистоту. Ты ведь затаил обиду за то, что я бросил тебя одного в лесу, да? Настолько разозлился?! Я ведь всего-то увёл на себя всё внимание в лесу, битком набитом ослеплёнными жадностью убийцами, бросил тебя одного и сбежал!!...Неужели это так тебя задело?!!

Крикнул Юэн, и Оливер, ненадолго задумавшись, ответил:

—...Я не то чтобы недоволен, но и обидеться в такой ситуации было бы неудивительно, разве не так?

— Ну, это верно. Я и сам, как сказал, понял, что ляпнул не то.

Юэн понимающе кивнул. Картина была почти как из комического номера. Но даже при этом он, будто чувствуя несправедливость, всё-таки добавил:

— И всё же... как ты мог продать меня моим кредиторам? Это уже правда перебор, тебе не кажется?

Оливер, продолжая есть рагу, ответил:

— Простите, господин Юэн, но я правда не продавал Вас и не предавал.

— Когда ты говоришь это, уплетая рагу, звучит не слишком убедительно.

— Я просто голоден... И, кроме того, я не знал, что Вы задолжали этим людям.

— Я же сколько раз говорил, что я великий должник. Совсем ты ко мне невнимателен. Почему тебе до меня вечно нет дела? Надоело уже.

Юэн обиженно пробурчал это, а Оливер молча посмотрел на него.

— Да шучу я, шучу. Так что не смотри на меня такими глазами. Сейчас помочь мне можешь только ты. Мне страшно, так что помоги.

— Что? Разве всё ещё не закончилось?

Шррринг.

Едва Оливер переспросил, как будто в ответ очень кстати раздался холодный лязг.

Обернувшись на звук, Оливер увидел людей, точивших ножи.

Это были боссы Мильё — все, кроме Люсьена. И, судя по блеску в их глазах, они вполне всерьёз собирались причинить Юэну вред.

— Наточили... Ну что, в очередь. В очередь.

Это сказал Пьер, самый старший из боссов Мильё.

С виду он походил на добродушного старика, но именно он в тот момент, когда Юэн пытался сбежать, молниеносно опустил свой двуручник и отрезал ему путь. Видимо, за годы его стали уважать не меньше, чем за силу, потому что все сразу же послушно выстроились в аккуратную очередь.

Обстановка становилась всё тревожнее. Почувствовав это, Оливер спросил:

— Эм... господин Люсьен. И господин Пьер, господин Лео, госпожа Балехи, господин Натун, господин Арон. Могу я спросить, что именно Вы собираетесь делать?

— Провести расчёт, молодой человек.

Ответил Пьер, вооружённый серыми латами и двуручным мечом. Оливер непонимающе посмотрел на него.

— Но почему для расчёта Вы взялись за ножи?

— Для начала мы взыщем кровью и плотью.

— Что?

Оливер переспросил, не понимая, и тогда Юэн, висевший позади, пояснил вместо них:

— В Мильё тем должникам, которые не могут вернуть деньги, отрезают части тела. В отличие от Крайм Фирм, тут дело не столько в выгоде от продажи органов, сколько в предупреждении, престиже и показательном уроке: чтобы никто не думал, будто у них можно зажать деньги. Но, если честно, это варварство.

Юэн почти шёпотом пробормотал это себе под нос. Проблема была в том, что услышали все.

—...Тогда первым взыщу я. По старшинству.

Пьер, чьё терпение явно подошло к концу, уже собирался перейти к делу, но Оливер вмешался:

— Подождите, господин Пьер.

— Посторонитесь, молодой человек.

— Я плохо знаю местные обычаи и, возможно, не вправе такое говорить, но раз уж Вы всё равно собираетесь взыскивать долг, не лучше ли взять деньгами, а не костью и плотью? Я не знаю, сколько именно задолжал господин Юэн, но...

— У меня на внутренней стороне плаща есть гроссбух, где записано, кому и сколько я зажал. Достанешь и сам всё проверишь. Моя гордость.

— Господин Юэн. Мне кажется, в нынешней ситуации это не самый уместный ответ.

