Венди (2)

— Кажется, я говорил, что тебе сюда нельзя?

Одной этой фразы хватило, чтобы Джейн, погружённая в свои чувства, словно обожглась и поспешно вернулась к реальности, резко повернув голову.

В той стороне, откуда донёсся голос, сидел Фан. Непринуждённо устроившись на ветке.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга: Джейн, которая была старше прежней Венди, и Фан с лицом, в котором смешались детские и взрослые черты.

Между ними повисло неловкое молчание, и первой его нарушила Джейн.

— Здравствуйте, Фан.

Словно они случайно столкнулись, Джейн естественно с ним поздоровалась.

Похоже, эта бесстыдная манера ему понравилась: Фан улыбнулся, и на его лице залегли складки.

— Ага, привет... Но почему ты здесь? Я ведь говорил тебе не приходить сюда в первый же день. И сейчас тоже это говорю, разве нет?

Так и было. В тот день, когда Фан похитил Джейн и назначил её новой Венди, он объяснил ей, что входит в обязанности Венди, а заодно лично отвёл сюда и отдельно предупредил, что в этот забытый склад заходить нельзя.

— Никогда сюда не приходи. И не обращай внимания на то, что в том складе. Туда свалили всякий ненужный хлам.

— Что значит ненужный?

— Всякую мелочь и мусор, которому не досталось роли. Если у кого-то из старых членов освободится место, им, может, и дадут роль, но до тех пор это мусор.

Слишком уж любезное и подробное объяснение.

Джейн это показалось странным.

Если бы он и правда не хотел, чтобы она сюда ходила, ему не было бы нужды самому сюда её вести и уж тем более что-то объяснять.

В поведении Фана было что-то нестыкующееся.

И потому, связав роль Венди — матери Неверленда — с запретом на забытый склад, Джейн пришла к одному выводу.

— Мать — это та, кто заботится о детях.

—...

— И забытые дети — тоже дети, о которых я должна заботиться. Я всего лишь делала свою работу. Фан.

—...Кхик.

После долгого молчания Фан тихо рассмеялся.

Было невозможно понять, понравилось ему это или, наоборот, разозлило.

Фан смеялся и когда был в хорошем настроении, и порой — когда был раздражён.

«Возможно, он как раз раздражён...»

Так предположила Джейн.

Фан был тёмным магом, способным видеть человеческие чувства насквозь. Более того — одним из Пальцев.

Разумеется, он должен был понять, что Джейн сейчас лжёт.

Потому что сама Джейн вовсе не считала, что мать — это существо, которое заботится о детях.

«Если бы мать и правда была такой, она бы не продала меня Систерхуд.»

Её мать из-за долгов продала себя Эдис, с ней обращались как с проституткой, а потом она и впрямь до этого скатилась.

И, к собственному удивлению, Джейн почувствовала, как давно затянувшаяся рана снова защипала. Хотя ей казалось, что она уже всё приняла и давно ко всему этому охладела.

Решив, что просто ослабела, Джейн поспешно взяла себя в руки и посмотрела на Фана.

Она не могла сказать, что совсем не боялась этого маленького тирана, но и позволять себе бояться сверх меры не собиралась.

Даже если это была ложь, она знала, что прямо сейчас он её не убьёт.

Всё это с самого начала было спектаклем.

Спектаклем для Фана, который хотел иметь свой маленький мир.

И, главное, Фан и без того заранее знал, что Джейн продолжает приходить сюда.

А теперь заговорил об этом лишь затем, чтобы проверить, насколько хорошо она изображает Венди.

К счастью, расчёт Джейн оказался верным.

— Правильно! Как ты и сказала, мать — это та, кто заботится о детях. Значит, даже если я велел тебе сюда не ходить, ты всё равно должна заботиться о тех, кто здесь. На свете слишком много дураков, которые не понимают такой очевидной вещи.

В душе Джейн испытала облегчение, но вместе с тем и ужаснулась.

Сколько из тех кукол, что висели в Лесу висельников, не разгадали этот трюк — и в итоге оказались повешены?..

Совсем как муж, одержимый болезненной ревностью.

Извращенец, который роет ловушку, загоняет в неё жену и смотрит, какой выбор она сделает.

