Самый темный момент (3)

Мир становился меньше.

Физически он, конечно, не сжимался, но мир становился меньше.

Причиной тому были развитие магии и науки. А также промышленная революция.

Благодаря развитию магии и науки появились железные дороги, дирижабли, пространственная магия перемещения и прочие средства, из-за чего транспорт шагнул далеко вперёд, а производительная сила индустриализации разнесла всё это по всему миру.

Так что, хотя сам размер мира остался прежним, на деле он почти что уменьшился.

И последствия этого были очевидны.

Повседневный радиус жизни людей вырос до несравнимых с прошлым масштабов: теперь можно было без труда за один день добраться из одного города в другой, а путешествия, прежде доступные лишь немногим, стали доступны куда большему числу людей.

Доказательство тому — воскресные выезды за город, в деревню или к озеру, на пикники и купание.

И не только это. Если раньше даже весть из соседнего городка шла неделю, то теперь новости со всего света можно было узнать меньше чем за день.

Вот почему и весть о том, что Лесоруб Дейв, отправившийся за море вслед за кардиналом-священником, собирается уничтожить Крысолова, тоже почти сразу дошла до Ланды.

И, разумеется, новость это была огромная.

Очень, очень огромная.

Иначе и быть не могло.

Лучший решала Ланды, маг Башни магии, человек с общеизвестной двойной личиной, да к тому же ещё и герой, спасший Ланду, — такой человек собирался в одиночку сразиться с Крысоловом, от одного имени которого дрожали даже государства.

Причём вскоре после того, как Крысолов вторгся в Ланду.

Для Ланды, едва сумевшей вернуть себе шаткое спокойствие, это была такая новость, после которой город снова вполне мог взорваться.

Потому что решала Дейв, он же маг Башни магии Зенон, уже обладал именно таким влиянием.

Пусть даже он всего лишь слегка изменил внешность, факт оставался фактом: именно он в одиночку спас принца и сам город Ланду.

И потому в Ланде снова поднялся шум.

И не только среди правящего слоя — городских советников, капиталистов, магов и предпринимателей, — но и среди низов: рабочих, решал, чёрных магов и бедняков.

И в этом не было ничего странного.

Пусть они и были бедны, но гордились Ландой, а потому одного сознания, что они живут в одном городе с Дейвом — или Зеноном, — хватало, чтобы почувствовать себя будто бы выше других.

Поэтому о Дейве можно было судачить без всякого повода.

Однако в отличие от низов правящие круги города отнеслись к этому куда серьёзнее.

В отличие от тех, у кого почти ничего не было, у них было много и ещё больше того, что требовалось защищать, а потому столкновение Дейва и Крысолова виделось им чем-то вроде крупной аварии.

Настолько крупной, что впору было созывать экстренное заседание.

И прежде всего это касалось городского совета и Башни магии.

Пусть и по-разному, но оба были с Дейвом связаны напрямую.

Достаточно вспомнить, что именно город и Башня магии совместно оказывали полную поддержку созданию школы Брайт, специализирующейся на чёрной магии.

И вот такой Дейв, последовав за кардиналом-священником, вдруг собственными устами объявил, что собирается прикончить Крысолова.

И, повторим ещё раз, это была колоссальная новость.

Если бы Дейв и правда погиб от руки Крысолова, невозможно было бы предсказать, что станет с порядком в городе, который удерживали благодаря ему, и с авторитетом Башни магии.

Но и обратный исход был не лучше.

Вероятность была мала, однако если бы Зенон победил Крысолова, это тоже обернулось бы бедствием.

Потому что тогда Ланде пришлось бы иметь дело с чудовищем, одолевшим чудовище среди чудовищ — Крысолова.

И в ту минуту, когда перед правителями Ланды встала эта картина, в их головах родился один-единственный вопрос.

Сможем ли мы вообще справиться с существом, одолевшим Крысолова?

Ответ пришёл быстрее, чем они думали.

— Нет. Если речь лишь о том, чтобы позволить ему жить здесь, это ещё возможно. Но если о том, сможем ли мы применить силу и подавить его, — нет.

— Уже доказано, что даже военной мощи Ланды недостаточно, чтобы справиться с Крысоловом. Если Лесоруб Дейв одолеет Крысолова, вывод очевиден: справиться и с ним мы тоже не сможем.

— Нет, это даже опаснее. Крысолов, при всём своём зле, в конце концов был один. А у Лесоруба Дейва уже есть собственная сила. Более того, он наращивает влияние в Галлосе. И как думаешь, что будет, если такой человек прикончит Крысолова — легенду мира чёрной магии?