Оливер с Юэном снова устроили свой комический диалог. Пьер с выражением добродушного старика напряг остатки терпения и сказал Оливеру:

— Об этом не беспокойтесь, молодой человек. Разумеется, деньги мы тоже вернём. Мы перережем ему сухожилия на ногах и лет на десять заставим бесплатно работать в нашей мастерской. А кровь и плоть — лишь расплата за то, что он вздумал нас ни во что не ставить.

— А...

— Ты чего это принял как должное? И с чего это бесплатно работать?! Это уже перебор!

Юэн крикнул сперва на Оливера, невольно выдохнувшего от удивления, а потом и на Пьера.

После этих слов Пьер снова попытался взыскать с него кость и плоть, но Оливер опять мягко преградил ему путь.

— Хм... И всё же нельзя ли обойтись без крови?

Пьер, выглядевший как добродушный старик, нахмурился.

— И что это Вы сейчас делаете?

— Мне кажется, стоило бы выбрать путь, который выгоднее для всех. Я понимаю, что господин Юэн перед Вами провинился, но сейчас он всё-таки мой деловой партнёр.

Юэн тут же закричал:

— Вот это дело! Именно. Я сразу всё выплачу, так что давайте решим всё мирно.

— А деньги у Вас есть?

Люсьен, молча наблюдавший за происходящим, спросил это быстрее всех.

И не без причины. Даже сама сумма, которую занял Юэн, была настолько запредельной, что трудно было поверить, будто её мог набрать один человек. А если прибавить к ней проценты, выросшие по сложной ставке, то сумма и вовсе становилась астрономической.

Конечно, в это слабо верилось, но если бы он прямо сейчас выплатил весь долг разом — и основной, и проценты, — тогда мысль о взыскании костей и плоти можно было бы ещё раз пересмотреть.

Для Мильё, потомков разорившейся знати, внешний престиж был важен, но и престиж имел свою цену.

— Разумеется, нет.

— Тогда режьте.

На этот гордый ответ Юэна Люсьен пришёл к выводу быстрее всех. Его терпение окончательно иссякло. Похоже, даже если это займёт время, Юэну всё же придётся отрабатывать долг трудом.

В тот миг, когда большой кинжал Пьера уже почти вонзился в плоть, Юэн закричал так, будто у него был припасён козырь:

— Но Дейв заплатит за меня! На редевелопменте он поднял такой куш, что для него это сущие копейки!!

Юэн всё-таки сдал Оливера. Хотя деньги на редевелопменте заработал бизнес, а не сам Оливер. Но те, кто этого не знал, посмотрели на него, а Оливер без малейшего колебания тут же замахал рукой:

— Я не собираюсь платить за него.

— Режьте!

— Ах ты, подонок!!

***

Когда лезвие Пьера всё-таки впилось Юэну в кожу, тот задёргался и завопил:

— Подождите! Подождите! Да как можно вот так сразу отказывать?! Я ведь верил тебе!! Верил!! Верните мне моего лоха!!

— Простите, господин Юэн. Но господин Форест, когда отправлял меня с Вами, строго велел ни в коем случае не давать Вам в долг и не выплачивать за Вас долги.

Так и было. Когда Оливер сказал, что пойдёт вместе с Юэном за наследием Повара-людоеда, Форест, сделав исключение только для всего, что касается самого наследия, настоятельно предупредил его ни в коем случае не вмешиваться в денежные дела.

Стоило хотя бы немного в это влезть — и было очевидно, что всё нажитое тяжёлым трудом состояние может исчезнуть в один миг.

— Форест... вот поэтому я и не люблю людей, которые слишком быстро всё просекают... А-а-а! Я вообще-то ещё говорю!

Видимо, Пьер решил, что его игнорируют, и с ещё большей болью вдавил лезвие. Только тогда Юэн, похоже, по-настоящему ощутил опасность и отреагировал куда более бурно.

— Ладно, а если я извинюсь по-настоящему?...А-а-а! Больно!!

Впрочем, особой пользы это не принесло.

Оливер смотрел на Юэна и как раз размышлял, что делать, когда из сверхмалого устройства связи, закреплённого под воротником рубашки, донёсся голос Ив.

Ив что-то сказала Оливеру, и, дослушав до конца, он вытянул левую руку и перехватил клинок Пьера, остановив его.

Такой активный поступок превзошёл все ожидания, поэтому взгляды всех присутствующих сразу же сосредоточились на нём.

Причём весьма серьёзно.

