Лечение

Вход в больницу Святого Мунго, расположенном в Лондоне. Это было старомодное здание из красного кирпича.

Вход был скрыт с помощью чар, отпугивающих маглов: обычные люди видели на двери табличку «Закрыто на ремонт». Однако волшебникам и ведьмам достаточно было подойти к витрине и обратиться к уродливому манекену, чтобы сообщить о своём намерении, после чего они проходили сквозь стекло в больницу.

После обеда и посещения нескольких крупных книжных магазинов и библиотек, где они сделали первые покупки, пара без промедления отправилась в больницу.

Как только они вошли в приёмную, то увидели пожилую женщину в длинном платье с большой красной сумкой и в шляпе, украшенной чучелом стервятника. Она внимательно осматривала помещение.

Одри уже видела эту женщину в Хогвартс-экспрессе — это была бабушка Невилла, грозная мадам Долгопупс.

Эта дама была известна своим скверным характером и поразительными боевыми навыками. В оригинальной книге она даже сумела ранить мракоборца Долиша в бою. Долиш, гордый выпускник Когтевран, за всю свою жизнь не одержал ни одной победы!

— Добрый день, мадам — поприветствовала её Одри.

Они оба шагнули вперёд. Пожилая дама на мгновение вздрогнула, и на её довольно суровом лице появилась неестественная улыбка.

— О, вы, должно быть, мисс Холл и мистер Эдвард.

Покончив с любезностями, она быстро перешла к делу. 

— Невилл сказал мне, что мисс Холл овладела какой-то чудодейственной магией... и что, возможно... возможно, вы могли бы исцелить его родителей?

— Я могу только сказать, что постараюсь, мадам, — серьёзно ответила Одри.

— Конечно, конечно! — с готовностью ответила пожилая женщина. — Они лежат здесь уже больше десяти лет. Даже самые опытные целители не смогли им помочь. То, что кто-то готов попытаться, — уже благословение.

Мадам Долгопупс не испытывала предубеждения по отношению к Одри, несмотря на её юный возраст. С одной стороны, она отчаянно цеплялась за любую надежду, с другой — такова была природа волшебного мира: в нём возможно всё.

— Пойдём со мной, дорогая, — тепло сказала она, взяла Одри за руку и быстро повела за собой. Вскоре они подошли к палате № 49 — палате, где лежали её сын и невестка.

В комнате было чисто и пахло едва уловимым цветочным ароматом. Стол и стены были украшены простыми декоративными элементами, благодаря чему комната больше походила на дом, чем на больничную палату.

И в каком-то смысле это был дом. С тех пор как сюда поселили родителей Невилла, мадам Долгопупс проводила в этой комнате больше времени, чем в своём настоящем доме.

Она посмотрела на две фигуры, лежащие на койках, и её лицо смягчилось. 

— Они здесь уже одиннадцать лет. Сначала их так пытали, что они полностью потеряли сознание, как будто у них не осталось души. Позже они постепенно пришли в себя, но стали безумцами — они ничего не осознавали.

Она подошла к женщине с круглым лицом и отсутствующим взглядом. 

— В последние годы Элис стала выглядеть немного лучше. Она не узнаёт Невилла, но инстинктивно испытывает к нему симпатию. Иногда она даже дарит ему небольшие „подарки“.

Одри подошла ближе и начала накладывать на них обоих несколько заклинаний.

Мужчина никак не отреагировал. Однако у женщины с круглым лицом была небольшая реакция: её зрачки дрогнули, когда она посмотрела на Одри.

Одри продолжила снимать, но женщина больше никак не отреагировала.

— Мадам, могу я попросить вас немного подождать снаружи? — мягко спросила Одри. — Я бы хотела кое-что попробовать.

— Конечно, конечно, — Она закивала и быстро направилась к двери. Перед тем как закрыть её за собой, она замешкалась. — Дорогая, спасибо тебе... неважно, сработает это или нет, спасибо тебе. Невилл уже тебе очень благодарен.

Как только дверь закрылась, Одри достала несколько ароматических свечей и эфирные масла, способствующие засыпанию, и расставила их по комнате. Наложив ещё одно успокаивающее заклинание, она тихо пробормотала:

— Мадам, вам сейчас очень хочется спать... Вам нужно отдохнуть... Ваш разум постепенно расслабляется...

