Реванш (1)

— Это немного неожиданно.

Под пасмурным, затянутым тучами небом заговорил Мерлин. Крупные снежинки, напитанные голубоватой маной, ложились ему на плечи.

— Не думал, что это именно ты первым предложишь спарринг.

— Я не предлагал «сразиться». Я лишь попросил Вас о спарринге.

Тактично поправил его Оливер, пришедший вместе с Мерлином в ледяную землю края света. Сказать «давайте сразимся» было бы всё же грубовато.

— Если честно, почти одно и то же. Как думаешь, много ли во всей истории было учеников, которые после долгой разлуки сразу же просят учителя о спарринге?

Оливер всерьёз задумался. Неужели и правда не было учеников, которые просили бы учителя о спарринге после долгой разлуки? Хм…

— …Но Вы ведь временный учитель. Разве это не нормально?

— Хо-хо, ну ты и псих.

Мерлин произнёс это со смехом. Из-за стены маны, ставшей куда плотнее, чем прежде, Оливер не мог прочесть его чувства и потому не понимал, всерьёз это было сказано или нет. Но, по крайней мере, похоже не было, чтобы Мерлин обиделся.

— Хотя, в общем-то, не так уж и плохо. Даже кое-какие воспоминания навевает.

Сказав это, Мерлин огляделся по сторонам, и Оливер вслед за ним тоже осмотрелся.

Вокруг простиралась открытая ледяная равнина без единого холма. Что любопытно, в первый раз он оказался здесь тоже ради спарринга.

— Разница только в том, что тогда этого хотел я, а теперь — ты… Время и правда на стороне молодых. Вырастаете так быстро, будто норовите сожрать стариков.

— Я вовсе не это имел в виду, когда просил Вас.

— Знаю. Я и сам говорю всерьёз. И не считаю это чем-то плохим. Молодые должны стремиться превзойти стариков. Разве не в этом заключается развитие?

Оливер слегка склонил голову набок. Если подумать, в этих словах и правда не было ничего неверного.

Уважать старших, конечно, правильно, но в то же время их нужно и превосходить. Как и сказал Мерлин, именно в этом и состоит развитие. А если нет — это уже деградация.

Новое всегда должно превосходить старое.

— Впрочем, это отдельный разговор. Мне просто любопытна причина. С чего вдруг ты захотел спарринга? Хочешь оценить, чего я стою?

Оливер вспомнил разговор, который когда-то вёл с Мерлином.

Тогда, в Мателе, спасая Оливера, Росберна и других детей, Мерлин вдруг сказал, что ценность человека — в силе, и стал подталкивать его к бою.

— Нет. Как я смею оценивать Вашу ценность? К тому же я до сих пор не согласен с тем, что сила и есть ценность.

— Вот как?

— Да. Просто я на собственном опыте понял, что слаб, и хочу лишь выяснить, насколько именно я слаб.

— В зависимости от того, как это услышать, звучит немного высокомерно.

— Теперь, когда я это сказал, мне и самому так кажется. Простите. Я не очень хорошо подбираю слова.

И лишь сказав это вслух, Оливер пожалел. Узнать, насколько он слаб. Но это была правда.

— С чего вдруг тебя это заинтересовало? Если честно, сама по себе сила тебя ведь не особенно волнует, так?

Оливер кивнул. Как и сказал Мерлин, сила сама по себе его почти не интересовала.

Он изучал и осваивал бесчисленные знания, способные дать огромную мощь: чёрную магию, обычную магию, магию крови, трупные марионетки, друидские чары, ближний бой, бумагу с наложенными формулами пространственной магии и многое другое, — но сама сила не была его целью.

Если точнее, его целью было учиться, а то, что в процессе он становился сильнее, было лишь побочным результатом. Конечно, он и сам прикидывал, что при правильном применении его боевая мощь может серьёзно вырасти, но даже это было лишь частью попыток сделать работу фиксёра немного легче.

Доказательством служило уже то, что Оливер никогда особенно не переоценивал свою силу и не выставлял её напоказ. Если проблему можно было решить разговором, он говорил. Если драться было неизбежно, он дрался.

