Сборщик долгов (1)

«Это... любопытно».

Сидя с закрытыми глазами в позе для медитации, Оливер мысленно пробормотал.

Когда он по особому поручению Магической башни посетил маленький город Нофптон, чтобы убедить Ив, ему довелось своими глазами увидеть и испытать на себе проекты, которыми занималась Башня.

Среди них было немало и тех, что касались Мирового древа.

Магия дальнего перемещения через Мировое древо, превращение заключённой в нём маны в энергию, техники, воплощающие память Мирового древа в реальность.

Каждое такое исследование было достойно войти в историю, и Оливер заново понял, почему Магическая башня — это именно Магическая башня.

Пусть воплотила эти технологии в жизнь не сама Башня, а Лилит, важнее было то, что Оливер видел всё это собственными глазами.

Всё это было поразительно и оставило сильное впечатление, поэтому, едва завершив задание, он отдельно записал в тетрадь всё, что увидел и запомнил, и заодно задумался, нельзя ли применить это самому.

К счастью, можно было. Именно этим он сейчас и занимался.

Использовать силу природы, чтобы соприкоснуться с Мировым древом, связаться с Ив, принять через неё очищенные ею образы и, опираясь на них, косвенно прочувствовать обучение друидов у себя в голове.

В теории всё было выстроено, но получится ли это на практике, было неясно. Однако результат оказался даже лучше, чем он ожидал.

«Ив очень помогла... Даже в состоянии входа в Рут-Нет медитировать, наверное, можно, но из-за ограничения по времени это всё равно было бы сковано кучей рамок».

Оливер мысленно отметил это, и замечание было совершенно точным.

Чтобы пользоваться Мировым древом, Оливеру приходилось платить — эмоциями ли, маной ли, силой природы ли. А значит, неизбежно возникало и ограничение по времени.

И это была не единственная трудность.

Например, оставалось под вопросом, сможет ли он точно извлекать из памяти Мирового древа именно те воспоминания, которые ему нужны, из бесчисленных слоёв, наслаивавшихся друг на друга, словно пласты породы. Кроме того, пока он подключался к Древу, его тело оставалось беззащитным.

Конечно, если вложить время, большую часть этих проблем можно было бы решить. Но загвоздка как раз была во времени. А Ив позволила Оливеру перескочить через все эти мелкие этапы и сразу приступить к тренировке.

Это было почти так, словно ему уже выбрали все рыбьи кости и кормили с ложечки.

Не желая растратить такую удачу, Оливер ещё сильнее сосредоточился на образе, который Ив напрямую проецировала за его сомкнутые веки.

— Закрой глаза, выпрями спину. И так почувствуй силу природы.

Перед юным стажёром подошёл друид и заговорил. В одной руке он держал ветку — слишком тонкую для дубинки, но слишком толстую для розги.

От нового образа внимание на миг дрогнуло, но Оливер быстро взял себя в руки и сосредоточился на юном стажёре, которому собирался подражать.

На мальчике, который, как и он сам, ещё не сумел слиться с природой, но был уже близок к этому. Так подражать будет легче.

«Сила природы. Единение с духами».

Чётко напомнив себе о цели, Оливер сосредоточился.

Конечно, он пока ничего не чувствовал. Но уже одно то, что перед ним был кто-то, за кем можно следовать, сильно облегчало дело. Разница была примерно как между тем, есть у тебя компас или нет.

Поэтому, даже не ощущая пока никаких конкретных изменений или достижений, Оливер не сдавался и продолжал медитировать.

И тогда произошла перемена.

Не то чтобы он начал чувствовать силу природы, но образ, который проецировала Ив, перестал быть просто линией и развернулся в плоскость — стал куда более объёмным и отчётливым.

И не только это. Область образа расширилась вокруг мальчика, которому Оливер подражал, и помимо него стали видны и другие дети.

Девочка и мальчик. Объединяло их одно: оба выглядели измотанными и голодными. Друид с длинной веткой взмахнул рукой и ударил одну из девочек.

— Сосредоточься. Период адаптации скоро закончится. Если до этого времени ты не почувствуешь благословения природы, нормального пайка не получишь.

Паёк.

Оливер, выросший в приюте и на шахте, прекрасно знал, что это значит. Еда, пища — то, что нужнее всего и чего страшнее всего лишиться.

Наверное, именно поэтому на миг ему показалось, будто он сам оказался в одном положении с остальными стажёрами.

«Но почему образ расширился? Я ведь просил показать мне только одного, самого подходящего для подражания».