Её голос, наполненный силой телепатии, вскоре погрузил круглолицую женщину в сонное состояние.

— Вы меня слышите?

«......»

— Не волнуйтесь, не бойтесь. Я просто хочу поговорить. Расслабьтесь.

«......»

— Вы помните своего сына, Невилла?

Закрытые веки женщины дрогнули. Она приоткрыла губы, словно пытаясь что-то сказать, но издала лишь неразборчивый шёпот.

— Он скучает по вам. Он хочет с вами поговорить.

«......»

Одри поджала губы. Если она не сможет установить контакт с когнитивным «я» женщины, ей придётся полагаться на прямые психологические воздействие.

— Мадам Долгопупс, забудьте всё, что произошло той ночью. Не было никаких Пожирателей смерти. Никакого Тёмного лорда. Никакой опасности. Та ночь была спокойной — ничего не случилось. Забудьте всё, что вас напугало. Верните себе осознанность. Верните себе рассудок. Когда я досчитаю до трёх, ты очнёшься от хаоса, забудешь все свои страхи и вернёшься к тому, кем была.

— Раз... Два... Три.

Женщина открыла глаза, но в её зрачках читались паника и ужас. Она отчаянно размахивала руками, словно пытаясь защититься от какого-то невидимого ужаса.

Одри поспешно накладывала на неё «Успокоение» снова и снова, пока она наконец не обрела некое подобие спокойствия.

— Нет... Такого поверхностного общения и влияния недостаточно. Мне нужно проникнуть в её внутренний мир, — пробормотала Одри.

Эдвард на мгновение задумался, а затем достал пузырёк с Напитком Живой Смерти. 

(П.п. «Напиток живой смерти» — мощное зелье, которое вызывает глубокий сон, похожий на смерть)

— Мадам, это зелье, которое погрузит вас в глубокий сон. Когда вы уснёте, мы сможем использовать особую магию, чтобы попытаться вам помочь.

Хотя он знал, что она не поймёт, он всё равно терпеливо объяснил ей, прежде чем осторожно напоить её.

Очень скоро она погрузилась в глубокий, похожий на смерть сон.

Затем Эдвард достал свечу «Ментальный ужас», которую получил от отца Утравского.

— Я пойду с тобой, — сказал он, беря Одри за руку.

— Хорошо, — твёрдо ответила она.

Эдвард сосредоточился, и на кончике его пальца вспыхнуло бледно-голубое духовное пламя. Он поднёс его к свече. С тихим свистом угольно-чёрный фитиль загорелся.

В следующее мгновение он оказался в тускло освещённой комнате.

Чувствовалось, что это уютный и комфортный дом. На стенах висели семейные портреты и очаровательные украшения, но всё казалось выцветшим, как старые фотографии, потерявшие яркость. Мрачные серо-чёрные тона окутывали всё вокруг, создавая гнетущее ощущение безысходности, которое терзало его душу.

— Должно быть, это дом Долгопупсов — то самое место, где на них напали той ночью, — пробормотал Эдвард, оглядываясь по сторонам. — Одри не вошла вместе со мной... или мы разминулись?

Он открыл дверь и вышел наружу. Его встретила всё та же унылая серость. Искривлённые лестницы, покосившиеся люстры и стены, покрытые пятнами, создавали гнетущую атмосферу.

На ходу он позвал:

— Одри! Одри, ты меня слышишь?

«Аааххх!!»

Снаружи донёсся пронзительный крик. Эдвард тут же ускорил шаг и спустился по покосившейся, сырой лестнице на первый этаж. В окно он увидел больше дюжины человек, которые маниакально смеялись и размахивали палочками, многократно накладывая проклятие Круциатус на молодую пару.

Он бросился к двери, пытаясь её открыть, но она не поддавалась.

— Алохомора.

Он попытался открыть её с помощью магии, но всё равно не смог пройти ни через дверь, ни через стены.

«Что происходит?»

Неужели я заперт в этом доме только для того, чтобы беспомощно наблюдать, как пару доводят до безумия?

Но это был мир грёз, сон. Здесь «прошлое» не было высечено в камне. В конце концов, всё здесь было ложным — проекцией памяти и эмоций.