И всё же большую часть проблем ему удавалось решить. Теперь, оглядываясь назад, он вдруг подумал, что ему просто невероятно везло.

— На Новом континенте тебе не повезло?

— И не повезло, и повезло. Я встретил демона.

Мерлин промолчал.

— Вы не очень-то удивлены.

— Я слышал, что на Новом континенте появилось предзнаменование.

Теперь замолчал уже Оливер. Если подумать, это было вполне естественно. Раз Мерлин знал даже про ожог на его правой руке, то не знать о предзнаменовании он попросту не мог.

Оливер вспомнил, как проверял флягу.

В заброшенной шахте вода в ней точно покраснела, и из неё даже полезли лягушки, но, когда он снова открыл её уже в больнице, внутри опять была самая обычная вода.

— Я слышал, что в городе бесновались звери, вода краснела, а лягушки расплодились целыми полчищами. Это один из признаков того, что демон собирается нисойти. И в той ситуации нетрудно было догадаться, кто именно пытался призвать демона.

— Понятно.

Ответил Оливер, наблюдая за Мерлином. Всё же это было странно. Нисхождение демона — в любом случае бедствие, малого оно масштаба или большого.

Оливер, сам столкнувшийся с демоном, понимал это особенно остро. Но отношение Мерлина было, как бы сказать… не совсем обычным.

Оливер не мог проникнуть в его чувства, поэтому точно объяснить было трудно, но в этом чувствовалось что-то спокойное. Неличное, объективное. И всё же не безразличное.

«Даже не знаю, как это выразить. Спокойный, объективный, но не безразличный».

Это была реакция, которую он не мог понять, но совсем не в том смысле, как обычно не понимал других людей.

— Ты с демоном сражался?

— Да… во всяком случае. Хотя можно ли это назвать боем, я и сам не уверен.

Оливер подробно рассказал обо всём, что произошло в ледяной земле края света после нисхождения Сгоревшего и до того момента, как он потерял память, даже ненадолго забыв о договорённости с Церковью Патер.

Это не было трудно. Всё произошедшее было слишком шокирующим, чтобы не врезаться в память.

Тот образ — как он появился между ног девушки, одним только выдохом сжигал пинкменов, а голосом и взглядом взрывал людей и превращал их в соляные глыбы, — невозможно было забыть, даже если бы очень захотелось.

— Если говорить откровенно, я даже не считаю, что сражался со Сгоревшим. Сгоревший пощадил меня и не дал умереть. Хотя мог просто убить.

Оливер вонзил руку в тело демона и вызвал огромное белое пламя — для обычного человека это было бы подвигом за пределами вообразимого. Но для самого Оливера в этом не было ничего достойного гордости. Даже то белое пламя стало возможным лишь потому, что демон ему подыграл.

— Но почему ты всё равно пытался его остановить?

— Что?

— Я спрашиваю, почему ты пытался остановить Сгоревшего. Демона. Ты ведь знал, что победить не сможешь, и уже увидел неприглядную изнанку города, разве не так?

Вопрос был неожиданным. Оливер, почесав щёку, задумался.

— Эм… если Вы так спрашиваете, я и сам толком не знаю. Так вышло? Сгоревший хотел убить госпожу Иоанну, а я хотел его остановить. Поэтому я закурил фильгарет и вступил в бой, а потом как-то так получилось, что продолжал сражаться.

— И ни разу не было момента, когда ты мог остановиться?

Оливер снова задумался. Если подумать, такой момент, наверное, и правда был.

— И всё же… мне казалось, что я должен его остановить.

— Почему?

— Хм… во-первых, тогда моей работой было помогать паладинам.

— И ещё?

— И ещё… разве это не слишком?

— …?

— Сжечь весь город. Мужчин, женщин, стариков, детей, беременных, даже краснокожих, которые живут в трущобах… Сжечь всех — разве это не слишком?

Оливер пожал плечами, будто дальше объяснять уже было нечего. Мерлин пристально посмотрел на него — на эту до крайности нормальную и вместе с тем странную реакцию.

