Активация (1)

Чёрная магия в целом делилась на четыре большие ветви.

Огневая ветвь — самая базовая, зато простая в освоении и дающая стабильную силу.

Ветвь болезней — таит в себе определённый риск, но в нужных случаях полезна и при этом наиболее разрушительна.

Ветвь контроля — требует огромных ресурсов, зато открывает широкие возможности для развития в самых разных направлениях.

— И, наконец, есть ветвь творения.

Так Оливер сказал Иоанне.

Иоанна тоже, видимо, кое-что изучала как паладин, потому и заговорила:

— Это ведь самая трудная для изучения и самая сложная в применении ветвь чёрной магии, верно?

— Да. Поэтому и объём доступной о ней информации обычно самый скудный.

И в самом деле, среди книг по чёрной магии, которые Оливер постоянно захватывал и покупал, живя как решала, — включая библиотеку его наставника Джозефа, — книг по ветви творения было меньше всего.

Потому что, в отличие от огневой ветви, где нужен просто талант к чёрной магии, и ветвей болезней и контроля, требующих медицинских знаний, ветвь творения предъявляла совсем иные требования к одарённости.

— Воображение, творческий дар, искренность и тому подобное. То, что трудно чётко определить. Из-за этого ветвь творения сама по себе — дисциплина, которую тяжело и применять, и исследовать, независимо от таланта.

— …И Вам тоже трудно ею пользоваться?

— М-м… Да, она довольно капризна.

Оливер ответил не сразу, после раздумья.

Минион, Чайлд, Голод. Оливер и сам создавал кричеров по мере необходимости и пользовался ими с толком, но это ещё не значило, что самой ветвью творения он владел хорошо.

Потому что именно такие вещи, как воображение, творческий дар и искренность, становились для Оливера препятствием.

Доказательством тому служило уже то, что все созданные им кричеры были не более чем подражанием и доработкой кричера Итер, которого создал его наставник Джозеф.

Голод, правда, в виде исключения во многом был вдохновлён духом, которого использовал Кевин, но по своей сути всё равно недалеко ушёл от Итер, созданного на основе голода.

— Но откуда Вы знаете, что это создал именно Фан?

— Пользоваться этим трудно, но вот анализировать — не так уж сложно. Это видно глазами.

Оливер насквозь видел чудовищное количество эмоций, трупов и душ, из которых были сотканы эти кишки.

Для того чтобы покрыть ими всю заброшенную шахту, такое количество материала было, конечно, объяснимым, но именно поэтому сомнение не исчезало.

Для чего вообще было тратить столько материала?

При таком масштабе дело было даже не в цене — самой проблемой было всё это раздобыть.

Для средства отчаяния материала было слишком много. Куда выгоднее было бы просто прорвать окружение и сбежать. А если бы к ним присоединился Фан, это вряд ли составило бы трудность.

И всё же, если они решили пойти по пути ещё больших затрат, напрашивался только один вывод. Особенно если помогал Палец Чёрной Руки Фан.

Чтобы убедиться, Оливер открыл флягу и отпил воды.

— …

— Что такое?

— Ничего. Просто вода прохладная. Но важнее другое: что Вы теперь хотите делать, Иоанна?

— Что?

— Честно говоря, даже сейчас мне хочется лишь попросить у Вас совета.

— …

— Но я заключил сделку и взялся за это задание. Я по собственной воле пришёл помогать паладинам. И сейчас из паладинов передо мной только Вы, Иоанна… Что Вы хотите делать?

Глаза Иоанны, колебавшейся из-за неуверенности в этом задании, личного чувства вины, веры и сомнений, после вопроса Оливера постепенно обрели спокойствие.

— Вы… поможете мне?

— Это моя работа.

Оливер сказал это так, будто речь шла о самой очевидной вещи на свете. По крайней мере до конца этого задания он и правда собирался сделать всё возможное.

Но Иоанна ощутила куда большее облегчение и благодарность, чем он ожидал.

Оливер уже хотел сказать, что это пустяк и ей не стоит принимать это близко к сердцу, но, увидев, как глубоко Иоанна ушла в раздумья, решил промолчать.

— …А каково Ваше мнение, Дейв? Насчёт нынешней ситуации. Это опасно? Можно продолжать задание?

Паладин спрашивала мнения у чёрного мага.

Со стороны картина выглядела иронично, но Оливер не придал этому значения и ответил добросовестно. Потому что и правда не придавал.

