Подстава

Цю Хэн слабо улыбнулся. «Мисс Фан, вы мудрая и начитанная. После всех этих лет, прожитых в качестве благородной дамы, разве вы не считаете угрожающие слова бессмысленными?»

Фан Жуй крепко прикусила губу, и ее лицо вновь обрело спокойствие. «Да, угрожающие слова бессмысленны. Когда-то я была знатной дамой, потом стала служанкой Чэн Сусу, а теперь служу дворцовой служанкой Императорской Супруги. Кто может предсказать, что приготовит судьба, пока не наступит конец? Цю Хэн, ты не согласна?»

«Судьба?» Цю Хэн выглядела удивленной. «Вы действительно верите, что однажды сможете превзойти Императорскую Супругу?»

Две дворцовые служанки, стоявшие у гардеробной, бросили на них удивленные взгляды.

«Цю Хэн, не несешь ли ты чепуху! Ты просто боишься, что однажды я могу превзойти тебя, не так ли?»

«Госпожа Фан слишком много воображает».

Фан Жуй холодно фыркнула и обратилась к двум служанкам: «Императорская Супруга велела мне привести ее сюда, чтобы переодеть».

Две служанки открыли дверь комнаты.

В гардеробной стояли несколько складных ширм, два низких дивана и наборы одежд, рассортированных по цвету и фасону. В углу, на высоком столе, стояла курильница, из которой непрерывно исходил тонкий аромат, который доносился до них.

Цю Хэн на мгновение замерла. Она подняла рукав, чтобы прикрыть нос и рот, а затем без тени эмоций продолжила идти внутрь.

Фан Жуй достала платье, подходящее по цвету к нынешней одежде Цю Хэн. «Цю Хэн... Наверное, тебе не нужна моя помощь в переодевании?»

«Нет, не нужно. Пожалуйста, отвернитесь, мисс Фан. Я не привыкла, чтобы на меня смотрели, когда я переодеваюсь».

«Назойливая», — саркастически ответила Фан Жуй, прежде чем отвернуться.

Цю Хэн взглянула на одежду, разложенную на низком диване, затем перевела взгляд на курильницу на высоком столе.

Это опьяняющее благовоние оказалось довольно сильным. Любой, у кого нет противоядия, скорее всего, потеряет сознание, не успев переодеться.

Зачем оставлять ее здесь без сознания? Может быть, чтобы заманить императора Цзинпина в эту комнату, а затем заявить, что она была осквернена, чтобы оправдать ее приведение во дворец?

Супруга Юй имела абсолютную власть в стенах дворца. Уверенная, что, оказавшись внутри, она будет в ее власти, такой план казался вполне правдоподобным.

Однако оставались и другие возможности.

Стоит ли ей потерять сознание?

После мгновения колебаний Цю Хэн решила не рисковать.

Она не была склонна к самопожертвованию.

Фан Жуй подождала некоторое время, но не услышала ни звука. Обернувшись, она увидела Цю Хэн, склонившуюся на диване, а одежда рядом с ней осталась нетронутой. Ее лицо помрачнело. «Почему ты еще не переоделась?»

По идее, эта негодяйка должна была потерять сознание от снотворного благовония. Почему же никакой реакции?

Девушка слабо прислонилась к низкому дивану, ее глаза были полны тревоги. «Фан Жуй, что ты сделала? Почему я такая слабая?»

Разве она не слышала шагов снаружи? Она ждала, пока не потеряет сознание, прежде чем кто-то войдет, или же она неправильно оценила методы Супруги Юй?

Если не для того, чтобы император Цзинпин уничтожил ее добродетель, то для чего же еще?

«Слабая?» Фан Жуй замолчала, в ее голове крутились различные предположения.

Цю Хэн ежедневно имела дело с ароматными веществами — может быть, это придавало ей большую устойчивость к опьяняющему запаху, чем обычным людям?

Ее тело было слабым, но ум оставался ясным!

Фан Жуй слышала, как быстро бьется ее сердце.

Не от нервозности, а от возбуждения — от безумия.

Взгляд девушки начал затуманиваться. Она сильно прикусила губу, но ее силы, казалось, иссякали — оставив лишь слабый след.

Фан Жуй устремила взгляд на Цю Хэн, развеселенная ее реакцией. «Так даже шестая мисс Цю знает, что такое страх?»

«Чего... ты хочешь?» — спросила Цю Хэн, стиснув зубы, ее голос был мягким и слабым.

Фан Жуй вынула из волос золотую заколку и подошла ближе.

«Чего я хочу? Цю Хэн, ты уничтожила всю мою семью Фан, сбросила меня с небес в ад. И ты смеешь спрашивать, чего я хочу?»