Этот маленький ревнивец снова указал на Джейн и похвалил её.

— Венди. Из всех Венди, которых я видел, ты одна из самых настоящих Венди. Ты искренне заботишься о детях и хорошо готовишь... Большинство Венди на такое было неспособно. Готовили они отвратительно, а терпения у них было ещё меньше.

— Спасибо за похвалу... Я этому с детства училась.

— Правда?

— Да.

Джейн кивнула. В Систерхуд детей многому учили.

Готовке и уходу за детьми — тоже. А ещё улыбкам, которые нравятся мужчинам, движениям тела, манере говорить, умению выуживать информацию одним взглядом, способам незаметно подмешивать лекарства и многому другому.

Маленькая Джейн ничего из этого не пропускала мимо себя и всё обращала в собственный навык.

Чтобы в случае чего выжить даже с пустыми руками.

И сейчас она собиралась пустить это в ход.

— А больше всего я хотела стать хорошей матерью.

Ради того, чтобы завоевать расположение Фана и вытянуть из него сведения, Джейн солгала без малейшего смущения.

Она никогда в жизни не хотела становиться матерью, но, учитывая, как весь Неверленд зациклен на самой идее матери — Венди, — выбрала именно эти слова.

Мужчины порой, даже зная, что им лгут, сами убеждают себя, будто это правда, и принимают эту ложь.

Джейн решила, что сейчас как раз такой случай.

И, словно подтверждая это, Фан не рассердился и не велел ей не лгать, а поддакнул её словам.

— О, правда?

— Да.

Бумаги, спрятанные по всему забытому складу, наверняка принадлежали Фану.

И Джейн решила надавить на это слабое место.

Если повезёт, Фан покажет брешь. А если нет — хотя бы что-нибудь расскажет.

Пока он не приведёт новую Венди, убить её ему будет не так просто, а значит, попытаться стоило.

«Если, когда придёт Дейв, я смогу передать ему эту информацию...»

— Веришь?

Фан вклинился прямо в её мысль.

Джейн вздрогнула от жуткого ощущения, будто он прочитал её голову, и, как оказалось, не ошиблась.

— Думаешь, если будешь паинькой, делать что велено и просто терпеть, твой принц придёт и спасёт тебя?

Эти слова так точно ударили в самую суть, что Джейн ничего не смогла ответить.

В этом острове, называвшемся Неверлендом, месте непонятно где и совершенно выбивающемся из всякого здравого смысла, было только одно, что помогало Джейн не сломаться: существование Дейва.

Вера в то, что Дейв её спасёт... Ха. Если задуматься, это было даже смешно.

Как она вообще могла в это так верить? Она и сама не понимала.

Хотя давно уже усвоила, насколько пусты мужские обещания. И всё же не сомневалась, что Дейв её спасёт. Хотя он ни разу даже не обещал этого.

Потому что они друзья? Но даже самый близкий друг не станет искать похищенного друга, если не знает, куда его увезли.

Об этом говорили и дети, исчезающие каждый год в трущобах, и родители, которые продолжали жить своей жизнью даже после того, как их дети пропадали.

И всё равно даже сейчас Джейн верила, что Дейв её спасёт.

Потому что он был именно таким человеком.

Человеком, не похожим на человека. Принцем из сказки или героем из мифа. Слишком далёким, слишком отделённым от прочих существом.

Может, именно поэтому Джейн, вместо того чтобы и дальше играть по первоначальному плану и осторожно подлаживаться под настроение Фана, сказала ему то, что действительно чувствовала.

Она не хотела лгать о Дейве даже в рамках спектакля.

— Да, верю. Я верю, что он меня спасёт... Но я не считаю его своим принцем.

— О-о... Это искренне?

Фан криво усмехнулся, как он делал всегда, когда хотел показать собственное превосходство. Словно и правда удивился.

— Я тоже прекрасно знаю своё место. Слишком уж совесть болит, чтобы утверждать, будто Дейв — мой принц.

И на этот раз Джейн сказала чистую правду.

Когда-то бывало, что он и вправду казался ей принцем.

Он до конца защищал её, когда Дункан её предал.

Он принял даже её грубость.

И в одиночку решил всё, чтобы она не осталась в долгу перед Систерхуд.

Было время, когда она и правда считала его своим принцем.

