Наследие (1)

— Вы серьёзно?

— Да ясно же, что врёт!.. Или ему башку отбило, пока он дрался.

Услышав слова Оливера, Люсьен и Юэн отреагировали по-разному.

Густой лес, уже успевший вернуться в прежний вид. Оливер, шагавший к его центру, переспросил:

— Разве я сказал что-то странное?

На вопрос Оливера ответил Юэн:

— Ты же сказал, что заберёшь половину наследства Повара-людоеда?

Так и было. Оливер заявил, что возьмёт половину наследства Повара-людоеда.

— Мне показалось, что свою долю я должен забрать сам. Разве обычно не так?

Оливер сказал это, опираясь на совет Фореста забрать своё перед отъездом в Галос и на опыт, полученный в подполье Ланды.

— Чёрт, и это всё, что ты решил забрать? Половину? Если уж собрался брать своё, надо было говорить, что заберёшь всё!

Юэн рявкнул так, будто речь шла о его собственном деле.

Оливер лишь склонил голову набок.

— Всё?

— Да, всё! Какого хрена этим ублюдкам вообще оставлять половину?! Их тут только числом много, а толку — ни хрена!! Даже паладин был бесполезен. Он вообще что за тип такой?

Юэн, говоря это, поочерёдно тыкал пальцем в Люсьена, в остальных боссов Мильё, в шедших следом офицеров и бойцов, а заодно и в паладина, закованного в железо с головы до ног.

Оскорбления были предельно унизительными. Но возразить никто не смог.

Потому что он говорил правду.

Креатуры, хлынувшие из Спящего леса, Принц Белого Лебедя, Паппет и прочее. Всё, что сделали Мильё, — это отчаянно пытались не сдохнуть. Никакого права требовать свою долю у них не было.

К тому же немалую роль играло и само присутствие Оливера.

Оливер в одиночку одолел противников, с которыми не справились ни Мильё, ни тёмные маги, ни охотники за сокровищами.

Люсьен, который лично наводил справки о решале Дейве, вдобавок знал, что Оливер умеет обращаться и с трупными куклами, так что ощущение давления удваивалось.

Он уже не был уверен, что слухи о том, будто Оливер в одиночку перебил несколько сотен друидов Энджоймента, были выдумкой.

Помимо этого, все вымотались после непрерывных боёв, а ещё как ни крути, но им помог и Юэн, так что пока что все молча терпели.

Каким бы гадом он ни был, помощь от него они всё же получили. Поэтому все терпели ругань Юэна. И прямо сейчас тоже.

— Мне, если честно, уже сам факт, что мы идём вместе с этими бандитами, не нравится! Зачем вообще тащиться с ними?!

— Потому что мы с ними в доле.

— Вот именно! Зачем ты вообще связался с бандитами?!

— Потому что это Вы влезли в долги, Юэн.

— Точно! Чёрт!!

От ответа Оливера Юэн выругался, а люди Мильё в который раз пожалели, что не прирезали его ещё при первой встрече.

Но даже среди этого нашёлся человек, который смотрел дальше. Например, Люсьен, которого звали Дельцом.

Несмотря на то что у него самого давление уже подскакивало, он сохранял хладнокровие и смотрел не на Юэна, а на Оливера.

Чтобы не упустить ни единого слова, которое тот скажет.

Оливер заговорил:

— Иными словами, если я всё заберу себе, возражений у вас не будет?

Первым ответил Юэн:

— Естественно. Твоя доля — значит и моя доля. С этими бандитскими ублюдками я делиться и не собираюсь.

Ответ был всё таким же. Оливер перевёл взгляд на Люсьена.

Тот ответил от имени Мильё:

—...Жаль, конечно, но у нас тоже нет возражений.

— Значит, Вы говорите искренне.

Оливер насквозь увидел чувства Люсьена. Тот всё ещё жадно смотрел на наследство Повара-людоеда, но отдельно от этого признавал, что все права на него принадлежат Оливеру.

— Да... Жаль, но это правда. В таких делах делить нужно по заслугам, а мы ведь не то что не помогли — сами только принимали помощь... Скорее уж нам следовало бы признать, что мы ещё и в долгу перед Вами.

Люсьен сказал и то, что можно было сказать без опаски, и то, о чём можно было бы и умолчать.

В сущности, все, кто был сейчас здесь, были людьми, которым Оливер спас жизнь.

Даже если бы он потребовал плату за эти жизни, это не вышло бы за разумные рамки. А уж если речь о том, кто на равных бился с Паппетом, одним из Пальцев, — тем более.

Поэтому другие боссы Мильё и могли сверлить Люсьена взглядами за лишние слова, но опровергнуть их не могли.

