Рождество

Опыт Молли с зельем Провидца прошёл далеко не так гладко, как у остальных. Она, казалось, испытала все возможные негативные побочные эффекты, обычно связанные с приёмом зелий, один за другим. Артур с тревогой и беспокойством наблюдал за ней.

К счастью, рядом оставалась Одри, постоянно применяя на ней [Успокоение], что позволило Молли завершить продвижение без последствий — она успешно стала Провидцем.

После этого Эдвард терпеливо обучил её активации Духовного Зрения, проведению гаданий и сеансов вызова духов. К тому времени, как всё завершилось, было уже около 22:30. Группа покинула Выручай-комнату по одному, чтобы вернуться в свои покои и отдохнуть.

Когда все ушли, Дамблдор наконец заговорил:

— Эдвард, теперь, когда они стали Потусторонними и усвоили немало знаний, почувствовал ли ты от этого какую-то пользу?

Эдвард замер, только сейчас вспомнив, что вся его цель в обучении зельеварению и даровании способностей Потустороннего заключалась в получении обратной связи. Но после того как его завалили титулами «профессор» и «наставник», он почти забыл о своей истинной цели.

Он тут же успокоил разум и сосредоточился внутрь себя. Через мгновение неуверенно произнёс:

— Думаю… моя духовность немного увеличилась? — Тщательно перепроверив, Эдвард кивнул с уверенностью. — Да. Моя духовность выросла — пусть и совсем немного.

— Немного? — переспросил Дамблдор.

— Да, — после размышления ответил Эдвард, пытаясь дать более ясную картину. — Если раньше моя духовность была, скажем, тысяча очков, то сейчас, наверное, прибавилось три-пять.

Одри выглядела немного разочарованной.

— Всего-то?

Но Эдвард не унывал.

— Это ведь только начало. Включая профессора Дамблдора, я лично провёл всего восемь человек к статусу Потустороннего. По мере того как их Последовательности будут расти, и я буду обучать всё больше людей, эффект должен расти экспоненциально.

— Но если слишком много людей станут Потусторонними, — нахмурилась Одри, — разве это не вызовет проблем?

Эдвард кивнул.

— Ты имеешь в виду Закон Сохранения Характеристик Потустороннего, верно?

— Именно, — подтвердила она.

— Конечно, я помню его, — сказал Эдвард. — Характеристики Потустороннего нельзя уничтожить или уменьшить; они лишь передаются от одного сосуда к другому…

Его голос затих, и он слегка замер.

— Но сейчас мы вносим зелья и материалы Потусторонних в совершенно иной мир. Не означает ли это, что мы потенциально нарушаем Закон Неразрушимости? Если речь идёт лишь о нескольких людях — может, это и неважно. Но если я действительно планирую массово передавать эти способности…

Выражение лица Дамблдора тоже стало серьёзным, но он не спешил отвечать.

Эдвард опустил голову, погружаясь в размышления.

Три великих закона Характеристик Потустороннего действительно были жизненно важны, но чаще всего применялись в довольно базовых формах.

Закон Неразрушимости гласил: когда Потусторонний умирает, его характеристика неизбежно остаётся в теле.

Закон Сохранения указывал: если число Потусторонних высоких Последовательностей одного Пути растёт, число низких уменьшается — и наоборот.

Закон схождения предупреждал: получение предмета высокой Последовательности притягивает к других Потусторонних того же Пути.

Это были «низкоуровневые применения», но именно эти три закона составляли фундаментальную логику мира Тайн. Благодаря схождению и сохранению вообще существовала космология того мира.

Но одно было точно: в оригинальном романе никогда не упоминалось, что случится, если эти законы нарушить.

Потому что они — законы. Неизменные. Нерушимые.

Даже Старейший в итоге не избежал их.

(П.п. Старейший, кто не помнит, это – Истинный создатель, который потом разделился на сефироты и пути последовательностей, т.е. – тот кто по факту создал вселенную мира Тайн… Вроде)

…Значит, если я нарушил Закон Неразрушимости, вынеся характеристики из исходного мира, я на самом деле сильнее Старейшего?

С горькой усмешкой Эдвард серьёзно сказал:

— Пока не произойдёт что-то по-настоящему катастрофическое, я не перестану передавать эти силы. Не только ради нашего усиления — это также критически важно для моей игры роли Бродячего Наставника. Я не могу застрять на Пятой Последовательности навсегда.

Он сделал паузу.

— Ты же знаешь, насколько опасным будет будущее.

Одри моргнула, осознавая. Конечно — что может быть страшнее апокалипсиса?

Теперь, когда молодая пара разобралась в вопросе, Дамблдор наконец вступил в разговор.

— Не расскажете ли вы мне подробнее об этих «Законах Характеристик Потустороннего», которые вы упомянули?

— Конечно, профессор, — кивнул Эдвард. — Есть три основных закона: Закон Неразрушимости, Закон Сохранения и Закон Схождения… — Он подробно объяснил каждый из них Дамблдору. — Хотя пока вы, возможно, не сможете чётко ощутить эти законы, — добавил он.

Голос Дамблдора стал глубже.

— Вы упомянули, что Характеристики Потустороннего можно использовать для создания зелий… И что при смерти Потустороннего его характеристика отделяется от тела. Не означает ли это, что каждый Потусторонний — это, по сути, ходячее зелье?

