Сражение с Хвином Рэмбисом

— Адское пламя!

БА-БА-БАХ!!!

Из ниоткуда возник колоссальный дракон, десятки метров в высоту, полностью сотканный из адского огня. Он ревел, раскрывая крылья из пламени, и унёс Эдварда ввысь.

Эдвард стоял на огромной голове огненного дракона, размахивая волшебной палочкой без малейшей заботы о последствиях, выкрикивая импровизированные названия заклинаний и выжимая всю свою духовность:

— Гнев Зевса!

С неба змеями поползли фиолетовые молнии — гром загремел, как божественный приговор.

— Разрушение Содома!

Дождь из горящих метеоритов обрушился, словно сам Судный день.

— Потоп Ноя!

Потоки воды хлынули со всех сторон — мощные, неудержимые.

— Буря Рагнарёка!

— Дыхание Имира!

— Катастрофическое Разрушение Планеты!

— Око Ра!

— Истинные Тысячи Рук!

Перед этими «заклинаниями», каждое из которых было катастрофой в себе, Хвин Рамбис казался муравьём. Казалось, его вот-вот полностью сотрут в прах.

И всё же он оставался совершенно спокоен.

Сделав один шаг вперёд, его тело внезапно раздулось, превратившись в гигантского пепельно-серого дракона, пронзающего небо. По сравнению с ним огненный дракон Эдварда и все призывные катастрофы выглядели крошечными.

Это была его истинная, полностью мифическая форма!

— РРРРРРР!!!

Гигантский дракон ревел в небо.

Гром, метеориты, потоп, бури, ледники, тысячи рук — всё мгновенно было разорвано в клочья, как бумага, и стёрто в ничто.

— Старый пёс! Ты думал, только ты умеешь превращаться?

В следующее мгновение тело Эдварда растаяло в чёрный туман, стремительно расширяясь. Вскоре он стал ещё больше самого дракона, сотрясая весь ментальный мир до основания.

БА-БАХ!

Дракон столкнулся с призрачным Обскуруром.

Под ужасающей силой удара чешуйчатое тело дракона медленно рвалось на части. Но в его золотых вертикальных зрачках по-прежнему читалась лишь холодная, леденящая сосредоточенность. Его передние когти вонзились в туманную форму Обскуруса, пронзая иллюзию и нацеливаясь прямо на душу Эдварда.

Жгучая боль лишь разожгла в Эдварде безумие, превратив его в воплощение разрушения.

Ментальная Чума.

— РРРРРР!!!

Серо-белый дракон вновь заревел и изверг невидимое Дыхание Силы Дракона, разрывая туман Обскуруса и обнажая истинного Эдварда в его ядре.

Его лицо исказила ярость.

— Усиление! Усиление! Усиление! УСИЛЕНИЕ! Авада Кедавра!

Ослепительная зелёная молния рванулась вперёд, образуя трещащую цепь, что врезалась в голову дракона.

Не верю! Это МОЙ ментальный мир! Даже с Внешними Богами я осмеливался сражаться! Что такой вторгшийся полубог-Зритель?!

Серо-белый дракон издал низкий, хриплый стон. Его золотые глаза вспыхнули яростью.

Хорошо.

Очень хорошо.

Как только я прорву твою ментальную защиту, всё это… станет моим!

Серебристо-белый дракон распахнул пасть. В ней стремительно собрался бледно-белый шар. Это был не энергетический сгусток — это был сжатый ментальный шторм, направленный на полное уничтожение воли Эдварда!

РРРРРР!!!

Белый луч выстрелил вперёд, врезаясь лоб в лоб в зелёную цепь молний. За миг он прошёл по её траектории вспять и устремился прямо к Эдварду.

Эдвард резко махнул рукой, метая всё, что мог вообразить: Карты богохульства, Бумажного Журавля, Дневник Истинного Творца, чёрную куклу, Шкатулка Великих Древних — всё!

За один вдох все проявленные объекты были стёрты в пыль. Луч прошёл мимо, едва не задев волосы на голове Эдварда, и врезался в небо.

Промахнулся?

Такая удача?!

Там, где луч ударил в небо, появилась едва заметная трещина — вернее, не трещина, а дверь, мягко сияющая.

Та самая дверь, которую Эдвард видел при каждом продвижении.

Скрип.

С жутким скрежетом деревянная дверь распахнулась под ударом луча.

