В стенах дворца
Наблюдая, как послушная молодая девушка уходит, Сюэ Цюань слабо улыбнулся, прежде чем повернуться и уйти.
Цю Хэн стояла молча, устремив взгляд на удаляющуюся фигуру Сюэ Цюаня.
В ее голове проносились сцены: Сюэ Хань, посетивший резиденцию графа Юнцина, просил ее протянуть руки под предлогом проверки на наличие скрытых устройств. Их случайная встреча на улице, где Сюэ Хань предложил свою помощь, если она когда-нибудь будет в ней нуждаться. Он снова и снова помогал ей, заявляя, что жалеет бедных и слабых...
Все эти загадочные, скрытные странности наконец обрели объяснение.
Фанчжоу подошла и прошептала: «Мисс, этот человек доставил вам неприятности?»
Цю Хэн начала идти вперед. Увидев беспокойство в глазах Фанчжоу, она не стала ничего скрывать: «Не бойся, это были не неприятности. Он просто сообщил мне, что вчерашнее признание господина Сюэ в восхищении перед Его Величеством имело скрытые мотивы, и посоветовал мне не льстить себе».
«Льстить себе?» Фанчжоу возмущенно подняла свои изящные брови. «Господин Сюэ сам ясно сказал — как он смеет так говорить о вас!»
«Господин Сюэ говорил из чувства вины и боялся, что я могу неправильно понять...» Цю Хэн пересказала историю, которую она услышала от Сюэ Цюаня.
По правде говоря, она ничего не помнила.
Ее мать сказала, что когда ее нашли, рядом лежало тело похитителя. Она была очень напугана и, будучи такой маленькой, не помнила ничего о жизни до похищения.
Естественно, она ничего не помнила ни о пирожках с красной фасолью, ни о маленьких нищих.
Размышляя об этом, Цю Хэн почувствовала приступ несправедливости.
Если бы она с самого начала знала, что его близость была вызвана чувством вины, она была бы более осторожной и более ревностно охраняла бы свое сердце.
«Так, мисс, вас похитили из-за господина Сюэ?» Фанчжоу выглядела совершенно потрясенной.
Хотя ее хозяин и хозяйка относились к ней как к собственной дочери — это была удача, что она попала в такую хорошую семью — судьба большинства милых маленьких девочек, попавших в руки торговцев людьми, была слишком предсказуема.
«Нельзя так говорить», — спокойно ответила Цю Хэн, вспомнив сдержанный, глубокий взгляд мальчика. «Это была просто небольшая шутка судьбы».
Тот мальчик-нищий не сделал ничего плохого, просто позавидовал сладостям, которые купил ей отец. Та маленькая девочка тоже не сделала ничего плохого, ею двигало сострадание к слабым и бедным, что и заставило ее подбежать к нему.
Сострадание к слабым — молча размышляла Цю Хэн, вдруг найдя оправдание Сюэ Хана удивительно уместным.
Для всего мира шестая дочь графа Юнцина казалась несчастной, попав в руки торговцев людьми. Однако, вернувшись во взрослом возрасте в поместье графа, она дорожила теми десятью годами, проведенными с отцом и матерью.
Если бы она не познала любви родителей в те годы, если бы она не задержалась в позднюю эпоху Великой Ся, она осталась бы в клетке, как канарейка. Если бы дед раздел ее догола и продал, она бы знала только слезы.
«Даже если господин Сюэ преследует скрытые мотивы, евнуху Сюэ не пристало говорить плохо о юной леди», — возразила Фанчжоу, чувствуя обиду Цю Хэн.
Цю Хэн медленно подошла: «Евнух Сюэ — приемный отец Господина Сюэ. Естественно, что он беспокоится о нем».
«Он просто считает, что вы не достойны его сына, вот и все». Фанчжоу возмутилась и схватила Цю Хэн за руку. «Вы не должны больше влюбляться в Господина Сюэ».
Цю Хэн слабо улыбнулась. «Я знаю. Я больше не буду влюбляться в него».
«Правда?»
«Правда».
Остаток пути прошел в тишине, пока они не достигли покоев Цю Мэйжэнь. Фанчжоу осталась снаружи, а Цю Хэн вошла вместе с Чжэн Юй.
Чжэн Юй выглядел довольно плохо.
«Евнух Чжэн выглядит несколько изможденным. Вы плохо спали прошлой ночью?» Чжэн Юй улыбнулся криво. «Шестая мисс, похоже, спала хорошо».
После вчерашнего знаменательного события она почти не проявила никакой реакции. У этой девушки действительно каменное сердце.
«Шестая мисс, дни Мэйжэнь могут оказаться трудными», — пробормотал Чжэн Юй, понизив голос.
