Цинчжоу

Сюэ Хань указал на красный финик, символизирующий восстановление Сюэ Цюаня в должности главы императорской гвардии: «Хотя мой приемный отец выиграет от этого, он никогда не будет распространять слухи, наносящие ущерб репутации Его Величества».

Цю Хэн, которую беспокоило отсутствие возможности понять Сюэ Цюаня, почувствовала волнение, услышав это: «Так уверен?»

Сюэ Хань кивнул. «Мой приемный отец абсолютно лоялен Его Величеству. Все, что он имеет, связано с императором».

«Если это так...» Цю Хэн взяла еще один красный финик. «Освобождение моего деда не приносит реальной выгоды семье графа Юнцина. Напротив, освобождение из-за таких слухов только усиливает неприязнь Его Величества к поместью маркиза».

На столе осталось только три каштана.

Цю Хэн слабо улыбнулась. «Тот, кто это устроил, питает ко мне значительную неприязнь и не проявляет особого почтения к Его Величеству. Скорее всего, это иностранный шпион. Кстати, уже четвертый день нового года. Слуги супруги Юй уже отправились в павильон Тао Жань?»

«Еще нет. Возможно, они задержались из-за новогодних праздников. Подождем еще несколько дней».

Цю Хэн не стала расспрашивать Сюэ Ханя о методах наблюдения, а подняла три каштана, чтобы их осмотреть. «Сюэ Хань, если к шестому дню в павильоне Тао Жань не будет никаких подвижек, мы посетим тот даосский храм в горах».

«Но старушка запретила тебе покидать территорию?»

«Ты меня пригласил».

Увидев удивленное выражение лица Сюэ Ханя, Цю Хэн прошептала: «Я размышляла над намерениями бабушки. Она очень хочет, чтобы ты поскорее сделал предложение о браке. Если ты пригласишь меня, она, в худшем случае, будет ругать тебя про себя за пренебрежение своими обязанностями, но она не должна отказывать тебе прямо».

Ускользнуть, возможно, было бы проще, но в нынешней ситуации неопределенности открытое появление могло бы просто заманить рыбу в сеть.

Застойные воды — самые коварные.

Глаза Сюэ Ханя засияли. «Старушка действительно хочет, чтобы я поскорее сделал предложение?»

На этот раз Цю Хэн была озадачена. «Ты думал, она может возражать?»

Сюэ Хань слегка опустил глаза. «Я родился нищим, меня воспитал евнух. Вполне естественно, что старушка может иметь некоторые сомнения».

После падения коварного министра старушка относилась к нему с заметной холодностью. Он не осмеливался выпытывать подробности.

Цю Хэн долго смотрела на него, заставляя его напрячься.

«В чем дело?»

Цю Хэн подперла подбородок рукой, наблюдая за мужчиной, который избавился от большей части своей юношеской неловкости. «Сюэ Хань, ты всегда имел этот... самокритичный настрой?»

«Дело не в том, что я презираю себя. Просто многие люди могли бы возмутиться такими вещами».

«Моя бабушка — нет. Она очень довольна тобой».

«Правда?» Губы Сюэ Ханя невольно изогнулись в улыбке. «Я все еще не могу в это поверить. Может, попробовать?»

Цю Хэн протянула палец и мягко опустила его приподнятый уголок рта. «Именно потому, что ты не можешь в это поверить, ты хочешь проверить?»

Если бы его губы не были так сильно приподняты, она, возможно, поверила бы ему.

Сюэ Хань схватил руку Цю Хэн и тихонько рассмеялся. «Правда, я не могу в это поверить».

Цю Хэн бросила на него сердитый взгляд и вырвала руку. «Я жду твоих новостей на шестой день».

Уладив дело, Цю Хэн собиралась проводить Сюэ Ханя, когда гонец объявил о прибытии стражника, посланного наследником принца Кана.

«Пусть войдет».

Посланник удалился, оставив Сюэ Ханя молча смотреть на Цю Хэн.

«До твоего прихода я встретилась с братом Лином. Мы обсудили слухи. Он опасался, что могут возникнуть дальнейшие проблемы, поэтому послал телохранителя, чтобы тот служил моим кучером».

Действительно, в карете сидел Лин Юнь, наследник принца Кана.

«Наследник принца Кана был очень внимателен к А Хэн». Сюэ Хань заметил с притворной небрежностью.

А Хэн и наследник принца Кана знали друг друга с детства и были глубоко связаны друг с другом. Он не мог позволить А Хэн думать, что он необоснованно ревнует.

Это была просто братская любовь.

Несмотря на его привлекательную внешность, А Хэн не из тех, кто судит людей исключительно по их внешности.

Не было нужды в сравнениях; сердце А Хэн принадлежало только ему.

...

Успокоив себя, Сюэ Хань все же не удержался и добавил: «Достаточно ли одного охранника? У меня есть подходящий кандидат...»

