А Хэн и Фанчжоу
Ху Си, стоявший рядом с Фанчжоу, заметил приближающуюся Цю Хэн.
Ее волосы были растрепаны, а на белоснежном лице не было ни капли выражения — только пугающая, нервирующая пустота.
Ху Си инстинктивно встал перед Фанчжоу, лицом к приближающейся девушке, не зная, с чего начать: «Шестая госпожа...»
Цю Хэн без слов оттолкнула Ху Си в сторону.
Знакомая одежда, знакомая фигура, знакомое лицо.
Человек, который вырос вместе с ней, лежал там безмолвно, разрушая ее последнюю надежду.
Крупные слезы текли по ее щекам. Свет в ее глазах погас, оставив только разбитую тьму. Но она скривила губы в насмешливой улыбке.
Она должна была знать. Небеса никогда не благоволили ей.
Если бы они благоволили ей, они не отправили бы ее на тридцать лет в будущее, чтобы она стала свидетелем десятилетия разрушенных земель и страдающих людей. Если бы они благоволили ей, они не заставили бы деревенскую девушку взять на себя бремя спасения нации, которое едва не раздавило ее. Если бы они благоволили ей, она не узнала бы о смерти своего приемного отца и не столкнулась бы со смертью приемной матери в первый же день своего возвращения после десяти лет испытаний.
Но она просила так мало. Почему нужно было забирать и Фанчжоу?
Она сама назвала Фанчжоу. В то время ее образование было ограниченным, но среди стихов, которым учил ее Брат Лин, одна строка глубоко поразила ее: Я собираю ароматные травы на этом островке*.
Она назвала ее Фанчжоу, веря, что А Хен и Фанчжоу останутся вместе навсегда.
Но в конце концов ее Фанчжоу умерла.
А Хэн и Фанчжоу не были вместе навсегда.
В ее горле поднялась металлическая сладость. Открыв рот, она изрыгнула кровью, которая брызнула на промокшую одежду Фанчжоу.
Розовое платье, давно пропитанное водой, было забрызгано кровью, как распускающимися алыми цветами сливы. Но это было не красиво, а вызывало только удушающее отчаяние.
«А Хэн, не делай этого». Сюэ Хань крепко обнял Цю Хэн, его сердце разрывалось на части. «Не делай этого...»
Он держал ее, но чувствовал, что человек в его объятиях может разбиться при малейшем прикосновении.
Это было разбивающее сердце.
Он хотел взять на себя эту боль за нее, но был бессилен. Так же, как он был бессилен, когда ее страдания усиливались и она погружалась в воду, чтобы облегчить мучения.
«А Хэн, ты должна взять себя в руки. Нам еще нужно найти того, кто причинил вред Фанчжоу». Сюэ Хань крепче сжал ее плечи.
«Сюэ Хань, пожалуйста, помоги мне. Помоги мне найти того, кто причинил вред Фанчжоу. Я так устала. Я хочу забрать Фанчжоу домой».
Цю Хэн вырвалась из объятий Сюэ Ханя, подняла Фанчжоу на спину и направилась к резиденции графа Юнцина.
«Госпожа, позвольте слуге нести сестру Фанчжоу», — умоляла Цин Ло, голос которой был охрипшим от плача.
Цю Хэн не обращала внимания, шагая вперед, оставляя на каменной дорожке прерывистые следы воды.
«Ху Си, я доверяю это тебе», — Сюэ Хань похлопал Ху Си по плечу.
Ху Си вытер уголок глаза. «Мой господин, пожалуйста, останьтесь с шестой госпожой. Остальное оставьте мне».
Сюэ Хань кивнул и поспешил догнать Цю Хэн.
Он знал, что слова сейчас бесполезны; все, что он мог сделать, — это быть рядом.
Они достигли резиденции графа Юнцина.
Цю Хэн, неся на спине Фанчжоу, остановилась и молча смотрела на ворота особняка.
Это место тоже можно было считать ее домом. Здесь были родственники, которые ценили прибыль превыше всего, и другие, которые любили ее искренней любовью.
Там, где жила настоящая любовь, был дом. Ее дом был домом Фанчжоу.