Реакция была естественной. Из-за того, что и Оливер, и Юэн держались слишком уж по-своему, со стороны всё это могло показаться не таким уж серьёзным, но гнев Мильё по отношению к Юэну был абсолютно неподдельным.

И дело было не только в гигантской сумме, которую они ему одолжили. Сам факт, что кто-то, фактически обманув глав одной организации, занял у них деньги и не вернул, уже был для них чудовищным позором. Такой ущерб нельзя было измерить одними только деньгами.

Но даже после того, как ему это объяснили, Юэн, не выказывая ни тени раскаяния, продолжал молоть языком всё, что хотел. А Оливер, в свою очередь, перешёл черту и встал у них на пути.

Причём прямо в самом сердце их территории.

Мильё, поначалу благосклонно отнёсшаяся к нему — как к другу Джейн, новой восходящей покровительницы, человеку, которого привёл Люсьен, вежливому гостю с поразительной проницательностью, — теперь уже не могла не начать раздражаться.

Пьер, который ещё совсем недавно выглядел как добродушный старик, теперь с суровым лицом и давящей аурой спросил:

— И что это Вы делаете, молодой человек?

— Не хотите ли Вы сотрудничать с нами?

Вместо ответа Оливер сделал предложение.

— В качестве платы за то, что господин Юэн набрал у Вас долгов и сбежал, мы вместе с Вами поищем наследие Повара-людоеда. А долг господина Юэна выплатим из той награды, что достанется нашей стороне.

Оливер предложил пустить на погашение долга не только долю Юэна, но и собственную долю тоже.

Это было почти что пустое обещание — ведь он ещё ничего не получил на руки, — но люди и к такому относятся по-разному. Люсьен, например, воспринял его слова вполне всерьёз.

Он до сих пор помнил, что сделал Оливер во время бедствия, устроенного Поваром-людоедом, и как тот разговаривал на равных с Паппетом, одним из Пальцев Чёрной Руки.

Люсьен спросил:

— Разве Вы не собирались не вмешиваться в денежные дела?

— В том, что касается наследия Повара-людоеда, я могу сделать исключение. Так что не могли бы Вы на этом остановиться? Ведь все Вы пришли сюда не затем, чтобы резать господину Юэну кости и плоть, а из-за наследия Повара-людоеда, разве не так? Разве не выгоднее — и в деньгах, и в смысле престижа — завладеть наследием?

Не примешивая эмоций, Оливер напомнил, какой выбор в этой ситуации наиболее разумен, и расставил приоритеты. Услышав это, люди Мильё, включая Люсьена, с одной стороны, почувствовали, что в его словах есть смысл, а с другой — испытали недоумение.

Наследие Повара-людоеда только называли наследием, но на деле его ценность никак не сводилась к обычному наследству.

Никто даже не брался предположить, сколько несметных богатств успел скопить этот одержимый деньгами Повар-людоед, не говоря уже о всевозможных предметах, особых телах, редких снадобьях, книгах демона, записях исследований и прочем. Там, по общему мнению, было полно вещей, которые невозможно было просто взять и оценить в деньгах.

Это подтверждали и слухи, что не только королевский дом Галлос, но и другие государства тоже прислали сюда наёмников.

Кроме того, существовал и символический смысл: возможно, тот, кто получит наследие, сможет занять место исчезнувшего Повара-людоеда.

Неудивительно, что на всё это слетались всевозможные мотыльки.

И вот Оливер совершенно буднично заявил, что отдаст всё это в счёт долга Юэна.

— Не понимаю, молодой человек... Зачем Вам заходить так далеко? Неужели Вы думаете, что этот должник из благодарности хоть какой-нибудь предмет Вам отдаст?

Сказал Пьер, уже однажды обжёгшийся на подобном опыте, указывая на Юэна. Висящий вниз головой Юэн тут же поддакнул:

— Конечно нет.

Удивительно последовательный человек. Впрочем, Оливер был ничуть не менее последователен.

— Всё в порядке. Я делаю это не в расчёте на благодарность или предметы. Просто господин Юэн когда-то мне помог.

Оливер вспомнил, как Юэн спас Кента.

Казалось, с тех пор прошло уже немало времени, но для Оливера это воспоминание было таким же ярким, как вчерашнее. И если сравнивать с тем случаем, то наследие Повара-людоеда не казалось ему такой уж большой ценой. Ему было бы достаточно забрать лишь несколько книг демона.