—...

Но этому глупому наваждению скоро пришёл конец.

Когда в отеле Дейв её проигнорировал.

Тогда Джейн поняла: чтобы считать Дейва своим личным принцем, он слишком далеко смотрит и слишком быстро бежит вперёд.

— Поэтому... поэтому я хотела добиться успеха. Чтобы заслужить право встретиться с ним лицом к лицу.

Джейн честно высказала Фану то, что чувствовала к Дейву.

— Завидно... Обычно, если у человека появляется друг с выдающимся талантом, он думает только о том, как бы его использовать. Почему рядом со мной не оказалось кого-то вроде тебя?

У Джейн не было особого взгляда, как у тёмных магов, но она слишком много повидала самых разных людей, чтобы не понять: Фан говорил из собственного опыта.

Фан пожал плечами.

Словно теперь ему и правда было уже всё равно.

— Ну, какая разница? Теперь это уже не важно.

—...Простите?

— Когда я своими руками убью этого типа и стану истинным принцем, ты станешь настоящей Венди и последуешь за мной... И тогда все будут счастливы, разве нет?

Фан вдруг заговорил о чём-то совершенно непонятном, и Джейн наклонила голову набок.

То, что он собирается убить Дейва, ещё можно было понять. Но что значит — стать истинным принцем?

«Подождите...»

Джейн вспомнила одно слово, которое иногда звучало за столом во время еды с детьми.

То, что Фан — принц.

Тогда она решила, что его так зовут просто потому, что он правит Неверлендом. Но, похоже, дело было не в этом.

Если так, то слова о том, что он убьёт Дейва и станет истинным принцем, не складывались.

«При чём здесь вообще Дейв и этот истинный принц?»

Стоило вниманию Джейн зацепиться за то, что связано с Дейвом, как Фан тут же это уловил.

— А! Тебе интересно, что такое принц?

Немного поколебавшись, Джейн кивнула.

—...Что это?

— Принц — это... самое благородное существо, рождённое на вершине мира, избранное и единственное в своём роде. Нет никого, кто был бы похож на него, и никого, кто мог бы его заменить. Принц рождается с самой благородной кровью, и всё сущее в мире в страхе само склоняет перед ним голову.

И в ту же секунду деревья Леса висельников склонили к Фану свои ветви, точно поклонившись ему.

Будто подтверждая, что он и есть такое существо.

Но, при виде этого поразительного зрелища — как весь лес преклоняет голову, — Джейн не восхитилась.

Вместо этого она вспомнила другого человека.

Она знала ровно одного человека, перед которым собаки, кошки и попугаи начинали робеть и настораживаться, даже когда он просто стоял молча.

— Принц — уже одним своим рождением благословение, свершение и благородное существо, имеющее полное право наслаждаться всей радостью и всей красотой мира. И именно он судит: прекрасен ли этот мир вообще, кто достоин спасения, кто представляет ценность. Конечно, все преклоняют перед принцем колени и головы, лишь бы быть спасёнными. Просят, чтобы он даровал им милость. Вот что такое принц. Истинный принц ада.

Джейн слушала эти слова, словно рождённые бредом, и одновременно удивлялась и принимала их на редкость спокойно.

Почему-то ей казалось, что уж он-то на такое способен.

—...Так этот принц — Дейв?

— Нет, это я! Только я! Даже если это не я — всё равно я!!

Фан выкрикнул это, выпучив налитые ядом глаза.

В его взгляде застыла одержимость, почти переходящая в безумие.

Точно так же, как та самая мать из дневника была одержима мыслью, что принадлежит к королевской крови, её сын тоже был одержим словом «принц».

Это было по-настоящему странно.

—...И откуда у Вас такая уверенность?

— Потому что всё идёт так, как я хочу. Этот Дейв вышел в море.

— А...

— Значит, пора переходить к следующему этапу плана.

Джейн ещё не успела до конца прочувствовать, что Дейв действительно пришёл её спасать, а Фан уже заговорил о следующем этапе.

Она как раз собиралась спросить, что он имеет в виду, когда за спиной вдруг почувствовала чьё-то присутствие.

Резко обернувшись, Джейн увидела чёрный силуэт.

Обожжённую тень ростом точь-в-точь с Фаном.