— Насчёт опасности, если честно, я не знаю.

— То есть всё в порядке?

— Нет. Я хочу сказать, что не могу оценить, насколько это опасно. Ветвь творения трудна в освоении и сложна в применении, а потому остаётся областью с неизвестным потенциалом. В зависимости от мастерства мага и использованных материалов может появиться кричер с какой угодно силой. Это почти невозможно предсказать, поэтому я не могу дать определённого совета. Особенно если противник — Фан, чья сильная сторона именно ветвь творения.

В этом ответе не было ничего определённого. Но, похоже, и этого Иоанне оказалось достаточно, чтобы вновь глубоко задуматься.

Оливер добавил:

— Но одно ясно наверняка: что бы это ни было, Фан пришёл сюда не с обычной решимостью. Материалы, из которых сделаны эти кишки, покрывшие всю заброшенную шахту, — нечто совершенно необычное.

Оливер машинально указал на кишки. И те, непонятно почему, вздрогнули, ощутив страх.

Услышав слова Оливера, Иоанна, как и прежде, сосредоточила святую силу в глазах. Золотое сияние вспыхнуло в её взгляде, и она огляделась по сторонам. Оливер тоже окинул всё вокруг глазами чёрного мага.

Проходы заброшенной шахты, превратившиеся в кишки, уже настолько изменили свою форму, что ещё сильнее загоняли в невыгодное положение и изолировали людей, которых Тень Пэна насильно перебросила сюда. У некоторых тела уже разъедало пищеварительным соком, и их пожирали кричеры.

В буквальном смысле это было брюхо Фана.

— Дейв.

— Да, госпожа рыцарь.

— Сможете открыть путь, как тогда, когда Вы помогли мне раньше?

— Разумеется.

Оливер вновь вытащил кровавый кинжал. При виде этого кишки забились так, словно их скрутил припадок.

***

— Вот же псих…

В одной огромной подземной полости где-то в Первый Степе.

Там Фан, сидевший с закрытыми глазами, вдруг пробормотал это себе под нос.

Голос у него был не слишком громкий, но в нём слышался гнев, так что все вокруг перестали заниматься своим делом и уставились на Фана.

На Фана, сидевшего на слишком большом и роскошном для его тела троне и носившего на голове варбоннет — знак вождя.

И трон, и варбоннет были атрибутами царской власти, но из-за детской внешности Фана они смотрелись на нём до нелепого неуместно.

— Вождь! Вождь!

Какой-то мальчишка в плаще из шкуры скунса шумно подбежал к Фану.

Маленький рост, заплетающаяся речь и суетливые движения ясно говорили о том, что он ещё совсем ребёнок.

— Вождь! Вождь! Вождь! Вождь! Вождь! Вождь! Вождь! Во—

— Бах!

Даже не открывая толком второй глаз, Фан вскинул кулак и врезал мальчишке по голове.

— Заткнись, Тутлз, идиот!

Похоже, удар был болезненным: Тутлз схватился за голову и торопливо извинился.

— Пгости. Вождь…

Но, помимо боли, ему было ещё и обидно, так что в одном глазу даже выступила слеза. Он ведь просто переживал за Фана.

— С Вами всё в порядке?

Похоже, переживал за Фана не только мальчишка по имени Тутлз: к нему тихо подошёл Непреклонное Колено, один из вожаков краснокожих чёрных магов.

Единственный среди них, кто умел пользоваться душами.

«Хотя и только при искреннем согласии соплеменника».

— Что-то случилось?

Не дождавшись ответа, Непреклонное Колено спросил ещё раз.

Поправляя варбоннет на голове, Фан бросил в ответ:

— Да ничего серьёзного.

— Значит, всё-таки что-то случилось.

«Проницательная сволочь», — выругался про себя Фан.

Вот бы он был таким же тупым, как те краснокожие у костра и вокруг Лили, что только и делают, что бьют в барабаны да пляшут.

Пугыль-пугыль, отдыхавший позади трона, отозвался на эмоции Фана, поднялся и издал свой обычный, не поддающийся описанию звук.

От этого краснокожие, проводившие ритуал барабанами и пляской, а вместе с ними и Лили, испугались и попытались отступить.

О нет, этого нельзя было допустить. Никак нельзя.