Из щели хлынул багровый лунный свет, окрашивая бесконечную тьму в кроваво-красный оттенок. В следующее мгновение по миру снов прокатились резкие, непостижимые шёпоты:

— Не спасай меня! Не спасай меня! Не спасай меня!

Эдвард почувствовал, будто его ударили по голове — боль, головокружение, тошнота накрыли его волной.

Но только и всего.

Он уже давно привык к шёпотам Мистера Двери.

Серебристо-белый дракон, однако, отреагировал совершенно иначе.

— Аааа…

Он потерял контроль.

Из величественного дракона он превратился в извивающийся комок испорченной плоти — будто гниющая личинка. Через десять секунд масса внезапно сморщилась, превратившись в высохшее, корчащееся человеческое тело, стонущее от агонии.

Ударить, пока враг уязвим!

— Усиление! Авада Кедавра!

Изумрудная молния вновь ударила в Хвина Рамбиса.

Его тело содрогнулось — и безжизненное рухнуло на землю.

Хвин Рамбис… был мёртв.

Тело, душа, сознание — полностью, безвозвратно уничтожены.

Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем багровый лунный свет и шёпоты Мистера Двери наконец исчезли.

Эдвард долго стоял в тишине.

Эта дверь… и Мистер Дверь за ней — они настоящие? Или просто плод моего воображения?

Или… связаны с уникальностью Пути Двери?

— Хууу…

Эдвард глубоко выдохнул и направил свою форму к иссохшему трупу полубога-Зрителя. Уже собираясь полностью растворить остатки «сознания» или «души» тела, его вдруг осенило:

— Этот высохший труп, существующий в ментальном мире… можно ли использовать его для вызова духа?

Он небрежно проявил эфирные масла и травяные порошки, аккуратно капнув их в пару свечей с двойным пламенем — символ Богини Вечной ночи.

Затем сделал два шага назад и торжественно, с благоговением, произнёс на древнем гермесе:

— Я призываю силу Ночи; Я призываю мощь Тайн; Я призываю благословение Богини. Даруй мне общение с духовностью этого павшего необычного существа рядом со мной.

Когда заклинание прокатилось по пространству, Эдвард увидел, как из тусклого пламени начали сочиться щупальца тьмы, медленно поглощая и его, и труп.

Внезапно тело замаскированного человека дрогнуло и безвесно поднялось в воздух. Глаза за маской больше не несли разума — они стали тусклыми, безжизненными.

Получилось!

Вызов духа возможен даже здесь!

Эдвард не мог сдержать возбуждения. Он шагнул вперёд и низким, повелительным голосом спросил:

— Кто ты?

— …Хвин Рамбис.

Как и ожидалось — это тот самый старый мерзавец.

Эдвард стиснул зубы.

Интересно, связано ли его появление здесь с Адамом… Какова бы ни была причина эту обиду я запомню.

Его лицо долго колебалось между мрачностью и яростью, прежде чем он наконец прохрипел:

— Назови все формулы зелий, которые знаешь.

Хвин Рамбис безучастно ответил:

— Моряк… Люди Ярости… Мореплаватель… Благословлённый Ветром…

———

[Внутри церкви, Заснеженный городок]

Форс будто вернулась во времена, когда писала свой первый роман. Неустанно она выводила слова за словом пером — строила мир, рисовала характеры, выстраивала сюжетные линии — а затем сплетала их в единое полотно.

Это было творчество, какого она никогда не пробовала.

Обычные романы не могли вместить сотни проработанных персонажей одновременно, так что она сменила подход: сделала Заснеженный городок сердцем повествования и написала сборник новелл о путниках, проходящих через него и взаимодействующих с местными.

Она не гналась за захватывающими сюжетами или эффектными поворотами — это было далеко за пределами её возможностей.

Вместо этого она сосредоточилась на деталях: верно передавала повседневную жизнь простых людей. Каждому персонажу она дала ярлык — кто-то имел привычку, кто-то — любимую фразу, у кого-то — особое хобби…

Для Форс оживить персонажа не требовало длинных описаний. Один хороший ярлык часто эффективнее десяти тысяч слов.

Как, например, владелец вымышленной лавки пирогов Дези, о котором она писала — мужчина, утверждавший, что он последний настоящий наследник традиционных пирогов Дези. Критикуй цены или ужасный вкус — он лишь улыбнётся и скажет, что клиент всегда прав. Но обвини его в неаутентичности — и он тут же бросится с топором.

— Хе. — Джессика вдруг хихикнула. — Думаю, я реально продвинулась в этом рассказе.

Форс моргнула.

— Что?