— Вы хотите сказать, чёрные маги, которых развелось как тараканов, начнут стекаться к нему?

— Именно.

— Да ну… Неужели до этого и вправду дойдёт?

— В этом и суть подавляющей силы. Не усложняй. Ланда богата — вот почему сюда тянутся богачи и компании. Подавляющая сила притягивает силу.

— Хм… Если и есть здесь хоть какое-то утешение, так это в том, что у Дейва вроде бы нет подобных амбиций?

— Чепуха! Даже если у него самого такого намерения нет, с чего ты взял, что окружающие будут сидеть сложа руки? Если ветка качается, виновато не дерево, а ветер. И главное… разве нормально вверять судьбу целого города доброй воле одного-единственного человека?

— Тогда что Вы предлагаете?

— В этом городе есть существо, способное противостоять такому существу.

— Неужели?..

— Именно. Архив. Нужно вызвать его.

— Но разве он сейчас не занят тем, что запечатывает разлом, возникший в городе? Он ведь сам велел не беспокоить его, пока дело не будет закончено, если только случай не из ряда вон.

— Это и есть такой случай. К тому же Дейв — его ученик. Не исключено, что он и сам предвидел нечто подобное.

Все советники молча согласились. Никто не решался произнести это вслух, но все прекрасно понимали:

Дейв — ученик Архива.

И всё же до сих пор они избегали поднимать эту тему по одной причине —

— И прежде всего потому, что и на нём лежит ответственность за нынешнее положение. В конце концов, Ланду возвели на следах Великой катастрофы именно Архив, разве не так? Истинный хозяин Ланды — он. И он тоже сторона в этой истории.

***

Так и было.

О Ланде, возведённой несколько десятков лет назад на следах Великой катастрофы, принято было говорить, будто её построили сообща многочисленные капиталисты и маги, полные духа вызова, — но, как и со всем на свете, правда здесь заметно расходилась с видимостью.

Да, они и впрямь объединили силы, однако в самом центре стоял Архив.

Точнее, Архив позапрошлого поколения, великий наставник нынешнего Архива.

Если подумать, иначе и быть не могло.

Чтобы стереть следы Великой катастрофы и воздвигнуть на их месте город, сила Архива была попросту необходима.

Большинство людей об этом не знало только потому, что тогдашний Архив тщательно скрывал своё участие.

Об этом были осведомлены лишь городские советники, верхушка Башни магии и часть самых крупных капиталистов.

Но их это ничуть не волновало.

Архив внес наибольший вклад и в само основание Ланды, и в её последующий рост, однако пользоваться своими правами при этом почти не пытался.

И потому городские советники, магнаты и часть магов, даже зная о существовании Архива, вполне могли считать Ланду своим городом — а заодно и полагать, что вправе призвать Архива и спросить, что же происходит и что теперь делать.

Вот только план городского совета провалился ещё до того, как его успели привести в исполнение.

Почти сразу после того, как до них дошла весть о сражении Зенона Брайта с Крысоловом, из подземелий Ланды на город хлынула огромная армия.

Армия из трупов.

Вторжение Паппета, Пальца Чёрной Руки.

***

— Чёрт! Подкрепление!! Подкрепление!!

В тот редкий ясный день, когда над Ландой, славившейся своей хмурой погодой, неожиданно светило солнце, один из военных с отчаянием запрашивал помощь с крупного оборонительного объекта, отвечавшего за защиту города.

Причина была проста: из канализации хлынули зомби, вооружённые новейшим армейским оружием, и атаковали ключевые оборонительные сооружения.

Однако городские силы обороны Ланды и Бюро безопасности не сумели ответить как следует.

Потому что зомби хлынули из самых разных точек канализации под городом, причём в таком количестве, что было невозможно даже оценить их общий масштаб.

Из-за этого отдельные подразделения обороны Ланды не могли помочь друг другу: оказавшись отрезанными, они были вынуждены лишь отбиваться от нескончаемых волн зомби.

И то же самое касалось не только военных, но и прочих вооружённых организаций — Башни магии, наёмных компаний, Крайм Фирм и других.

Словно досконально зная внутреннее устройство города, армия зомби и трупные марионетки одновременно, без малейшей погрешности, атаковали ключевые объекты каждой из этих сил.

Мерлин, запечатывавший разлом ада, возникший в городе, увидел это вторжение и не мог не поразиться.

Впрочем, поразил его не масштаб вторжения.