В подполье пустая болтовня не прощается.

Но Люсьен говорил это не бездумно.

Собрав воедино то, что видел своими глазами, и то, что слышал об Оливере по слухам, он решил, что вместо бесполезных хитростей лучше всего говорить честно.

На первый взгляд Оливер казался простоватым, но, глядя на то, каким он бывает в решающие моменты, и на то, каких результатов уже добился, Люсьен понимал: это не тот человек, которого можно обвести вокруг пальца одним языком. Результат ведь не лжёт.

И главное, Оливер не был жадным. Скорее даже наоборот.

С учётом этого наилучшим ходом было держаться с ним искренне.

Почти как с богом.

И, к счастью, расчёт оказался верным.

Шедший впереди Оливер остановился и задумался.

Когда он встал, сотни людей из Мильё тоже замерли и уставились на него.

На одного-единственного человека.

—...И всё же я возьму только половину.

— Да какого чёрта?

Юэн возмутился так, будто кто-то сейчас лез в его кошелёк.

Если подумать о том, каких размеров были спрятанные Поваром-людоедом богатства, такая реакция была естественной, но Оливер оставался к этому поразительно равнодушен.

— Всё-таки мы партнёры. И вы мне недавно помогли.

Оливер напомнил о том, что случилось перед самым уходом — сразу после боя с Паппетом.

Когда Оливер уже собирался уходить вместе со своими партнёрами, он внезапно заметил обломки, призванные Принцем Белого Лебедя, а также Клода с его людьми, которых Паппет использовал как материал, и решил всё это забрать.

С одной нерабочей рукой это было для него крайне неудобно. И тогда вперёд вышли Мильё и помогли.

Они собрали в одном месте и обломки, призванные Принцем Белого Лебедя, и тела Клода с его людьми, чтобы их было удобнее забрать. И квартерстафф тоже подняли.

Оливер признал это достаточным вкладом в общее дело.

— С ума сошёл.

Юэн озвучил мысли всех остальных. В их мире, где люди рискуют жизнью, подобный подход был абсолютно недопустим.

Правда, была одна проблема: раздавал доли именно Оливер.

— Но ведь слишком уж зажимать тоже нехорошо, разве нет?

— А я люблю пожёстче.

—...?

Оливер, похоже, не понял, к чему это, и снова наклонил голову, а Мильё уставились на Юэна с одинаковым выражением: ну и мразь.

Юэн заговорил снова:

— В любом случае я против. Я не собираюсь делить свою долю с этими бесполезными мешками, которые ничего не сделали.

— Вот же сукин сын...

Услышав очередное недовольство, все лишь сильнее помрачнели. Но Оливер, немного подумав, всё же открыл рот:

— Но, Юэн, если подходить только так, то у Вас ведь тоже не остаётся доли, разве не так?

— Что?

От неожиданности Юэн даже переспросил в вежливой форме.

— А, простите. Но ведь и Вы ничего не сделали, разве нет?

Глаза Юэна расширились. Он и представить не мог, что такие слова могут прозвучать из уст Оливера.

Юэн растерялся так, будто его посреди улицы ножом пырнули.

— С чего это я ничего не сделал?!

— А что именно Вы сделали?

От этого вопроса, влетевшего как встречный удар, Юэн смешался ещё сильнее.

Потому что и правда ничего не сделал.

Беззвучно пошевелив губами, он наконец сказал:

—...Я лечил Мильё.

— Но если, как Вы сами сказали, люди Мильё мне не помогли, то не то же ли самое касается и Вас?

— Как ты можешь говорить такие жестокие вещи?! Как ты вообще можешь человеку в лицо заявлять, что он никчёмный бандитский ублюдок?!

— Я же не говорил это настолько прямо.

— Не хочу слушать! Вот так человек и меняется... Молодой, богатый, сильный, ещё и приличной работой обзавёлся — и всё, изменился! Это и есть всё? Чёрт, да, в этом всё и дело!!

Юэн сам себе задал вопрос и сам на него ответил. Оливер попытался его успокоить, но Юэн не слушал, а спустя мгновение вдруг словно что-то вспомнил и снова заорал:

—...А! Да мне с самого начала и не обязательно было быть полезным.

Юэн с опозданием вытащил этот аргумент на свет.

— Я вообще-то с самого начала пришёл с тобой делить долю, разве нет? Даже если я ничего не сделал, моя часть всё равно есть. Я выиграл! Дай пять!!

Юэн вытянул руку, но никто не стал ему подыгрывать.

И тут Оливер тоже сказал неожиданное:

— Раз уж Вы сами это упомянули, позволю себе заметить: строго говоря, мы ведь изначально не оговаривали, сколько именно будем делить между собой, а потом, встретив людей Мильё, изменили договор, не так ли?