Джессика слабо улыбнулась.

— Потому что наконец создала персонажа, который не плоский. Она пала во тьму из-за одержимости. Сошла с ума, пытаясь доказать себя, мстя, втянув сотни невинных в эту историю… Но одновременно сохранила искру доброты. Запечатала свою тёмную сущность, а затем… сотрудничала с бывшим «врагом», чтобы победить эту тьму. В итоге зло исчезло. Ненависть разрешилась. Невинные спасены. Добрые вознаграждены. А она… она обрела искупление.

Тело Джессики постепенно становилось прозрачным, но лицо её сияло счастливой улыбкой.

— Ну что? Как думаешь… проходит ли этот персонаж?

Форс помолчала. Затем тоже улыбнулась.

— Проходит.

— Врунья, — сказала Джессика, подняв голову к священному символу Богини на стене. Прошептала: — Может… мне не стоило становиться писательницей.

Затем вдруг посмотрела Форс прямо в глаза и серьёзно сказала:

— Остерегайся того, кто контролировал меня и всё, что происходило за кулисами. «Он»…

Её тело упало безвольной куклой.

Форс инстинктивно потянулась, чтобы подхватить — но её руки сомкнулись на пустоте. Джессика растворилась у неё на глазах.

Лишь последний шёпот остался в ушах Форс:

— Кстати… тот кусок, который ты сейчас наспех написала — был очень, очень плох.

———

[ Церковь в параллельном пространстве]

Клейн продолжал атаковать монстра снова и снова — рубя щупальца, раскалывая чешую, даже разнося череп — в надежде найти смертельную слабость.

Хотя все попытки терпели неудачу, он заметил кое-что другое: регенерация существа замедлялась.

Сначала оно восстанавливалось со скоростью обратного хода времени. Но теперь… оно ели успевало — выплёвывало пули из тела и медленно, с трудом затягивало раны.

Бах! Бах! Бах!

Он снова и снова щёлкал пальцами, выпуская «Воздушные снаряды». Между ними стрелял драгоценными патронами для охоты на демонов, исчезая в пламени, едва щупальца хлестали в его сторону, — и тут же выпускал новый залп Святого Света.

Ш-ш-ш!

Тень метнулась к месту, где Клейн появился после «Огненного прыжка». Он щёлкнул спичкой, чтобы исчезнуть снова — но не вышло.

Его духовность почти иссякла.

ХРЯ-А-А-АК!

Его будто грузовиком ударило.

Он пролетел несколько метров, внутренние органы смяты ударом. Кровь хлынула изо рта.

Но он всё же стиснул зубы и откатился в сторону, едва успев уклониться от следующего удара, и с трудом выстрелил ещё одним патроном, отсекая щупальце.

Хафф… хафф…

Клейн судорожно дышал. Зрение мутнело. Всё тело горело от боли.

Нет… я так близок… Такой лобовой бой никогда не подходил Фокуснику… Но всё же…

Он поднялся на ноги, вкладывая последние патроны для охоты на демонов в револьвер.

Кто сказал, что у Фокусника всегда есть время на подготовку? Кто сказал, что Фокусник не может выступать под давлением? Кто сказал, что без плана шоу не состоится?

Клейн глубоко вдохнул, собирая последние силы. Поднял револьвер.

— Давай.

В этот момент сотни щупалец монстра начали биться в конвульсиях, извиваться, отрываться от тела, издавая пронзительные крики агонии.

Получилось!

Радость вспыхнула в глазах Клейна. Бутылка биологических токсинов, которую он метнул ранее, наконец подействовала.

Отделённые щупальца обернулись против собственного тела, пытаясь убежать от заразы. Но едва оторвавшись, они быстро сморщивались, высыхали и рассыпались в прах. И с ними… жизненная сила монстра явно истощалась.

Наконец, последнее щупальце упало, и остатки тела монстра рухнули с потолка, грохнувшись на пол. Книга и перо, которые оно держало, выскользнули из лап.

Оно застонало, пытаясь протянуть руки к упавшему перу и книге — но было слишком слабо. Даже поднять руки не могло.

Динь.

Клейн подбросил монетку, чтобы убедиться, что оно не притворяется, затем подошёл и пинком отбросил книгу и перо. Приложил револьвер к черепу.

Впервые оно хрипло прошептало дрожащим голосом:

— …Я… я ещё не… дописала…

Бах.

Клейн без колебаний спустил курок.

— Ты и так много написала. В следующей жизни лучше ничего не пиши.