Как Архив, Мерлин и прежде знал, какой силой располагает Паппет.

Он знал, что Паппет обладает военной мощью, способной сражаться не только с городом, но и с целой страной.

На первый взгляд это могло показаться нелепой, почти безумной выдумкой, однако, если вдуматься, всё было как раз закономерно.

Паппет прожил сотни лет — точнее, он уцелел с самого рождения чёрной магии и дожил до нынешнего дня.

А это означало, что личная история Паппета превосходила собой не только историю любого города, но и целого государства.

Если существо с настолько твёрдой целью на протяжении стольких веков упорно трудится, то и перевернуть страну для него уже не кажется чем-то невозможным.

Но Мерлина поразило не это.

Его поразило то, что Паппет всё-таки пустил эту силу в ход.

Какой бы великой ни была сила, стоит её применить — и неизбежно приходит отдача. Таков закон мира.

Разумеется, Паппет этого не мог не знать. Нет, он знал это лучше кого бы то ни было. Именно поэтому он сотни лет скрывал свою мощь и действовал исподтишка.

Но теперь вдруг сам выставил её наружу.

Крайний шаг, лишь сокращающий число его собственных ходов.

Мерлин попытался понять, какой умысел скрывается за этим поступком.

Сперва он решил, что Паппет хочет воспользоваться разломом, возникшим в Ланде.

Он ведь собственными глазами видел, как одна из трупных марионеток пыталась приблизиться к разлому.

— Хм… Но как Вы оказались здесь?

Паппет спросил это, стоя на крыше полуразрушенного благотворительного приюта в W-районе.

Повсюду вокруг лежали раненые и трупы — следы нападения армии зомби и самого Паппета.

Только что прибывший Мерлин ответил:

— Слишком уж всё было на виду… Если бы Вы и правда целились в разлом, то подошли бы к делу иначе. И уж точно не стали бы устраивать столь безрассудное вторжение.

Кру-ру-рум!!!

Едва Мерлин договорил, как вдали в ясное небо ударила гигантская молния, словно желая разорвать весь небосвод.

Это была молния Томаса Нильсена, давнего соратника Мерлина и верховного мастера Подшколы Мьёльнира.

Одним-единственным ударом та молния обратила в пепел и трупные марионетки в небе, и армию зомби на земле, но не прошло и мгновения, как сверху ударила ещё одна молния.

Это были трупные марионетки Паппета, одновременно перескочившие через пространство и атаковавшие в ответ.

По чувствительности к магии Мерлин сразу понял, что Томас ранен.

— Не знаю… Лично мне это вовсе не кажется безрассудством. Всего лишь поставить на место детишек, которые вообразили себя вершиной мира.

— ……

— Мы уже расправились с пятью верховными мастерами и тремя Гранд-Мастерами. Может, Архиву всё же лучше отправиться спасать Башню магии?

— Если Вы позволите мне забрать хотя бы этого человека, я с радостью соглашусь.

Мерлин указал на сидевшего позади него старика.

Это был Кент, глава приюта «Бедные братья». Несмотря на то, что он сам подвергся нападению Паппета, Кент не поддался страху и, напротив, собрался с мыслями, внимательно вслушиваясь в разговор Мерлина и Паппета.

Паппет отклонил предложение Мерлина.

— Прошу прощения, но это невозможно. У меня к нему своё дело.

— Вы сняли путы с Крысолова ради этого?

— Неужели Вы и вправду думаете, что я настолько безрассуден?

— Тогда зачем Вы творите это безумие? Неужели сами не понимаете, что делаете?

В голосе Мерлина звучал гнев.

Став Архивом, он почти никогда не показывал такого лица. А значит, действия Паппета и правда привели его в ярость.

Только подумать — нацелиться на Кента.

Сделай это какой-нибудь невежда, ещё можно было бы понять. Но чтобы на такое пошёл тот, кто знает слишком много, — это уже невозможно было не принять в штыки.

— Назовём это отчаянной мерой. Раз он нарушил обещание, данное Крысолову, то может нарушить и обещание, данное мне. Поэтому мне понадобилась новая страховка.

— Новая страховка? Скорее петля, которую Вы сами затягиваете у себя на шее.

— Когда надвигается такая непостижимая вещь, как конец света, к чему вообще думать о подобных мелочах? Я лишь выбираю то, что сам считаю наилучшим.

Одновременно с этими словами Паппета воздух вокруг Мерлина и Кента исказился, и оттуда один за другим вышли многочисленные трупные марионетки.