Цю Хэн и понятия не имела, что Сюэ Хань за такое короткое время уже израсходовал в своем воображении восемьсот порций ревности. Она небрежно ответила: «Два кучера не нужны».

Сюэ Хань вздохнул про себя.

Как и ожидалось, отказ.

«Шестая мисс, он прибыл».

Молодой человек, которого ввел слуга, поклонился Цю Хэн: «Ваш покорный слуга — У Цинчжоу, приветствует принцессу Суйюнь».

Цю Хэн пристально посмотрела на молодого человека, который должен был стать ее кучером.

Ему было чуть за двадцать, он был высоким, но не широкоплечим, с длинными ногами, его взгляд был таким же спокойным, как и голос.

«Цинчжоу, как в «легкой лодке, проплывшей мимо десяти тысяч гор*»?

(*Отрывок из стихотворения Ли Бо "Рано утром выезжаю из замка Боди")

«Да».

«Просто зовите меня Шестой мисс. Отныне я буду полагаться на вас».

«Шестая госпожа, вы слишком добры. Это мой долг».

Цю Хэн поручила кому-то разместить У Цинчжоу, а затем проводила Сюэ Ханя.

«Я дойду только досюда. На улице холодно». Сюэ Хань остановился. «Новый кучер кажется довольно молодым. Возможно, у него недостаточно опыта. Если он окажется неподходящим...»

«Этого не должно случиться. Брат Лин всегда тщательно обдумывает все вопросы».

Сюэ Хань: «...»

«Тогда я пойду. Увидимся шестого».

«Да».

Цю Хэн смотрела, как Сюэ Хань уходит, а затем повернулась к залу Цяньсун.

«Наследник принца Кана послал тебе телохранителя?» Выражение лица старушки было странным.

Две семьи уже обменялись новогодними подарками благодаря связям Цю Хэн, но неожиданно наследник принца послал еще и человека.

Она впервые слышала, чтобы кого-то дарили в качестве новогоднего подарка.

«Брат Лин говорит, что охранник очень опытен. Он будет служить моим кучером во время путешествий, обеспечивая безопасность».

Старая дама была тронута заботой Лин Юня, но затем задумалась: какой уважаемой молодой леди нужна защита от нападений, когда она выходит из дома? Ее сердце защемило. «Ты должна сама покрыть расходы охранника».

В конце концов, у девушки были деньги.

«Тогда эта внучка вернется в павильон Лэнсян».

Старушка махнула ей рукой на прощание.

На следующий день, пятого числа месяца, отмечали приветствие Бога богатства пельменями.

Обитатели павильона Лэнсян обедали пельменями, приготовленными Фанчжоу. Цю Хэн специально наполнила большую миску и принесла ее У Цинчжоу.

У Цинчжоу не ожидал, что Цю Хэн подойдет к нему, и поздоровался с ней сдержанно: «Шестая госпожа».

Цю Хэн улыбнулась и спросила: «Брат У, вы хорошо освоились?»

У Цинчжоу вздрогнул и поспешно ответил: «Шестая госпожа, такое обращение слишком лестно для человека моего положения».

«Моего бывшего кучера я называла дядя Чжан — не стоит беспокоиться о титулах. Поскольку еще продолжается период Нового года, почему бы вам не вернуться к семье на несколько дней, прежде чем возобновить свои обязанности, брат У?»

«Не нужно», — ответил У Цинчжоу после минутного молчания. «Мои родители умерли давно. Только мой старший брат, невестка и племянник: они не живут в столице».

«Тогда, если вам что-нибудь понадобится, пока вы будете жить в резиденции графа, обращайтесь ко мне. Или к моей кормилице, няне Ван. Она курирует дела в павильоне Лэнсян». Цю Хэн поставила коробку с едой. «Сегодня пятый день Нового года. Фанчжоу приготовила пельмени — гораздо вкуснее, чем те, что готовят на главной кухне. Брат У, попробуйте».

«Спасибо, шестая госпожа».

После ухода Цю Хэн, У Цинчжоу открыл коробку. Его взгляд замер, когда он увидел пухлые пельмени, заполнявшие большую миску.

Пельмени его матери были такими же пухлыми.

Легкое беспокойство, которое он испытывал, переезжая из знакомой резиденции принца в незнакомый особняк графа, было необъяснимо успокоено при виде этой миски.

У Цинчжоу взял палочки, вытащил пельмень и откусил кусочек. Его глаза невольно расширились.

Почему эти пельмени были такими восхитительными!

Один, два... Вся миска исчезла в мгновение ока. Сдержанный У Цинчжоу погладил живот, и в его голове возникла единственная мысль: если бы он мог есть такие вкусные пельмени каждый день, он с радостью был бы кучером шестой молодой госпожи до конца своих дней.