Когда она подошла ко входу, тьма охватила зрение Цю Хэн, и она упала.
Ее уши наполнила какофония, за которой последовала полная тишина.
Когда Цю Хэн проснулась, уже близился вечер.
Ей приснился длинный сон, в котором отец и мать держали ее за руку и вели ее купить долгожданного маленького ослика. Но по дороге домой она держала за руку пухлую девочку — и чувствовала себя счастливее, чем если бы купила ослика сама.
«А Хэн, ты проснулась».
Оцепенение в ее глазах исчезло, и Цю Хэн села, выпрямившись.
«Где Фанчжоу?»
Долгие часы без сна сделали глаза Сюэ Ханя красными, а голос хриплым. «Фанчжоу отвели во двор».
Цю Хэн встала с постели и побежала во двор.
Главный зал в боковом дворе был превращен в похоронную комнату. Цю Хэн подошла к гробу, приподняла белую шелковую вуаль, покрывавшую лицо покойной, и увидела опухшее, бледное лицо.
Но даже несмотря на то, что это лицо было обезображено после суток пребывания в воде, она не могла обмануть себя, полагая, что это не была Фанчжоу.
Они слишком хорошо знали друг друга.
Еще вчера утром она пекла ей пирожки с красной фасолью. А теперь ее Фанчжоу лежала неподвижно на катафалке, одетая в погребальные одежды и укрытая саваном.
Как это могло случиться?
Цю Хэн не могла этого понять.
С тех пор как Цю Хэн потеряла сознание, третий мастер Цю оставался в павильоне «Холодный аромат», сопровождая ее во двор. Видя, что она не плачет и не говорит, он громко воскликнул: «Хэн’эр, если тебе больно, скажи отцу. Не держи это в себе!»
Цю Хэн не ответила.
Прибыла старая госпожа, за ней последовали Цю Фу и Цю Ин. Даже первая невестка, госпожа Чжао, пришла, услышав, что шестая мисс пришла в сознание.
Люди приходили и уходили, пока рядом с Цю Хэн не остался только Сюэ Хань.
Наступила полная ночь, и зал для похорон освещался только бледным светом свечей.
Цю Хэн молча стояла на коленях, в ее глазах не было слез, только пустота.
Сюэ Хань смотрел на нее с мучительной скорбью, положив руки ей на плечи. «А Хэн, я все еще здесь. У тебя все еще есть я».
Цю Хэн медленно подняла взгляд и встретилась глазами с мужчиной, который не спал со вчерашнего дня. В ее огромных пустых глазах наконец-то появилась слабая рябь.
«Сюэ Хань», прошептала она, едва шевеля губами. «Никто больше не будет печь мне пирожные с красной фасолью».
«Будет», — Сюэ Хань обнял ее.
«Даже если и будет, их будет печь не Фанчжоу».
Ей хотелось плакать, кричать, но в груди словно застрял камень, давящий на разум, балансирующий на грани краха.
Она все еще не знала, кто причинил вред Фанчжоу.
«Сюэ Хань, возвращайся. Отдохни. Помоги мне поскорее найти убийцу».
Когда она впервые вернулась домой и столкнулась со смертью приемных родителей, тяжесть ответственности не оставила ей места для горя. Она стиснула зубы и шаг за шагом продвигалась вперед в одиночку.
Теперь, наконец, бремя было снято. Она могла снова быть собой. Пусть хоть раз она обопрется на чье-то плечо, пусть она будет слабой.
«А Хэн, будь спокойна. Я найду того, кто причинил вред Фанчжоу».
Сюэ Хань остался, проведя ночь в поминальном зале вместе с Цю Хэн, и ушел только на рассвете.
Новость о трагедии с Фанчжоу распространилась, и, услышав ее, принцесса Жуннин поспешила к Цю Хэн и крепко обняла ее.
Она знала, что в этот момент слова утешения звучали пусто, и только время могло облегчить боль.
Лин Юнь и принцесса Цзяи также пришли выразить свое почтение.
Друзья и знакомые приходили к Цю Хэн один за другим. Видя ее состояние, они не смели задерживаться надолго, тихо произносили слова утешения и уходили.
Только вечером Сюэ Хань появился перед Цю Хэн.