Среди них были и полуголые, бородатые, похожие на нищих; и одетые в роскошные костюмы; и облачённые в мундиры или в чужеземные одежды.

Все они были разными, каждый со своей ярко выраженной индивидуальностью.

Но было у них и общее: в руке каждый держал по книге.

— Архивы…

Кент тихо выдохнул это, потрясённо глядя на возникшие из пустоты трупные марионетки.

Опыт Кента, который долгие годы возглавлял информационную сеть «Бедных братьев», подсказывал ему: каждая из появившихся сейчас трупных марионеток — Архив.

— Вы…

— один…

— со всеми…

— справиться…

— уверены?..

Паппет, используя рты трупных марионеток-Архивов, произносил по одному слову за раз, складывая их в единую фразу.

От этого было не по себе, будто перед тобой не люди, а нечто лишь отдалённо на них похожее.

Воздух налился тревогой.

И молчавший до сих пор Мерлин заговорил:

— Знаете, Паппет…

— ……

— Когда-то я считал себя гением. Причём таким, чьё имя навечно останется в истории.

— …Не могу не признать. Я сам Вас видел. В детстве Вы уже превосходили взрослых магов, а в юности одной лишь собственной магией и учёностью силой объединили пять стихийных школ. Среди всех людей, которых я видел за сотни лет, Вы и правда один из величайших гениев.

— Верно. И потому я думал, будто мне позволено всё. Думал, что имею на это право и что это ещё и принесёт миру пользу. И, полагаясь лишь на эту веру, я в итоге совершил то, чего человек совершать не должен.

Мерлин вспомнил грехи своего прошлого.

— Хм… Словно теперь Вы так больше не считаете.

— Именно. Ирония в том, что лишь став Архивом, той самой целью, к которой я стремился, я понял, насколько это было ошибкой.

— И почему же Вы хотели стать Архивом?

— Я хотел знать всё. Хотел стать самым превосходным из всех… Однако всё, что я в итоге познал, — это лишь собственную глупость и собственные грехи.

— Не понимаю, о чём Вы.

— Возможно, в этом и заключается разница между Вами и нами.

— ……

— Как бы то ни было, став Архивом, я усвоил лишь одно: насколько я сам глуп. Но одно остаётся неизменным.

— Что же?

— То, что я сильнейший Архив за всю историю.

Едва Мерлин закончил, как из его дряхлого тела хлынула чудовищная магическая сила — столь огромная, что одним лишь своим присутствием искажала воздух.

От одного этого напора задрожало полуразрушенное здание, но, что удивительнее всего, эта свирепая магическая сила, точно живое существо, совершенно естественно прикрыла собой Кента.

Как только безопасность Кента была обеспечена, Мерлин уже собрался двинуться с места, но —

!

В тот миг он ощутил неладное далеко за морем.

Предупреждение об опасности, которое способны ощутить лишь Архивы.

Паппет, похоже, тоже это почувствовал и улыбнулся.

— Похоже…

— конец света…

— пришёл…

— раньше…

— чем ожидалось…

— так что…

— Вам бы не лучше…

— сначала отправиться туда?

Трупная марионетка, нацеленная на Кента, выдавливала слова по одному.

Острый убийственный напор окружил Кента со всех сторон. Мерлин промолчал.

Тогда Кент, до этого спокойно наблюдавший за разговором Мерлина и Паппета, тихо спросил:

— …Это связано с Оливером?

Мерлин снова промолчал.

— Ступайте.

Приняв это молчание за подтверждение, Кент обратился к Мерлину с просьбой:

— Не думайте обо мне. Ступайте. К нему.

— …Всё не так просто. Если с Вами что-то случится, я не знаю, к чему это приведёт потом.

— А если Вы не уйдёте сейчас, то уже сейчас неизвестно, что случится.

Паппет вмешался в разговор Мерлина и Кента.

Он не сказал ничего неверного, но Мерлин всё равно колебался.

Одна ошибка — и потом может исчезнуть средство остановить конец света. На такое он пойти не мог.

Мерлин уже думал, не увести ли Кента силой, но перед глазами у него стояли Архивы.

Великие маги, олицетворявшие целые эпохи.

И вместе с тем грешники.

Мерлин был уверен, что сможет сокрушить их, но в ситуации, когда счёт шёл на мгновения, поручиться за исход было трудно.

Тем более когда нужно было ещё и защищать кого-то.

И пока это колебание, короткое как миг и бесконечное как вечность, всё тянулось, раздался знакомый голос.

— Вы хорошо потрудились. Теперь ступайте.