Оливер удивился, но вскоре решил не зацикливаться. Наверное, Ив сочла, что так будет лучше. И правда, из-за этого всё ощущалось так, будто его обучают прямо на месте, и погрузиться стало ещё легче.

— Кххх...!

Пока Оливер продолжал медитировать, один из мальчиков внезапно закатил глаза и изо рта у него пошла пена.

Никто ничего ему не объяснял, но Оливер сразу понял: у мальчика началось отторжение силы природы.

Точно так же, как не каждый способен как следует управляться с маной, сила природы тоже требовала целого ряда условий — личного таланта, подходящего нрава, тела, способного её вынести.

— Бракованный. Вышвырнуть.

Друид, обучавший стажёров, указал на мальчика веткой и жёстко отрезал.

Удивительно, но реакция была точь-в-точь как тогда, когда на шахте заболевал ребёнок.

Рабочие потащили мальчика прочь, а тот, придя в себя лишь спустя миг, отчаянно закричал, умоляя дать ему ещё один шанс. Что ему больше некуда возвращаться. Что, если его выгонят, он умрёт.

Но никто не ответил на его крик, и голос мальчика постепенно стих вдали.

—...

Снова воцарилась тишина.

Это был всего лишь образ, спроецированный ему в голову, и всё же Оливер мог чувствовать эмоции детей-стажёров.

Пусть это был лишь вывод, основанный на ситуации и ощущениях, но он всё равно чувствовал.

Особенно чувства того самого мальчика, которого Ив первой спроецировала ему за веки, чтобы он подражал ему.

Гнев, обида, решимость.

Чем сильнее вздымались эти чувства, тем острее становились ощущения мальчика. И, естественно, у Оливера, подражавшего ему, чувства тоже обострялись.

И как раз в тот миг, когда Оливер уже почти приблизился на шаг к достижению, которого раньше не испытывал, он почувствовал чьё-то присутствие и открыл глаза.

—...Господин Люсьен?

Открыв глаза, Оливер пробормотал это, глядя в пустоту.

— Прошу прощения. Я помешал?

—...Нет, вовсе нет.

Оливер повернул голову в сторону и ответил, глядя на Люсьена, который стоял далеко-далеко в стороне.

Вряд ли можно было сказать, что Люсьен ему помешал — тот стоял слишком далеко.

Со свойственной ему догадливостью он нарочно остановился на подходящем расстоянии, чтобы не стеснять Оливера.

И всё же медитация прервалась, потому что из-за обострившихся ощущений у Оливера сбилась концентрация.

Почти так же, как если бы у тебя вдруг резко обострился слух и внимание начало ускользать даже на самые тихие звуки.

Жаль, конечно, что медитация, шедшая так хорошо, оборвалась на середине, но Оливер решил посмотреть на это с хорошей стороны.

Во время первой медитации он не добился вообще ничего, а сейчас всё же сумел хоть что-то ухватить. Разница была огромной.

Наверное, если повторить это ещё дважды, трижды, четырежды, результат будет ещё лучше.

И потому Оливер перестал думать о том, что уже прошло, и сосредоточился на настоящем.

— Со мной и правда всё в порядке. Но зачем Вы пришли?

— Мои компаньоны попросили, чтобы я представил им господина Дейва. Если Вы не против, не могли бы Вы показаться им ненадолго?

— Да, разумеется.

Оливер согласился без малейших колебаний.

Местоположение этого густого леса, силы, охотящиеся за наследием Повара-людоеда, тайные связи между Мильё и королевской властью — Люсьен безо всяких условий поделился с ним ценной информацией и вдобавок уступил часть лагеря, который занимало Мильё.

На таком фоне просто показаться его людям было не так уж трудно.

Оливер поднялся так же без колебаний, как и ответил, и Люсьен вежливо поблагодарил его.

— Благодарю.

— Нет, это я получил очень большую помощь.

Оливер сказал это искренне, не из одной лишь вежливости.

И неудивительно. После того как Юэн бросил его одного, Оливер на какое-то время просто опешил и не имел ни малейшего представления, что ему теперь делать.

Ощущение было почти таким же, как в тот раз, когда он впервые вышел в мир вслед за Джозефом. И только встретив хотя бы знакомого ему Люсьена, он смог действовать по-настоящему.

— А, конечно... Но зачем?

— Скоро время еды. Я бы хотел забрать тушёное, которое сейчас готовится.

С этими словами Оливер достал часы и показал их ему — до смешного серьёзно.