— Хочешь подготовиться на случай, если демон снова нисходит?

— Подготовкой это, наверное, не назовёшь, но мне кажется, что надо хоть что-то делать. Раз уж демон был призван, я уже немного по-настоящему чувствую, что часы пришли в движение.

Ответил Оливер, вспомнив Паппета, впервые рассказавшего ему о конце света. Теперь, когда удался призыв демона — событие, уже перешедшее в область мифа, — иначе это было не объяснить.

— …Да, пожалуй, в таком случае и правда надо хоть что-то делать. Но именно поэтому тебе не следовало идти за мной.

— Что Вы имеете в виду?

— Первое правило боя: не позволять противнику первым занять местность.

Щёлк!

Мерлин щёлкнул пальцами, сжав в них ману.

По этому щелчку чистая и колоссальная мана Мерлина, сжатая на кончике пальца, образовала тонкую плёнку, быстро разошлась сферой, соединилась с природной маной ледяной земли и перешла под его контроль.

Он смешал свою громадную ману с природной маной и начал управлять погодой и температурой. Теоретически такое было возможно, но именно что лишь теоретически. И потому увидеть, как он делает это в одиночку, было по-настоящему ошеломительно.

— Вот к чему это может привести. Поэтому—

— [Пуля ненависти].

Не дав ему договорить, Оливер выставил указательный палец, как дуло пистолета, и выстрелил Пулей ненависти. Внезапные атаки порой давали неожиданно хороший результат.

— Хорошая атака. Хоть и невежливая.

Но противником был Мерлин. Как фокусник, он вытащил из пустоты книгу, вырвал страницу и тут же бросил её в ответ.

Страница, напитанная огромным количеством маны, словно острый клинок разрубила Пулю ненависти надвое и полетела в Оливера.

Раздался резкий свист, а затем грохот.

Страница, разрубившая даже Пулю ненависти, не смогла преодолеть сопротивление плаща эмоций, который Оливер мгновенно накинул на себя, и, изменив траекторию, врезалась в ни в чём не повинную землю, взметнув огромную снежную пыль.

До боли знакомое развитие событий.

Используя уже рассеянную ману, Мерлин сдвинул белоснежную завесу снежной пыли и закрыл Оливеру обзор.

И в тот же миг снежная завеса разошлась в стороны, а воздух прорезал резкий, тяжёлый звук.

— Тот же способ атаки, что и тогда.

Сказал Оливер, едва успев защититься поднятым квартерстаффом.

— Если хочешь понять, насколько выросло мастерство, это лучший способ.

Ответил Мерлин, уже переместившийся ему за спину. В руке у него, как и в их первом бою, был зажат лист бумаги, но на этот раз он уже не смог разрубить Оливера.

Это было хорошей новостью. Тогда Оливер не успел даже среагировать, а теперь сумел защититься. Это можно было назвать огромным прогрессом.

— А ты стал лучше. Это видно.

— Спасибо за похвалу… Но Вы тоже поразительны.

— Чем именно?

— Тем, что сжали определённый участок пространства и переместились. Значит, это и правда было не просто очень быстрое движение.

— …Хо.

Реакция Мерлина была слабой, но вполне явной. И неудивительно: тех, кто сумел разгадать природу его стремительного перемещения, можно было пересчитать по пальцам.

Большинство умирало, даже не успев среагировать. А те, кто выживал, всё равно не понимали, что именно с ними произошло. Обычно думали, что он просто усиливает тело маной, но это было не так.

Столь мощное движение неизбежно должно было влиять на окружающее, однако способ перемещения Мерлина в каком-то смысле был слишком тихим.

Почти как смерть. Тихой, но сокрушительной.

— Это способ перемещения, основанный на простом применении пространственной магии. Нужно соединить одну точку с другой и сложить само пространство, как лист бумаги. Как ты это понял?

— На Новом континенте демон показывал нечто похожее. Хотя, кажется, это было не совсем магией… Но как Вы вообще способны на такое?

Мерлин чуть улыбнулся.

— Потому что я Архив.

С этими словами Мерлин бросил в Оливера лист бумаги.