Восхваление

Сюэ Цюань чувствовал, что ему хочется плакать, но слезы не шли. Он спотыкаясь вернулся в свою частную резиденцию за пределами дворца и рухнул на кровать, полулежа на ней.

В его объятиях лежала бутылочка с эликсиром, подаренная достопочтенным мастером Мяоцином. В его ушах звучали слова врача.

Лекарство тигра и волка — какое лекарство тигра и волка!

Сюэ Цюань вытащил флакон из-под одежды и поднял его высоко, намереваясь с силой бросить его на пол. Но его рука зависла в воздухе на целую вечность, прежде чем наконец опустилась, безжизненная и тяжелая.

Какой смысл было разбивать его?

Его Величество уже принял зелье. Бессмертный Мяоцин вышел на первый план перед императором. Должен ли он теперь поспешить к императору и объявить, что лекарство испорчено?

Не говоря уже о том, что император никогда бы ему не поверил — или, скорее, отказался бы ему верить — а что, если бы он поверил?

Холод поднялся из его сердца, распространившись по конечностям и костям.

Если бы он поверил, первым погиб бы тот, кто подарил лекарство!

Но если он ничего не предпримет и позволит Его Величеству продолжать принимать его, здоровье императора, скорее всего, не выдержит долго. Когда наступит этот момент, ему тоже грозит верная смерть.

Разочарование, мука, обида, сожаление... эти противоречивые эмоции переплелись, погрузив Сюэ Цюаня в глубокую агонию.

«Отец».

Сюэ Цюань перевел взгляд на дверь, но не ответил.

Сюэ Хань подошел и сел на край кровати.

«Отец, вам плохо?»

Глубоко потрясенный Сюэ Цюань, лишенный сил, внезапно охватила волна злобной ярости. Он поднял руку и ударил Сюэ Ханя по лицу.

Сюэ Хань не уклонился и не прикоснулся к ударенной щеке. Спокойно он спросил: «Отец, вы обращались к врачу?»

«Сюэ Хань!» — Сюэ Цюань дрожащим голосом указал на него. «Почему ты доставляешь мне неприятности?»

«Отец, что вы имеете в виду?»

Сюэ Цюань злобно посмотрел на Сюэ Ханя. «Ты, сборщик долгов! Не мог бы ты притвориться, что ничего не знаешь? Если бы ты промолчал, как бы я оказался в этой невозможной ситуации?»

Он предпочел бы ничего не знать. Когда придет время императора, какая бы судьба его ни ждала, по крайней мере, она будет быстрой и милосердной. Эти мучения были невыносимы.

Притвориться, что он ничего не знает, означало бы предательство императора. Но сказать правду означало бы верную смерть.

Даже если смерть была неизбежна, он отказывался умирать сейчас. Он хотел отсрочить ее как можно дольше.

Он был трусом, боявшимся смерти.

Чем больше Сюэ Цюань об этом думал, тем больше он злился на Сюэ Ханя.

«Отец, ваш сын признался из страха, что вы будете продолжать употреблять эти сильные зелья, нанося вред своему здоровью».

Сдерживаемая ярость Сюэ Цюаня сдулась, как проколотый воздушный шар, и он остался безучастно смотреть на своего приемного сына, сидящего всего в нескольких сантиметрах от него.

Он сразу почувствовал к этому ребёнку привязанность и бережно его воспитывал, но в итоге они оказались не связаны кровным родством, да и сам он был евнухом.

Он лелеял его, ценил, но в то же время опасался и подозревал.

И теперь Сюэ Цюань почувствовал внезапную вспышку радости.

Даже если эти слова были ложными, их услышав, он почувствовал некоторое облегчение.

Отчаяние, которое охватило его, когда он оказался между молотом и наковальней, постепенно улетучилось.

«Ты действительно так думаешь?» Сюэ Цюань пристально посмотрел в глаза Сюэ Ханю.

«Вы воспитали меня... Ваш сын, естественно, желает вам здоровья и благополучия».

Губы Сюэ Цюаня задрожали, в уголках глаз собрались слезы.

Один неверный шаг решил его судьбу. Теперь счастливого конца не могло быть. Если бы он мог просто защитить Ханьэра, этого было бы достаточно.

«Ханьэр, я попрошу Его Величество перевести тебя в пограничный гарнизон. Немедленно покинь эту столицу интриг, чтобы не произошло какого-нибудь происшествия и твой отец не навлек на тебя несчастье».

Сюэ Хань покачал головой. «Я не хочу покидать столицу в данный момент».

Лицо Сюэ Цюаня помрачнело. «Не действуй под влиянием импульса».

«Я не действую под влиянием импульса, отец. Разве вы забыли, что я спас жизнь наследного принца? Он человек великодушный. Если наступит день, когда Его Величество...»