***

Мешает... мешает... мешает...

На окраине густого леса, в одном из углов лагеря, который разбило Мильё, взгляды всех разом обратились в одну сторону.

Причина была предельно проста: там развернулось по-настоящему странное и редкое зрелище.

— Это же трупная кукла, да?

— Ага. Самая что ни на есть трупная кукла.

Так переговаривались зеваки.

Как и следовало из их слов, в одном углу лагеря стояла полевая кухня. Перед огромным котлом, в котором варилось тушёное, трупная кукла в переднике без остановки помешивала варево.

Работа была простейшая — всего лишь мешать тушёное. И всё равно никто не мог отвести глаз.

Потому что использовать трупную куклу вот так не приходилось ни видеть, ни слышать. Какой сумасшедший станет есть еду, которую приготовила трупная кукла?

Кому-то даже пришло в голову, что тот чёрный маг по прозвищу Лесоруб, которого привёл Люсьен, просто пытается подавить всех странной выходкой, но не успела эта мысль как следует оформиться, как сам виновник уже вышел из леса вместе с Люсьеном.

— Господин Люсьен, не хотите тоже?

Оливер совершенно естественно подошёл к огромному котлу, который помешивала трупная кукла, и спросил. Люсьен кивнул.

— С удовольствием. Пахнет потрясающе. Совсем как еда, которую готовила моя бабушка.

Оливер, насквозь видевший чувства Люсьена, переспросил:

— Необязательно есть через силу.

— Нет. Я хочу.

Во лжи Люсьена светилась и искренность одновременно.

Чувства были противоречивы, но одно Оливер понимал ясно: Люсьен просто хотел проявить к нему внимание.

Оливер зачерпнул полную миску тушёного и протянул ему.

— Пожалуйста, добавьте соли чуть побольше.

Сказав это после одного глотка, Оливер обратился к трупной кукле, и та в переднике совершенно естественным движением досолила блюдо.

Тук. Тук. Тук.

На самом деле ему необязательно было говорить вслух — достаточно было просто приказать. Но из-за опыта работы с Чайлдом Оливер всё равно с ней заговорил. Это уже стало своего рода привычкой.

На глазах у бойцов Мильё, стоявших в ожидании, Оливер вместе с Люсьеном пошёл вперёд, поедая тушёное, приготовленное трупной куклой. И при виде этой странной, чужеродной сцены все сами расступились перед чёрным магом, прибывшим из-за моря.

— Очень вкусное тушёное.

— Спасибо за похвалу. И спасибо, что пошли мне навстречу. Я должен строго соблюдать время приёма пищи.

Так и было.

После того как Оливер съел кусок мяса с ладони Повара-людоеда и получил побочный эффект в виде голода, вопрос еды стал для него куда серьёзнее, чем можно было подумать.

Он и раньше любил поесть и ел много, но прежнее и нынешнее различались несравнимо.

Люсьен это понимал, поэтому и разрешил. По слухам, как-то раз Оливер ел до тех пор, пока в ресторане не закончились все ингредиенты, а это уже явно выходило за рамки нормы.

Люсьен осторожно спросил:

— Понимаю. Я слышал слухи, что после боя Вы получили голод как последствие.

Для их круга это был вопрос из тех, что легко задеть за живое. К счастью, Оливер никак особенно не отреагировал.

— А, вот как?

— Да... Но я думал, Вам уже стало лучше. Вне времени приёма пищи Вы ведь ничего не едите.

— Хм... Можно сказать, что в каком-то смысле стало.

Ответ был странный, но и совсем неверным его не назовёшь.

Пусть причиной была жгучая боль от ожогов, именно из-за неё голод действительно стал немного слабее.

По крайней мере, ему больше не приходилось постоянно заедать всё калорийными батончиками или шоколадом. Зато в строго определённое время он обязан был съедать определённое количество пищи.

Сейчас тело Оливера напоминало хождение по канату: голод и жгучая боль — две разновидности боли — сцепились друг с другом и только за счёт этого позволяли ему сохранять хоть сколько-нибудь терпимое состояние.

Вот почему, хотя люди, которым он уступил место, просили о встрече, он сперва позаботился о тушёном.

«Ну, мне ещё и хотелось опробовать полевую кухню с трупной куклой».

Пока Оливер думал об этом, он уже успел дойти вместе с Люсьеном до шатра, где собрались каиды (Caïd) — боссы Мильё, такие же, как и сам Люсьен.