— Изменили?

Юэн переспросил с наивным видом. Это было понятно: в тот момент с него ведь чуть живьём плоть не срезали.

— Да. Из-за Вашего долга вместо того, чтобы резать с Вас мясо, мы решили стать партнёрами и погасить долг из полученной доли. Сумма из-за сложных процентов была астрономической. А значит, если Вы уже погасили долг, то и Ваша доля, к нему привязанная, естественным образом исчезает, разве не так?

Повисла тишина.

И правда: Оливер с Юэном заранее не оговорили конкретный размер долей, а потом, встретив Мильё, добавили к этому новый договор.

Дрожащим голосом Юэн произнёс:

— Это бессмыслица! Какая связь между тем, что долг исчез, и тем, что исчезла моя доля?

— Если к договору между мной и Вами добавляется договор с Мильё, получается именно так. Потому что Ваша доля была привязана к долгу. По договорному праву Ланды всё именно так и выходит.

— Ты ещё и в законах разбираешься?

— Да, господин Форест обучил меня основам. Всё-таки мы с ним вместе ведём дела.

—...Ну ты и псих.

Юэн сказал это совершенно искренне.

Потому что Оливер и правда казался ненормальным.

В этот момент Люсьен схватил Юэна за плечо.

— Отпусти. Я сейчас обижусь.

— Извините, но сначала расплатитесь с долгом, а потом уже обижайтесь.

— Что за чушь? Я уже всё выплатил.

В подтверждение Люсьен показал долговую расписку. На ней стояли его подпись и печать.

— Долг?

На слове «долг» отреагировал даже Оливер. Ему было сложно представить, как человек вообще успел за это время набрать новый долг. С точки зрения здравого смысла это же нелепо.

— Да. После того как господин Дейв ушёл, Юэн сел играть в карты с нашими людьми.

— Но ведь, когда Вы его схватили, Вы отобрали у него все деньги, разве нет?

— Вот потому он и влез в долг снова.

— А...

— Юэн сказал, что если получит наследство Повара-людоеда, то не только расплатится, но и останется в плюсе, так что выписал расписку и снова полез в азартные игры. Сумма вот такая.

Люсьен показал Оливеру сумму, указанную в расписке.

— Это мы им одолжили.

— А...

Оливер снова только выдохнул, а Юэн уже взорвался:

— Тогда и это надо списать!

Так и вышло. Юэн разыграл свой козырь — воспользовался чужим кризисом и сумел списать свои старые долги всего за несколько зелий, — но при этом совершенно упустил из виду долг нынешний.

Старый долг был настолько велик, что на его фоне текущий казался мелочью, а ещё Юэн слишком возбудился от мысли, что сможет насолить боссам Мильё, — и потому ошибся.

Хотя, конечно, и Люсьен был тем ещё психом, раз успел тогда прочитать договор до конца.

Как бы то ни было, ситуация повернулась так, что люди Мильё сами собой снова начали окружать Юэна — почти как в тот момент, когда встретили его впервые.

Юэн послал их всех к чёрту, но его ругань лишь гулко отдавалась в пустоте.

Когда люди Мильё уже готовы были вытащить кинжалы, Оливер предложил:

— Поэтому я возьму только половину, а остальное пусть достанется вам. Всё-таки мы партнёры, и лучше бы решить это по-хорошему.

На этот раз возражений не последовало.

Вместо этого раздался растерянный голос. В подполье так просто не отдают целую долю.

— Вы правда не против?

— Да... Но у меня есть условие.

— Говорите.

Люсьен отозвался с радостью. Сделка с условием успокаивала его куда больше, чем даром полученные деньги.

— Я не очень умён и не смогу объяснить это подробно, но хотя бы понимаю, что такие большие деньги всегда приносят лишние хлопоты.

Оливер сказал это, опираясь на советы Фореста и собственный опыт работы решалой. Судя по эмоциям Люсьена, он попал в точку.

— Это верно.

— Я бы хотел, чтобы вы занялись этим вместо меня.

—...То есть Вы хотите, чтобы мы взяли на себя всю грязную работу? Чтобы уберечь Вас от гиен, желающих урвать хоть крошки, от мошенников, сборщиков налогов и вымогателей?

Оливер кивнул.

— Да.

— Хорошо. За такую щедрую цену мы обязаны это сделать. Я лично прослежу, чтобы у господина Дейва не возникло никаких лишних хлопот. Что скажете?

Люсьен обвёл взглядом остальных боссов Мильё, и все согласились. Вернуться с пустыми руками в такой ситуации было невозможно ни с точки зрения денег, ни с точки зрения репутации.

