Уйти невредимой
Внутри кареты Фанчжоу, мама Ван и даже Цин Ло много чего хотели сказать, но, столкнувшись лицом к лицу с Цю Хэн, они не смогли заставить себя заговорить.
Почему молодой леди не было прошлой ночью в резиденции Лэнсян? Почему она была в пригороде? Как она покинула особняк графа?
Даже сейчас маме Ван и Цин Ло кажется, что они во сне.
Цю Хэн сняла вуаль и спокойно сказала: «Цин Ло, помоги мне причесаться».
Напряженная атмосфера в карете ожила только тогда, когда она заговорила.
Цин Ло поспешно ответила и достала из коробки, стоявшей у стены кареты, деревянную расческу, чтобы расчесать волосы Цю Хэн.
У девушки были густые, черные и блестящие волосы, достигавшие пояса. Когда она расчесала их, тревожное сердце Цин Ло успокоилось.
Она была всего лишь служанкой низкого ранга, которую первая госпожа без всяких на то оснований направила в резиденцию Лэнсян. В глазах слуг в графском особняке это ничем не отличалось от ссылки, и это было обычным делом для такой простой служанки, как она, не имеющей влиятельной поддержки.
Она и представить себе не могла, что её короткое пребывание в Лэнсян станет самым счастливым периодом в её жизни, и теперь всё больше людей завидуют ей за возможность каждый день наслаждаться выпечкой Фанчжоу.
Она не знала, куда пошла девушка, но понимала, что теперь её добро или зло неотделимы от зла этой девушки.
Цин Ло, ловко уложив волосы Цю Хэн и украсив их жемчужными заколками, быстро сделала себе прическу.
Мать Ван взяла влажную тряпку и вытерла лицо и руки Цю Хэн. Она взглянула на тонкие следы на руке Цю Хэн, где сполз рукав, и замерла, ее движения стали еще более нежными.
«Сегодня мы недолго пробудем в храме Дафу. Вернемся после того, как воскурим благовония».
Непринужденный тон Цю Хэн создал у мамы Ван и Цин Ло иллюзию, что они все вместе отправились из особняка графа.
Мама Ван подняла руку, шлёпнула себя по щеке и неловко улыбнулась трём людям, которые на неё смотрели: «Там комар».
Боль — это не истерия.
Фанчжоу достала каштановый пирог: «Госпожа, перекусите, чтобы утолить голод».
Цю Хэн взяла каштановый пирог и начала медленно его есть.
Когда мама Ван и Цин Ло попробовали сладкий каштановый пирог, их напряженные сердца постепенно расслабились.
Они прибыли в храм Дайфу.
Цю Хэн надела вуаль и вышла из кареты, где её встретил монах, отвечавший за приём гостей.
Посетив храм Дафу несколько раз, шестая мисс Цю произвела на монаха сильное впечатление и он посоветовал: «Сегодня утром в храм пришли солдаты, кого-то искали. Вам лучше прийти в другой день, чтобы избежать беспокойства».
«Неужели?» — смущенно спросила девушка, приподняв вуаль, закрывавшую ее лицо. — «Но раз уж я здесь… я воскурю благовония и уйду».
Когда монах прибыл в главный зал, Цю Хэн взяла три благовонные палочки и молча помолилась: «Будда, помилуй меня и помоги исполнить мои желания».
Она не верит в Будду.
Она поблагодарила удачно расположенный храм Дайфу за то, что он помог ей осуществить её желание и уйти невредимой.
На обратном пути в город можно было увидеть проезжающий мимо отряд солдат, завывал ветер, а воздух был пропитан напряжением.
Приближаясь к городским воротам, карета едва двигалась вперед. Впереди выстроилась длинная очередь из ожидающих въездного досмотра.
Люди гадали, что же произошло, и в атмосфере царило напряжение.
Внезапно сзади раздались крики: «Уступите дорогу, уступите дорогу! Молодой господин Хань хочет въехать в город!»
Услышав звук, Цю Хэн подняла синюю занавеску и выглянула наружу, увидев группу императорских стражников, сопровождающих человека к городским воротам.
Мужчина выглядел растрепанным и словно еще не оправился от шока; это был Хань Цзыхэн.
Городской привратник поспешно пропустил их, и пешеходы, ставшие свидетелями всего происходящего, начали обсуждать это между собой.
«Кто такой молодой господин Хань? Почему он только что вошёл?»
«Сегодня действуют очень строгие ограничения на въезд в город, может ли это быть связано с ним?»
...
Цю Хэн услышала достаточно. Она осторожно отпустила свои нефритово-белые пальцы, державшие синюю тканевую занавеску, и свет в карете мгновенно погас.