В безжизненных глазах Сюэ Цюаня мелькнула искра надежды, но она снова погасла, уступив место мраку. «Все не так просто».

«Но если останется хоть какая-то надежда, я не брошу вас и не уеду далеко».

«Ханьэр...» Сюэ Цюань крепко сжал руку Сюэ Ханя, горло сдавило, как будто камнем, и в груди поднялась горькая боль.

«Отцу не нужно больше меня убеждать».

Сюэ Хань знал, что его сердце не отражало истинной сыновней преданности, но его желание, чтобы приемный отец ушел из жизни мирно, было искренним.

«Отец, я подозреваю, что бессмертный Мяоцин подарил этот эликсир Его Величеству не только для личного продвижения».

«Почему?»

«Его Величество не сможет бесконечно употреблять такие сильные зелья. Когда этот день наступит... бессмертный Мяоцин может столкнуться с опасностью, превышающей потерю его положения императорского наставника. У него наверняка есть другие планы. Прошу отца наблюдать за его действиями, когда он будет сопровождать Его Величество, чтобы мы могли разработать свои собственные планы».

Сюэ Цюань медленно кивнул.

В храме Линвэй быстро распространилась весть о том, что бессмертный Мяоцин скоро будет назначен императорским наставником.

Храм вскоре наполнился знатными людьми, для которых подношение ладана было лишь предлогом для установления более тесных связей с бессмертным.

Среди них было много высокопоставленных и влиятельных лиц. И их отношение к бессмертному Мяоцину было продиктовано не стремлением завоевать благосклонность Его Величества, а исключительно благоговейным трепетом перед его необычайными способностями.

Мастер Мяоцин не только был глубоко сведущ в даосских искусствах, но и создавал эликсиры, которые могли восстанавливать жизненные силы и продлевать жизнь!

Сомневаетесь?

Тогда как еще Его Величество, болевший в течение нескольких месяцев, мог так внезапно выздороветь?

Ах да, и наследник принца Кана, слабый и болезненный с детства — говорили, что он тоже искал эликсир мастера Мяоцина и восстановил здоровье, после чего простерся ниц, чтобы быть принятым в ученики.

В течение некоторого времени слава мастера Мяоцина не знала границ, а слухи вокруг него привлекали все большее внимание. В результате новость о том, что придворный врач по фамилии Ван поскользнулся и упал в озеро Цинлянь по дороге домой после консультации — его тело так и не было найдено — произвела столько же шума, сколько камушек, брошенный в воду.

Естественно, народные легенды о водном духе озера Цинлянь, ищущем замену, становились все более горячими.

Узнав, что Лин Юнь был принят в ученики бессмертным Мяоцином, Цю Хэн с трудом могла в это поверить.

Брат Лин стал официальным учеником бессмертного Мяоцина?

Действительно, в вопросах даосского искусства мастер Мяоцин был не просто притворщиком. То, что он мог приготовить мощные зелья, чтобы преподнести их императору Цзинпину — будь то для славы или по чьему-то указанию — свидетельствовало о его амбициях и желаниях.

Как брат Лин, такой отрешенный и безмятежный, мог ввязаться в такие дела?

Цю Хэн не могла этого понять, поэтому она искала ответы.

Как приемная дочь принцессы-консорта Кан, Цю Хэн было довольно удобно посещать резиденцию принца. Она просто приходила под предлогом поисков принцессы Цзяи для игр.

«А Хэн, сколько лет! Чем ты занималась?» Принцесса Цзяи ласково взяла Цю Хэн за руку, в ее голосе слышался шутливый упрек.

Она дважды присылала приглашения, но А Хэн всегда утверждала, что занята.

«По правде говоря, обострилась старая болезнь. Потребовалось некоторое время, чтобы выздороветь».

Выражение лица принцессы Цзяи стало обеспокоенным. «Разве предыдущая болезнь не была полностью вылечена?»

«Это была затяжная болезнь, неизбежно оставившая некоторые последствия. Состояние будет улучшаться по мере постепенного выздоровления. Как поживает брат Лин в последнее время? У него снова обострилась головная боль?»

Когда Цю Хэн упомянула о Лин Юне, губы принцессы Цзяи изогнулись в улыбке. «У моего старшего брата в последнее время головные боли не возвращались».

«Это замечательно! Он нашел известного врача?»

«Мой старший брат принимал чудодейственное лекарство, подаренное бессмертным Мяоцином. Вот почему его головные боли не возвращались».

Сердце Цю Хэн защемило, но она сохранила невозмутимое выражение лица. «Такое сильное лекарство? Брат Лин дома? Я навещу его — может быть, даже попрошу себе дозу».

«Он уехал в монастырь Линвэй».

Заметив разочарование Цю Хэн, принцесса Цзяи предложила: «Я сопровожу тебя в монастырь Линвэй, чтобы найти нашего брата».

«Очень хорошо».