Фан Жуй, сжимая золотую заколку, напоминала демона, выползшего из подземного мира, ее лицо было искажено яростью: «Я намеревалась нанести удар, пока ты лежала без сознания, но небеса сжалились надо мной, позволив тебе понять, что твоя смерть близка. Несчастная, умри!»

Поднимающаяся заколка устремилась вперед, но была схвачена рукой. Заколка выскользнула из ее рук и бесшумно упала на парчовый ковер.

Фан Жуй широко раскрыла глаза. «Ты...»

Цю Хэн поднялась на ноги, отпустив запястье Фан Жуй. Ее ясный, пронзительный взгляд придавал ей необычное спокойствие. «Боюсь, я разочаровала вас, мисс Фан. Теперь я мыслю более ясно».

«Как ты можешь быть невредимой?» Лицо Фан Жуй побледнело, на нем отразилось недоверие.

«Возможно, это особенное телосложение?» Цю Хэн указала на одежду, лежащую на низком диване. «Не могла ли мисс Фан встать у двери. Мне нужно переодеться. Не стоит заставлять Императорскую Супругу ждать так долго».

«И ты просто позволила этому пройти?»

«Что-то произошло?» — спросила Цю Хэн ровным тоном.

Как бы Фан Жуй ни презирала ее, пьянящий аромат благовоний, разносившийся по этой комнате, мог быть устроен только супругой Юй.

Она недооценила высокомерие и безумие супруги Юй. Она полагала, что супруга Юй намеревалась заманить ее во дворец лишь для того, чтобы постепенно мучить ее, но, похоже, супруга Юй планировала сразу перевернуть стол.

Идея постепенного завоевания проистекала исключительно из недостаточной силы.

На губах Цю Хэн мелькнула усмешка.

Какими бы исключительными ни были ее навыки, каким бы неуступчивым ни было ее желание — каким бы способным она ни оказалась в смертельной схватке с принцессой Си Цзяна — в этой роскошной столице, сталкиваясь с невидимым клинком императорской милости, которым владела супруга Юй, она могла только отклонять его острие.

Проклятый некомпетентный монарх.

Фан Жуй долго смотрела на Цю Хэн, ее лицо было бледным. «Я признаю поражение. Ничего по-настоящему не произошло».

Она наклонилась, чтобы поднять золотую заколку, крепко сжала ее в руке и побрела к двери. «Быстрее переоденься, — приказала она. — Супруга не пощадит тебя, если ты будешь медлить...»

Ее слова оборвались на крике.

Выражение лица Цю Хэн резко изменилось, но вмешаться было уже слишком поздно.

Та самая золотая заколка, которая была направлена на нее, теперь пронзила горло самой Фан Жуй, и кровь хлынула из ее белоснежной шеи.

После крика Фан Жуй медленно рухнула на пол. Ее глаза были прикованы к Цю Хэн, а на губах застыла извращенная улыбка.

Эта улыбка была дикой и злобной, удивительно похожей на смех самой супруги Юй.

Задыхаясь, она прошептала хриплым голосом: «Ты, негодяйка... ты тоже проиграла...»

Две дворцовые служанки, встревоженные криками, распахнули дверь и побледнели при виде Фан Жуй, лежащей на полу.

«Сестра Фан, что с тобой случилось?»

Обращение показало, что с момента вступления во дворец Фан Жуй занимала определенное положение в глазах обитателей дворца Юйчэнь, даже перед супругой Юй.

Фан Жуй одну руку прижимала к ране, из которой хлестала кровь, а другой указывала на Цю Хэн. «Она... она пыталась меня убить...»

К этому моменту Фан Жуй могла издавать только хриплый, булькающий звук, а из уголков ее рта вытекала кровяная пена. Однако две служанки прекрасно поняли, что она хотела сказать.

«Кто-нибудь! Принцесса Суйюнь убила сестру Фан!»

Когда крики служанок эхом разнеслись по дворцу, в глазах Фан Жуй мелькнула слабая улыбка, и она пристально посмотрела на Цю Хэн.

Цю Хэн, ты владеешь искусством изготовления благовоний, ты ездишь верхом, играешь в цуцзю, лазаешь по деревьям, владеешь боевыми искусствами. Ты занимаешь место среди императорского рода — таких, как принц Фу и принц Кан, чьи ранги обычные дворяне не смеют даже мечтать, — и ты пользуешься отличной репутацией среди простого народа.

Но какими бы великими ни были твои таланты, что ты можешь противопоставить ловушке, которую я устроила ценой своей жизни? Решимости Супруги увидеть тебя мертвой?

Ее родственники — одни погибли по дороге в изгнание, другие сгнили в подземельях, а немногие выжившие томились в борделях и кварталах удовольствий.

Она — старшая дочь в семье премьер-министра.

Она отказывается жить в такой нищете и умирать в таком позоре. Обменять свою жизнь на жизнь мерзкого существа, которое уничтожило ее семью, — это того стоит.