Оливер добавил ещё:

— А, и есть ещё одно условие. Я хочу войти первым и осмотреть наследство Повара-людоеда. Мне нужно кое-что проверить. Не могли бы Вы подождать снаружи и войти только после этого? И, пожалуйста, не спрашивайте зачем.

— Да, так и поступим.

Люсьен согласился без малейших колебаний.

Со стороны это выглядело как обычная сделка, но он прекрасно понимал: сейчас отношения между ними и Оливером уже не были отношениями равных.

— Только есть одна проблема.

— Да?

— Чтобы войти в хранилище Повара-людоеда, нужны два ключа, не так ли? А у нас сейчас только один.

— А, об этом можете не беспокоиться. Второй ключ можно получить в замке.

Оливер ответил так, будто и вправду не видел в этом никакой проблемы, — ведь именно это сказала ему Спящая красавица.

***

Перед уходом Спящая красавица рассказала Оливеру, как именно Повар-людоед спрятал свою тайную казну.

На самом деле он спрятал свои деньги не в самом древнем замке, а в отдельном тайном сейфе, устроенном так, чтобы в точности повторять этот замок.

Войти в древний замок — значит всего лишь войти во вход.

Такое было возможно благодаря магии телепортации, работавшей через посредство сходных внутренних пространств. Поэтому, если не проходить через дверь, а попытаться силой проломить замок, то не только не удастся добраться до наследства — не найдёшь даже его следов.

Метод был по-настоящему хитрым: чтобы безопасно получить наследство, нужно было всего лишь вставить два ключа — условие срабатывания магии телепортации — в две замочные скважины.

«Когда дело касалось денег, он был поразительно дотошен. Этот ребёнок. Впрочем, его измучила нищета, а родители в конце концов его бросили, так что неудивительно. Поэтому, когда он попросил меня наложить барьер не только на замок, но и на густой лес вокруг, я согласилась».

«Вы называете Повара-людоеда ребёнком».

«...Для меня он и был ребёнком. Несчастным ребёнком».

«...»

Так или иначе, Повар-людоед спрятал свои деньги именно так.

Значит, слухи о ключах, о которых говорил Люсьен, были правдой.

И один из этих ключей сейчас находился в замке.

— В этом замке?

Люсьен и люди Мильё, оглядывая древний замок, стоявший посреди густого леса, не скрывали изумления.

Одиноко стоящая крепость и окружающая её стена.

От древнего замка, мрачного настолько, что в нём хоть сейчас мог появиться призрак, повсюду веяло запустением, а по стенам стояли статуи, вырезанные в виде солдат.

Их было не меньше нескольких сотен, и все они выглядели так, будто и правда охраняли замок.

Оливер, вытаскивая ключ, полученный от Рэдхуда, и вставляя его в замочную скважину ворот, ответил:

— Да.

Щёлк.

Когда Оливер повернул железный ключ, раздался тяжёлый звук, и ворота во внешней стене замка сами собой начали открываться.

Заржавевшие петли, давно не знавшие движения, заскрипели, осыпая пыль, и уши резануло так, словно кто-то царапал ногтями по доске.

Скриииииииип...!

Гррр...

Грррр... гррррк...

Грррррррр...

Все зажали уши, но тут же насторожились.

Потому что, помимо скрежета, до них доносился и другой, едва различимый звук.

За резким скрипом его почти невозможно было разобрать, но, если прислушаться, его всё же можно было уловить.

Это были звуки движения статуй, густо расставленных на крепостной стене.

Сотни статуй наверху оказались вовсе не украшением, а охранными големами, замаскированными под декор.

Причём големами очень высокого уровня.

Бум!

Каменные воины весом в десятки тонн один за другим спрыгивали вниз со стены, и потрясённые люди Мильё в спешке приняли боевые стойки.

Если с таким каменным воином столкнуться в лоб, это была почти катастрофа.

Но големам было всё равно. Спрыгнув со стены, они двинулись к людям Мильё, а часть из них уже начала готовить к бою установленные наверху осадные орудия.

Пока все в ужасе поражались тому, с какой маниакальной основательностью Повар-людоед подготовил ловушку даже напоследок, Оливер поднял руку и выпустил магическую силу, подражавшую силе Повара-людоеда.

Уловив её, все големы разом обратили взгляды к Оливеру.

Они почувствовали в его теле Повара-людоеда.

Своего хозяина.

Големы не только сразу прекратили всякую враждебность, но и опустились перед Оливером на одно колено — именно так и распорядился любивший показуху Повар-людоед.

Зная это, Оливер попросил големов:

— Не могли бы Вы принести спрятанный второй ключ?