«А Хэн, человек, который причинил вред Фанчжоу... найден».
Цю Хэн вскочила на ноги и схватила Сюэ Ханя за руку. Она спросила, выговаривая каждое слово: «Где он?»
«Его держат в моей бывшей резиденции. Привести его?»
«Отведи меня туда. Я пойду сама».
Всю дорогу Цю Хэн сжимала губы, не спрашивая Сюэ Ханя ни о чем, касающемся преступника.
Она сама допросит этого убийцу!
«А Хэн, он внутри». В глазах Сюэ Ханя мелькнуло нежелание.
Все, что нужно было спросить, он уже выяснил.
Цю Хэн вошла.
Фигура, запертая в комнате, услышала шум и в испуге обернулась. Их взгляды встретились.
В тот момент для Цю Хэн шок превзошел встречу с любым демоном или призраком.
«Юньсян!» Она бросилась вперед и схватила запястье женщины смертельным захватом. «Это ты! Это снова ты!»
* В первых главах уже упоминалось это стихотворение. Может, кому интересно.
君不行兮夷犹，蹇谁留兮中洲？
美要眇兮宜修，沛吾乘兮桂舟。
令沅湘兮无波，使江水兮安流。
望夫君兮未来，吹参差兮谁思？
驾飞龙兮北征，邅吾道兮洞庭。
薜荔柏兮蕙绸，荪桡兮兰旌。
望涔阳兮极浦，横大江兮扬灵。
扬灵兮未极，女婵媛兮为余太息。
横流涕兮潺湲，隐思君兮陫侧。
桂棹兮兰枻，斵冰兮积雪。
采薜荔兮水中，搴芙蓉兮木末。
心不同兮媒劳，恩不甚兮轻绝。
石濑兮浅浅，飞龙兮翩翩。
交不忠兮怨长，期不信兮告余以不闲。
朝骋骛兮江皋，夕弭节兮北渚。
鸟次兮屋上，水周兮堂下。
捐余玦兮江中，遗余佩兮醴浦。
采芳洲兮杜若，将以遗兮下女。
时不可兮再得，聊逍遥兮容与。
Мой господин не идёт, колеблясь и блуждая; кто задерживается на этом острове?
Прекрасная и грациозная, достойная украшения, я плыву в своей лодке из кассии.
Пусть реки Юань и Сян будут спокойны, пусть Янцзы течёт мирно.
Я смотрю на своего господина, но он не пришёл; ветер дует тихо, о ком я думаю?
Я лечу на летающем драконе на север, мой путь извивается к озеру Дунтин.
Плющ и кипарисы, благоухающие шёлки, вёсла и знамёна из орхидей.
Я смотрю на далёкий берег Цэньяна, пересекая великую реку, мой дух парит.
Мой дух парит, но не в полной мере, мой возлюбленный вздыхает по мне.
Слёзы текут ручьём, я молча тоскую по своему господину, прислонившись к стене.
Вёсла из кассии и вёсла из орхидей, рассекающие лёд и снег.
Я собираю плющ в воде, срываю лотосы с верхушек деревьев.
Наши сердца не созвучны, усилия свахи тщетны; нашей привязанности недостаточно, но она легко обрывается.
Пороги мелки, летающий дракон грациозно парит.
Предательство в наших отношениях порождает обиду; нарушенные обещания нарушаются, мне говорят о моем несчастье.
На рассвете я скачу вдоль берега реки, на закате останавливаю своего коня на северном берегу.
Птицы сидят на крышах, вода течет вокруг зала.
Я бросаю свой нефритовый кулон в реку, я оставляю свое нефритовое украшение на берегу реки Ли.
Я собираю ароматные травы на островке, чтобы отдать их служанке внизу.
Время не вернуть, поэтому я задерживаюсь здесь на отдыхе.
《九歌•湘君》«Девять песен: Сянцзюнь» — произведение Цюй Юаня, поэта из государства Чу периода Вою-ющих царств . Это стихотворение — дань уважения Сянцзюню, родственное « Девяти песням: Сянфынь », на-писанное от лица Сянфынь , выражающее её тоску и негодование по поводу неисполненного желания увидеть Сянцзюня.