Для Мильё, однако, всё выглядело иначе.

Пьер, проживший здесь дольше всех; Лео, сделавший карьеру раньше прочих; Балехи, ставшая главой Мильё, несмотря на то что была женщиной; Натун, ценивший эффективность; Арон, гордившийся тем, что он воин, — все они, какими бы разными ни были, лишились дара речи из-за поведения Оливера.

Да, Люсьен уже кое-что рассказывал им о Дровосеке Дейве, но слышать — это одно, а видеть своими глазами — совсем другое.

Они инстинктивно поняли, что Оливер куда безумнее, чем им казалось.

Отдать часть собственной доли ради Юэна. На ложь это не походило — и именно поэтому вызывало ещё большее отвращение.

Люди всегда настораживаются перед тем, чего не могут понять.

Сила у него, безусловно, была, надёжность тоже вроде бы чувствовалась, но в тот миг, когда они задумались, хорошо ли вообще работать рядом с человеком с такими странностями, Оливер заговорил:

— Разве Вам не нужен ключ?

Все вздрогнули.

— Разве для того, чтобы попасть в замок, где хранится наследие Повара-людоеда, не нужен ключ?

Все без исключения округлили глаза и уставились на Оливера. Он был прав.

Наследие Повара-людоеда, которое, по слухам, находилось здесь, в Густом лесу, хранилось в старом замке, и чтобы добраться до него, требовалось два ключа.

Один — чтобы открыть ворота замка, другой — чтобы войти внутрь.

Говорили, что без них увидеть наследие Повара-людоеда невозможно. И проблема заключалась в том, что Оливеру этого не говорил никто.

Боссы Мильё, включая Пьера, посмотрели на Люсьена, но тот покачал головой.

Информация и не была настолько секретной, чтобы относиться к ней как к государственной тайне, но и раздавать её каждому встречному было нельзя, поэтому Люсьен до сих пор держал язык за зубами.

Словно желая доказать свою непричастность, он спросил:

— Откуда Вы это знаете? Такие сведения не так-то просто добыть.

— Мне рассказал дух.

Ответил Оливер. Строго говоря, Ив тоже можно было считать одним из духов, так что ложью это не было.

Пока Ив собирала сведения о Густом лесу и силах, столпившихся здесь, она услышала этот слух и только что пересказала его Оливеру.

— И ещё я понял, почему Вы все находитесь на окраине. Потому что чем ближе к центру леса, тем сильнее местность словно бы искажается какой-то преградой, а вокруг начинают происходить необъяснимые аномальные явления, разве не так?

Добавил Оливер, опираясь на то, что узнал от Ив о нынешнем состоянии Густого леса.

Точная причина оставалась неизвестной, но в центре Густого леса наблюдались необъяснимые аномальные явления. Некоторые силы, первыми вырвавшиеся вперёд, одна за другой либо погибали, либо бесследно исчезали.

Поэтому, хотя здесь собрались сплошь агрессивные силы, вместо продвижения к центру они пока вели лишь небольшие локальные стычки на окраинах.

Похоже, слова Ив были правдой, потому что все молчанием это подтвердили.

Оливер снова предложил:

— В такой ситуации всё-таки не лучше ли сотрудничать?

—...А Вы знаете, у кого ключ?

Спросил Люсьен. Оливер покачал головой. Даже Ив, искусственный разум Мирового древа, пока не сумела выудить это из моря бесчисленных сведений. Сказывалась и неразбериха, царившая здесь.

— Но разве Вы, господин Люсьен, этого не знаете?

—...И это Вы тоже как-то поняли?

— Вы что-то скрываете. И когда прозвучало слово «ключ», у Вас словно возникла какая-то догадка.

Ответ прозвучал уверенно. Люсьен и остальные переглянулись и без слов обменялись взглядами. Разговор этот вышел недолгим.

Глаза тёмного мага, видящие чужие чувства насквозь, сами по себе говорили о его уровне. А то, как он почти прочёл Люсьена изнутри, позволило всем примерно понять, до какой ступени дошёл Оливер. С ним стоило объединиться.

— Скорее всего, это Рэдхуд. Чёрный маг-оборотень, перебравшийся с центральной части континента.