Внутри шатра, собранного из нескольких огромных палаток и напоминавшего передвижной особняк, сидели главари в самых разных нарядах.

Старик в серой железной броне, с огромным длинным мечом за спиной.

Молодой мужчина, прятавший под просторным плащом кнут, кинжал, шило и сеть.

Женщина в яркой одежде, с шрамом на лице.

Пожилой господин с огромным арбалетом и моноклем, пропитанным маной.

Мужчина в шлеме, похожем на корзину, вооружённый с головы до ног топором, длинным мечом, кинжалом и копьём.

Все до единого выглядели незаурядными бойцами.

Это было понятно уже по одной лишь плотности маны в их телах и по посадке.

И в этом не было ничего удивительного.

Для удобства Мильё можно было сравнивать с Крайм Фирм, но здешние люди были потомками разорившихся дворян, воинов и воров.

А кроме того, как ни крути, именно они делили между собой и Поваром-людоедом весь теневой мир Галлоса. Куда страннее было бы, если бы они оказались слабаками.

«А, и того господина тоже нельзя забывать».

Подумал Оливер, заметив в углу шатра тихо сидящего паладина в железной маске.

Пусть в нём и читались какие-то скрытые намерения, но всё равно именно этот загадочный паладин приветствовал прибытие Оливера.

Оливер спрашивал у Люсьена, кто он такой, но даже Люсьен не знал ничего конкретного. Поэтому и они сами звали его просто Паладином или Железным паладином.

Когда Оливер встретился с ним взглядом, он кивнул в знак приветствия, и, что удивительно, паладин без заметной неприязни ответил ему тем же.

— Господин Дейв, позвольте сперва представить моих компаньонов. Слева направо: господин Пьер, Лео, Балехи, Натун и Арон.

Люсьен последовательно указал на них слева направо.

Все они принадлежали к Мильё и обосновались в самом Равили и вокруг него.

Судя по составу, даже внутри Мильё, похоже, имелись собственные внутренние течения.

Ничего странного в этом не было. Чем крупнее и разветвлённее организация, тем сильнее в ней проявляется подобная склонность. Даже Крайм Фирм по той же причине делилась на фракции — от отдельных групп внутри Ланды до объединений масштаба целого Селандского региона.

После того как он назвал имена, Люсьен, всё так же любезно, принялся подробно рассказывать и о делах их групп: у кого какой главный источник дохода, у кого самая длинная история, у кого самая большая сила.

Похоже, делал он это не столько ради Оливера, сколько чтобы приподнять в его глазах собственных компаньонов. Но информация всё равно была любопытной.

Закончив с объяснениями, Люсьен тут же представил и самого Оливера.

— Познакомьтесь. Этот господин дважды мне помог. Это господин Дейв Лайт по прозвищу Лесоруб — человек, чьё имя сейчас гремит по всей Ланде в Объединённом королевстве.

— Приятно познакомиться.

Пока все рассматривали Оливера, первой руку ему протянула единственная женщина среди них — Балехи.

В её проницательном взгляде ясно читались самые разные расчёты, и скрывать их она даже не пыталась.

Все и без того понимали, что сейчас настало время считать выгоду и убытки. Так что она предпочла не прятать это, а показать открыто, добиваясь доверия.

И, словно подтверждая это, сразу задала вопрос в лоб:

— Господин Люсьен сказал, что Вы, возможно, присоединитесь к нам. Это правда?

От неожиданного вопроса Оливер посмотрел на Люсьена, и тот тут же поправил её:

— Я сказал только, что такая возможность есть. Я не говорил, что всё уже решено.

— Это почти одно и то же... И потом, для этого господина предложение ведь тоже не так уж плохо.

Люсьен как раз собирался продолжить, но Оливер поднял руку, забирая слово.

— Можно спросить, почему Вы так считаете?

Глаза Балехи вспыхнули, как у охотницы, почуявшей шанс.

— Потому что, чтобы заполучить наследие Повара-людоеда, выгоднее действовать группой, а не в одиночку.

Это была не бравада — она говорила искренне. И Оливер снова спросил:

— Почему?

— Вы, наверное, уже слышали: в этот лес вошло куда больше сил, чем кажется, и все они весьма серьёзны. Разные наёмные отряды, расхитители гробниц, чёрные маги из центральной части континента, да ещё и Паппет... Как бы Вы ни были хороши, в одиночку Вам будет тяжело.

Балехи уверенно сказала это, но Оливер лишь невозмутимо продолжал есть тушёное.