Фан поднял руку, успокоил Пугыль-пугыль и заговорил:

— Проблема и правда возникла. Совсем пустяковая… Один из чужаков пробился через кишечный туннель и сейчас соединяется со своими.

— Это возможно?

Непреклонное Колено спросил своим характерно сухим тоном. С виду он не казался особенно потрясённым, но по его эмоциональному состоянию было ясно: он удивлён сильно.

Впрочем, Фан тоже.

В отличие от обычной ветви творения, кишечный туннель, покрывающий само пространство как кричер, был одной из вещей, которыми Фан особенно гордился.

Материалов он жрал бездну, причём с ростом размеров необходимый объём увеличивался в геометрической прогрессии, но зато этот кишечный туннель полностью подчинял себе пространство, так что его и правда можно было назвать маленьким Неверлендом.

Маленьким царством, созданным только для него одного: оно меняло структуру по его воле, сминало само пространство и, влияя на внутреннюю среду, могло через липкую тьму ослепить всякого, кто оказывался внутри.

И это ещё не всё. При всей сложности условий оно могло, используя затаившиеся в месте обиды и ненависть, породить целую массу кричеров, а могло растворять людей пищеварительным соком, заново превращая их в материалы для чёрной магии.

Не говоря уже о том, что изнутри туннель был настолько прочен, что его нельзя было разрушить ни святым искусством, ни магией.

Иными словами, всё, что находилось внутри, было для него не более чем игрушками.

«Но этот псих…»

Фан, испытывая чувство, которому трудно было подобрать название, подумал о Дейве.

«Или всё-таки об Оливере?»

Дейв он там или Оливер — как бы там ни было, этот ублюдок сумел прорваться через кишечный туннель, через который до сих пор проходил только один человек.

Причём сделал это с помощью того самого кинжала, которым когда-то подавил Повара-людоеда, обратившегося в дракона.

И правда, это был не обычный кинжал. Иначе с чего бы кишечный туннель, выйдя из-под контроля собственного создателя, просто открыл тому ублюдку дорогу? Да ещё потому, что ему больно и страшно. Чёрт, ну и бред.

Кричеры вообще по своей природе не особо слушаются хозяев, а порой и вовсе скалятся на них, но всё-таки он ведь Фан.

Палец Чёрной Руки, хозяин Неверленда и, прежде всего, принц. То, что у него отняли контроль над кричером, было для него унижением невыносимого масштаба.

Таким, что краснокожих, которые даже ритуал как следует провести не могут, хотелось прямо сейчас перебить всех до одного.

От ярости Фана Пугыль-пугыль и остальные кричеры вокруг снова отреагировали, и их обычный призрачный облик словно облез, как шелуха.

Все напряглись — ещё миг, и всё взорвётся.

И в этот самый момент Фан увидел.

Тонкий адский след, струившийся между костром, тотемом, Лили и краснокожими, что окружали её, били в барабаны и плясали. То самое присутствие демона, которое он ощущал ещё в детстве.

Позабыв даже о собственной злости, Фан замахал рукой и торопливо крикнул:

— Ритуал! Продолжайте! Ритуал!

Из-за этой необычной реакции Фана краснокожие снова забили в барабаны и пустились в пляс, а Лили, центральная фигура этого ритуала, взобралась на огромный барабан и закружилась в исступлённом танце.

Дум! Дум! Дум! Дум! Дум! Дум! Дум! Дум! Дум! Дум! Дум! Дум! Дум! Дум! Дум!

Каждый раз, когда Лили выбивала стремительный шаг, воздух содрогался, и Фан понял: демон ада обратил на это место внимание.

Чёрт побери! Да, именно так. Демон наконец-то начал проявлять интерес. К этому месту. К нему самому.

Фан даже подумал, что ошибкой было его недавнее желание перебить всех и бросить это дело.

— Тутлз, Непреклонное Колено.

— Угу! Вождь!

— …

— Вам придётся немного потянуть время ради меня. Я дам вам кричеров в поддержку. Тень!

Фан громко позвал Тень, кричера, созданного через его собственную тень.

В темноте подземной полости, где единственным источником света был ритуальный костёр, к нему вышла Тень Фана.

С виду всё было как обычно, и всё же в её облике ощущалось что-то не то. Фан уже собирался спросить, в чём дело, но тут же передумал. Какая разница? Главное, ритуал уже приходит в действие.

И Фан приказал своей Тени:

— Бери этих двоих и ступай разберись с гостями. Хех!