«Молодой господин Хань — единственный сын Хань У, командующего дворцовой стражей. Хань Цзыхэн — молодой господин из семьи Хань», — подумала про себя девушка, сидящая в карете.
Шествие медленно двигалось вперед, и городские ворота, словно ненасытная пасть зверя, поглощали весь мир, находящийся внутри.
Наконец, настала очередь кареты графа Юнцина. Кучер объявил свою личность: «Наша госпожа направлялась в храм Дафу, чтобы воскурить благовония, и возвращается в город».
«Все в карете, выходите!»
С того момента, как городские ворота открылись рано утром, выход был свободен, но вход — строг. Привратники встречали бесчисленные кареты богатых семей, но не проявляли никакого намерения делать исключения.
Покушение на командующего Ханя контролирует сам император; он никого не боится. Раскрытие личности убийцы стало бы огромным достижением.
«Офицер, наша девушка еще молода…»
«Прекратите нести чушь!»
Когда городской привратник крикнул, простой синий занавес кареты поднялся, и круглолицая служанка четко произнесла: «Я сейчас спущусь».
Закончив говорить, она первой вышла из кареты, за ней последовала еще одна служанка. Они вдвоем помогли девушке в шляпе с вуалью сойти с кареты, и наконец, мама Ван последовала за ней.
«Ух ты, здесь довольно много людей сидит». Городской привратник заглянул в карету.
Карета была пуста; столы, сундуки и прочие предметы были маленькими и изысканными, так что спрятаться внутри было невозможно.
Городской привратник никак не ожидал обнаружить злодея в карете знатной дамы. Осмотрев карету, он перевел взгляд на семью Цю и, наконец, остановил его на девушке в вуали.
На девушке было светло-голубое платье; этот простой, насыщенный цвет необъяснимым образом придавал ей спокойный и уравновешенный вид.
Она была высокой для женщины, но по сравнению с мужчинами ниже ростом.
Городской привратник поднял руку: «Пожалуйста, снимите вуаль, юная леди».
Он был настолько строг к себе, что невероятно гордился своим чувством ответственности.
«Офицер, не заходите ли вы слишком далеко?»
Это был мягкий и приятный женский голос.
«Это мой долг, юная леди. Пожалуйста, сотрудничайте и не задерживайте тех, кто въезжает в город позже», — строго сказал городской чиновник у ворот.
Это благородные дамы, которые обычно скрываются, когда выходят в свет, но сегодня они наконец-то могут увидеть их открыто и в своё удовольствие.
Девушка выразила легкое недовольство молчанием, но наконец подняла руку и приподняла драпированную вуаль, открыв чистое и красивое лицо.
Пятнадцатилетняя девушка красива даже без макияжа.
Глаза городского привратника сузились.
Внезапно послышались шаги, сопровождаемые приветствием: «Господин Сюэ».
К ним подошел молодой человек в алых одеждах с мечом на поясе, за ним следовали несколько подчиненных.
Городской привратник быстро поприветствовал его, сказав: «Господин Сюэ».
«Как проходит проверка?» — спросил Сюэ Хань.
Обычно главным органом, расследующим убийство высокопоставленного чиновника, является Имперская городская гвардия. Однако Сюэ Цюань и Хань У много лет находились в состоянии вражды, что делало роль Имперской городской гвардии довольно деликатной и требовало сотрудничества многих сторон.
«Никаких отклонений пока не обнаружено».
Тон юноши стал холодным и строгим: «Тогда почему бы тебе не продолжить?»
«Да, да». Городской привратник помахал рукой и пропустил их.
Цю Хэн не могла притвориться, что не узнала его, поэтому подошла и поздоровалась с ним: «Господин Сюэ».
«Шестая мисс Цю сегодня покинула город?»
«Да, ездила в храм Дафу, чтобы воскурить благовония». Цю Хэн прошла через городские ворота и была встречена оживленной атмосферой.
Несмотря на смерть Хань У, могущественного и любимого командующего дворцовой стражей на протяжении более двадцати лет, и несмотря на то, что солдаты и чиновники постоянно приходили и уходили с улиц, люди продолжали заниматься своими делами, как обычно, чтобы зарабатывать себе на жизнь.
Сюэ Хань шел рядом с молодой женщиной и сопровождал ее в город, а затем внезапно спросил: «Мисс Цю ранена?»
Хотя запах крови был слабым, он все же его почувствовал.
Цю Хэн молча смотрела на юношу, задавшего вопрос.
Да, Сюэ Цюань организовал для Сюэ Ханя двухлетнюю подготовку на поле боя. Благодаря этому опыту он смог закрепить за собой должность Императорского посланника.
Ему наверняка знаком запах крови.
Неужели он действительно уловил такой слабый запах крови?
Девушка неосознанно сморщила нос, про себя подумав: Собачьи носы такие надоедливые.