Если ему не давали выйти на улицу, то, скорее всего, не для того, чтобы защитить его от Пожирателей смерти...

Нет.

Она совсем сошла с ума — она даже не знает, кто я такой. Зачем ей пытаться меня защитить?

Эдварда осенила идея.

Он поднял взгляд и быстро окинул взглядом дом, остановившись на комнате с по детски украшенной дверью. Он подошёл и осторожно повернул ручку.

Появилась тихая колыбельная.

В отличие от искажённого и пустынного окружения, эта детская была совершенно нормальной. В ней было тепло и царило детское очарование. В центре стояла кроватка, над которой в воздухе порхала стайка волшебных поющих птиц. Две пухлые маленькие ручки тянулись к ним, пытаясь схватить, и сопровождали это звонким смехом.

Как я и думал. Она не пытается удержать людей внутри. Она пытается удержать ужасы снаружи. Она хочет защитить своего сына в этом доме.

Неудивительно, что ни одна из его способностей не сработала.

В мире Гарри Поттера самой великой магией была любовь — особенно любовь матери.

И здесь, в подсознании матери, эта любовь возросла до невообразимых масштабов. Никто не мог её разрушить.

Эдвард молча вышел из комнаты и осторожно закрыл дверь.

Вернувшись к окну, он увидел Беллатрису и других Пожирателей смерти, которые продолжали дико хохотать, пытая пару. Их жестокость разгоралась от ярости, вызванной падением Волдеморта, — эти двое стали козлами отпущения для их гнева.

«Чёрт… я не могу просто так смотреть на это».

Эдвард снова попытался аппарировать — и, что неудивительно, потерпел неудачу.

— Хм?

Внезапно он заметил среди Пожирателей смерти знакомую фигуру.

Это была Одри.

Она была одета в такую же тёмно-серую мантию, как и остальные, а её золотистые волосы были спрятаны под капюшоном. Но в отличие от остальных, которые радостно хихикали, Одри была серьёзна и задумчива.

Их взгляды встретились.

— Одри! — крикнул Эдвард.

Она едва заметно кивнула, затем быстро подняла палочку и выпустила поток пылающего красного адского пламени.

— Аааххх!! —

В мгновение ока Пожиратели смерти, корчась в агонии, обратились в пепел.

Мгновение спустя мир грёз начал дрожать и рушиться.

В глазах Эдварда потемнело, и он снова оказался в больничной палате, всё ещё держа Одри за руку.

— Это сработало? — торопливо спросил он.

Одри покачала головой. 

— Нет. Миссис Долгопупс стала такой отчасти из-за проклятия Круциатус, наложенного Пожирателями смерти, но то, что все эти годы сводило её с ума… это их собственный подсознательный защитный механизм. Пока они в ярости, им не нужно сталкиваться с ужасными Пожирателями смерти. Пока они в ярости, они не чувствуют проклятия Круциатус. Пока они в ярости, им не нужно знать, что произошло потом. Итак, если мы хотим помочь им восстановиться, им нужно сначала преодолеть себя.

— Как? — Эдвард нахмурился. 

— Первый шаг — преодолеть страх перед Пожирателями смерти.

— Вот почему ты не стал действовать сразу, — понял он.

— Именно. — Одри кивнула. 

Тук, тук, тук.

В дверь постучали.

Через несколько секунд вошла мадам Долгопупс в сопровождении целителя. 

— Прошу прощения, это просто ежедневный осмотр у врача.

— Всё в порядке. Мы как раз заканчиваем, — ответила Одри.

Пожилая дама тут же выжидающе посмотрела на неё. 

— Тогда… тогда они…?

Одри помолчала, а потом сказала:

— Теперь я понимаю, в чём проблема.

— Правда?

Вошедшая целительница была пожилой женщиной, примерно того же возраста, что и мадам Долгопупс, и носила очки. Услышав слова Одри, она с интересом посмотрела на неё. 

— Что за проблема?

— Их нынешнее состояние на самом деле является формой подсознательной самозащиты в ответ на травму, нанесённую Пожирателями смерти.

Глаза целителя загорелись. 

— Да! Да! Я подозревал то же самое. Вот почему я попытался использовать заклинание «Обливиэйт», чтобы стереть их воспоминания о том времени… но оно не сработало.