Он и раньше работал вместе с другими, но никогда особенно не задумывался о подобных вещах.

Вместо этого он поднял руку.

— Да?

— Думаю, господин Паппет не участвует.

От столь внезапных слов все недоумённо переглянулись, но сразу же заинтересовались. Вопрос участия Паппета был слишком важен.

— На каком основании Вы так говорите? Сюда ведь прибыл Бэй-бомбист, ученик Паппета.

— Вот поэтому я и сказал, что, по-моему, он не участвует.

—...Что?

— Сначала я тоже подумал, что господин Паппет здесь. Но, поразмыслив, решил, что это вряд ли так.

— И почему же?

Теперь уже Балехи, ещё недавно отвечавшая сама, перешла к расспросам. И дело было не в том, что ей не хватало умения собирать сведения или вести разговор.

Просто сам тон Оливера, будто он лично знает Паппета, Пальца Чёрной Руки, был настолько вне всяких привычных рамок.

— У меня нет железных доказательств. Просто, если судить по тому Паппету, которого знаю я, он скорее двигался бы один, чем вместе с учениками.

На первый взгляд это звучало странно, но Оливер сразу пояснил:

— Господин Паппет — человек, управляющий трупными куклами. Причём целыми армиями. Разве не куда страннее было бы, если бы такой человек явился сюда, прихватив с собой учеников?

Оливер угодил точно в суть.

Для Паппета, достигшего вершины чёрной магии ветви контроля, само понятие численности и военной силы не могло быть таким же, как для обычных людей.

Человеку, способному в одиночку управлять армией трупных кукол, наличие учеников не давало почти ничего. Скорее уж мешало.

Живыми людьми управлять куда труднее, чем трупными куклами.

Разумеется, к такому выводу мог прийти только Оливер, который сам встречался с Паппетом уже не раз.

Похоже, мнение оказалось не таким уж плохим: и Люсьен, и остальные восприняли его вполне серьёзно, а их взгляды на Оливера заметно изменились.

Теперь слухи о человеке, пришедшем из-за далёких земель за морем, словно стали для них куда осязаемее.

Даже его ненадёжная на вид худоба и безвкусные чёрно-белые волосы начали казаться уже не недостатком, а своеобразной чертой.

Отношение Люсьена, репутация, то, что он только что показал, — Балехи быстро всё просчитала у себя в голове и снова предложила Оливеру работать вместе, расписывая выгоды такого союза.

Но Оливеру пришлось покачать головой.

— Прошу прощения.

— Что именно Вас не устраивает? Мы расположились на окраине не потому, что нам не хватает силы.

Она говорила искренне. Оливер ответил:

— Я отказался не в этом смысле. Просто это не то решение, которое я могу принять один.

— А, точно. Вы ведь говорили, что прибыли не один, а с кем-то ещё?

— Не с партнёром. Скорее, это компаньон, с которым мы работаем вместе только в этом деле.

— Но Вы же говорили, что он Вас бросил и ушёл один?

— И всё равно он остаётся моим компаньоном. Думаю, мне стоит сначала спросить его мнение.

— Хм... А можно узнать, кто это? Вдруг мы его знаем.

Оливер как раз размышлял, стоит ли отвечать, когда вдруг внутри шатра раздался знакомый звук раскалывания.

Дззынь!!

Все одновременно повернули головы.

В воздухе появилась трещина, и, пока другие боссы Мильё при виде этой странной сцены уже хватались за оружие, Оливер сказал:

— Это он.

—...Что?

— Тот самый человек, с которым я пришёл за наследием Повара-людоеда.

Дззынь!!

Едва Оливер договорил, как звук раскалывания повторился, и вместе с жутким зрелищем — будто сам воздух раскололся и осыпался — наружу шагнул мужчина.

— Это господин Юэн. Выдающийся мастер, создающий чудесные вещи, великий переговорщик, способный выменять бобы на корову, великий странник и должник. Он мой...

— Хватайте этого ублюдка!

— Бейте!

— Вяжите!

— Убить!

Стоило всем увидеть Юэна, как Люсьен и остальные боссы шатра разом заорали, каждый перекрывая ему путь к отступлению. Кто-то взмахнул кнутом и захлестнул ему руку, кто-то набросил стальную сеть, и все вместе принялись его вязать и избивать.

Точно потерянного должника наконец нашли.

И тут Люсьен сказал:

— Не «точно». Он и есть настоящий должник. Подождите-ка.

С этими словами Люсьен снова принялся лупить Юэна.