Едва встретившись с Джейн глазами, тень, словно озорной ребёнок, склонила голову набок, потом наступила на тень Джейн — и та поднялась с пола, поглотив её.

Не успев даже вскрикнуть, Джейн исчезла в тени.

***

Шшшшш...

По западному морю, где шум волн сливался со свистом ветра, шёл парусник.

— Именно здесь, в пределах Моря Забвения, находится Неверленд.

На открытой палубе «Венди Хо» заговорил Хук.

После того как Оливер как следует его отделал, Хук при помощи зелья и самого Оливера полностью восстановился за короткое время.

— Можете говорить со мной проще. И садитесь. Если всё время стоять, ноги устанут.

Сидевший за столом напротив Хука Оливер заговорил, явно чувствуя неловкость из-за того, что Хук обращается с ним как со старшим.

Хук покачал головой.

— Нет, я хочу стоять. И мне удобнее говорить вежливо.

— А...

Оливер невольно издал короткий звук.

Слишком уж твёрдо и слишком уж искренне это прозвучало.

В конце концов он не стал продолжать разговор на эту тему и вернулся к делу.

— Хм, значит, эта область и есть Море Забвения?

— Да.

Крюком вместо руки Хук указал на участок морской карты, лежавшей на столе.

Точка посреди океана, примерно на середине пути между Новым и Старым континентами.

Здесь было собрано множество островов, а на карте это место было отмечено как опасные воды.

— Почему оно называется Морем Забвения? И почему считается опасной акваторией?

Как и всегда, Оливер спросил о самом базовом, о чём другие, пожалуй, и не стали бы спрашивать, а Хук добросовестно ответил.

— Есть две основные версии. Первая — потому что все корабли, вошедшие туда, исчезали так, будто канули в забвение. Вторая — потому что в Море Забвения перестаёт работать компас, и корабль теряет чувство направления.

Объяснив происхождение названия, Хук заодно пояснил, почему Море Забвения считается опасной зоной.

И одного этого объяснения было достаточно, чтобы понять, почему не только обычные торговые суда, но даже военные корабли делают большой крюк, лишь бы обойти это место.

— И неудивительно. Внутри Моря Забвения большие и малые острова переплетены, словно лабиринт, так что потеряешь ориентир — и тебе конец. К тому же внутри водятся всевозможные чудовища, поэтому для большинства моряков это уже настоящий гиблый край.

Гиблый край...

— Под чудовищами Вы имеете в виду рыболюдей и чудовищных птиц с женскими лицами?

— И не стоит забывать о русалках-людоедках и людоедах. Русалки завлекают моряков прекрасной внешностью и пением, а потом пожирают, а людоеды просто нападают и жрут. Разумеется, все они — кричеры Фана.

Поняв вопрос с полуслова, Хук тут же объяснил, что все чудовища, появляющиеся в Море Забвения, — кричеры Фана.

Оливер, который и так уже примерно это предполагал, даже не удивился.

Да и особого беспокойства не испытал.

Не потому, что был беспечен, а потому, что пришёл подготовленным.

И всё же незнание местности немного тревожило.

Сначала нужно было добраться до Неверленда — иначе ни поговорить с Фаном, ни спасти Джейн, ни вообще сделать хоть что-то не выйдет.

Стоило Оливеру озвучить эту тревогу, как Хук достал из-под стола старую морскую карту.

— Об этом не стоит так беспокоиться.

— Да?

Вместо ответа Хук развернул другую карту.

И, к удивлению Оливера, на ней внутренние воды Моря Забвения были нанесены очень подробно.

Где какой остров находится, как называется, где есть пресная вода, какие фрукты растут. Более того, более свежими на вид чернилами было отмечено даже то, где и какие именно кричеры появляются.

— Капитан Хук, это Вы нанесли?

— Расположение кричеров — да. Но всё остальное было на карте изначально. Её сделали тридцать-сорок лет назад. Я купил её на чёрном рынке.

— Тридцать-сорок лет назад? Но ведь Море Забвения считается опасным...

Оливер осёкся.

Кажется, он понял, к чему всё идёт.

— Именно так. Морем Забвения это место начали называть примерно тридцать лет назад. И примерно тогда же был создан Неверленд.