Сказав это, он сам удивился, что доверился мисс Цю.
Может быть, он надеялся, что какая-нибудь молодая девушка вмешается?
Безумие. То, что мисс Цю сделала вчера, было более чем достаточно, чтобы их, ее слуг, тронуть до слез благодарности.
Ведь если бы подтвердилось, что Мэйжэнь вела тайную интрижку, их судьба была бы слишком ужасна, чтобы о ней думать.
Пройдя через несколько рядов занавесок, Цю Хэн подошла к Мэйжэнь.
Она выглядела гораздо более изможденной, чем Чжэн Юй, ее лицо было поразительно бледным.
«Сестра», — тихо позвала Цю Хэн.
С бесстрастным выражением лица Цю Мэйжэнь перевела взгляд на изящно стоящую молодую женщину.
«Евнух Чжэн, вы можете уйти. Я хочу поговорить со своей старшей сестрой».
Поскольку Цю Мэйжэнь молчала, Цю Хэн сама прогнала слуг из комнаты. Затем она подошла и села рядом с сестрой.
Цю Мэйжэнь наблюдала за ней, ее голос был таким тихим, что казалось, ветер может его развеять. «Шестая сестра, ты пришла».
«Конечно, я должна была прийти». Цю Хэн достала из-под одежды предмет и поднесла его к Цю Мэйжэнь.
Увидев деревянную куклу в руке Цю Хэн, Цю Мэйжэнь побледнела еще больше.
«Эта деревянная кукла... ты подарила ее капитану Лину?»
Цю Мэйжэнь задрожала, встретив холодный взгляд молодой женщины, и покачала головой. «Нет».
Цю Хэн слегка приподняла бровь.
Так это все-таки не Цю Мэйжэнь прислала ее.
Заметив удивление в глазах Цю Хэн, Цю Мэйжэнь улыбнулась с самоиронией. «Раз моя шестая сестра узнала мой постыдный секрет, я уже не боюсь потерять лицо. Все эти годы, проведенные во дворце, я действительно никогда не отпускала Линь Чэнфэна... Мы были глубоко влюблены и верили, что поженимся и состаримся вместе. Но император внезапно расширил свой гарем, а я как раз достигла брачного возраста. Дед заставил меня войти во дворец. Мое отчаянное сопротивление было тщетным...»
Цю Хэн молча слушала, как Цю Мэйжэнь рассказывала об этом мучительном прошлом.
«Когда мы снова встретились на охоте, он был многообещающим молодым императорским гвардейцем, а я — наложницей, заключенной в стенах дворца, лишенной свободы. Как бы я ни любила его, я не могла подарить ему деревянную куклу, вырезанную по моему образу... Я не могла поставить под угрозу его будущее ради своей любви...» К концу своих слов глаза Цю Мэйжэнь наполнились слезами, а руки крепко сжали платок.
Цю Хэн сжала губы, не предлагая бесполезных утешений.
Что она могла сказать?
Что все эти годы Линь Чэнфэн все еще хранил ее в своем сердце, доказывая, что ее любовь не была напрасной?
Что, войдя во дворец, нужно отказаться от неоправданных привязанностей и оставить прошлое в покое?
Любые слова, которые она могла бы произнести, были бы жестокими.
«Ты презираешь меня, шестая сестра?» — заплакала Цю Мэйжэнь, а потом рассмеялась.
Смех, лишенный всякой радости.
«Нет».
Цю Мэйжэнь всегда лелеяла Линь Чэнфэна, но эту проклятую деревянную куклу послала не она. Эта женщина, запертая в стенах дворца, не была деревянной куклой — она была из плоти и крови, способна чувствовать боль и горе.
Винить ее дальше было бы слишком жестоко.
«Я не презираю тебя, сестра». Цю Хэн смотрела на женщину, которая казалась готовой разбиться в любой момент.
Ей было едва за двадцать, но она походила на цветок, который вот-вот завянет.
Цю Хэн произносила каждое слово медленно: «Я презираю деда».
Цю Мэйжэнь задрожала, схватившись за Цю Хэн и сдерживая рыдания.
Когда Цю Мэйжэнь выплакалась, Цю Хэн прошептала: «Раз деревянную куклу прислала не ты, я должна снова увидеться с Линь Чэнфэном. Есть ли что-нибудь, что ты хочешь, чтобы я ему передала?»
Цю Мэйжэнь долго молчала, а потом наконец покачала головой. «Нет нужды. Мне нечего ему сказать».
Она давно утратила право разговаривать с ним. В тот день ей не следовало сметь поднимать на него взгляд.
«Я понимаю». Цю Хэн спрятала деревянную куклу и вышла за ворота дворца.