Ух.

Эдвард невольно поморщился — только Белый Лорд мог мгновенно ухватить самую жестокую истину.

— Верно. В мире Одри многие Потусторонние охотятся друг на друга исключительно ради получения материалов для зелий.

Дамблдор замолчал.

— Простите, профессор, — тихо сказал Эдвард. — Наверное, я должен был рассказать вам об этом раньше.

— Всё в порядке, — медленно покачал головой Дамблдор. — Люди всегда сражались и убивали ради выгоды — будь то Характеристики Потустороннего, магические ингредиенты или галеоны, разницы нет. Это человеческая природа. Как и в мире маглов — сколько лет в прошлом веке прошло без войны?

———

К тому времени как Эдвард проводил Одри до подземелья Слизерина, было уже 23:00. Младшие студенты давно спали под тёплыми одеялами. Комната была тихой и пустой, единственным звуком было потрескивание поленьев в камине.

— Здесь я тебя оставлю. Иди спать. Спокойной ночи.

— Угу. Спокойной ночи.

Эдвард посмотрел на Сьюзи.

— И тебе спокойной ночи, Сьюзи.

«Спокойной ночи, Эдвард~ Спокойной ночи, Лилит~»

К сожалению, Лилит уже крепко спала, свернувшись клубочком у него на руках.

Тогда Одри тихо спросила:

— Эдвард… а что, если Пожиратели Смерти и гоблины не появятся 20-го? Что, если они подождут, пока мы уедем, и тогда нападут на Хогвартс?

Из ладони Эдварда с лёгким звоном выскочила золотая монета. Он ловко поймал её и начал перебрасывать между пальцами.

— Ты забыла про моего «Безумца направо»? Если они не придут… — Его улыбка стала тёмной. — Тогда я заставлю их прийти.

———

В последующие дни Эдвард и Одри больше не покидали Хогвартс.

Дамблдор буквально разрывался от занятости. Кроме как на несколько часов сна, его почти не видели на территории школы — он явно завершал последние приготовления к предстоящим выборам.

17 декабря.

Министерство наконец отозвало всех мракоборцев и дементоров. Третьекурсники и старше, неделю просидевшие взаперти, бросились в Хогсмид при первой же возможности. Рон зеленел от зависти — но вскоре снова увлёкся расследованием дела Философского камня.

К несчастью для них, как раз когда они пытались проникнуть в запретную комнату на четвёртом этаже, их поймали с поличным супруги Уизли.

Рон не успел даже удивиться, как Молли схватила его за ухо и устроила полномасштабный нагоняй. Давление её присутствия было страшнее, чем дежурного.

К счастью, Уизли сохранили достоинство Рона перед друзьями, тепло вручив рождественские подарки Гарри и Гермионе, после чего все вместе сели за праздничный ужин — момент, глубоко тронувший Гарри. Это был его первый настоящий вкус семейного праздника.

Тем временем профессора Снейп и Спраут целый день варили зелья, а профессор МакГонагалл обходила замок, осматривая каждый доспех и каменную статую.

Эдвард и Одри были в режиме готовности, помогая где нужно, и бегали до самых ранних часов, прежде чем наконец рухнули в постели.

Эдвард также ненадолго съездил в дом Лавгутов, тайно встретившись с юной Полуной, чтобы подтвердить: «Морщерогого кизляка», которого она якобы видела, действительно был тем же «вестником», с которым столкнулась Одри в духовном мире матери Невила.

18 декабря.

Троица пришла к Эдварду и Одри с просьбой помочь убедиться, что Философский камень всё ещё в безопасности.

Эдвард задумался и осознал: несмотря на все его действия, он так и не увидел волшебный камень, дарующий бессмертие, в живую. Когда он впервые попал в мир Магии, это была одна из его главных целей.

Воспользовавшись редким возвращением Дамблдора, он и Одри попросили показать им камень. Поскольку Эдвард не участвовал в системе защиты, всё — от чар до метода извлечения камня — оставалось таким, как описано в оригинале: всё было задумано, чтобы выманить Волан-де-Морта и дать Гарри испытание огнём.

Сам же камень давно перестал его интересовать. Его так называемое бессмертие лишь продлевало жизнь, но не более. Николас Фламель, возможно, и прожил более шестисот лет, но на самом деле был настолько хрупок, что мог рассыпаться от малейшего прикосновения. К тому же энергия камня почти иссякла — он больше не обладал прежней силой.

Лилит, однако, была очень заинтригована. Она не раз пыталась тайком откусить от него кусочек. К счастью, камень оказался достаточно твёрдым — иначе она, возможно, действительно отгрызла бы кусок.

Но настоящий интерес Эдварда вызвало Зеркало.

Однако, когда он встал перед ним, зеркало отразило… ничего. Ни его образа. Ни самого сокровенного желания. Только пустоту.

Даже Дамблдор был озадачен. Он признался, что знает о зеркале мало — лишь то, что оно осталвненно в Выручай-комнате очень давно кем-то неизвестным.

Одри, напротив, чётко увидела своё «самое сокровенное желание». Её лицо озарила сияющая улыбка. Но когда Эдвард спросил, что она увидела, она упрямо отказалась говорить.

Лилит увидела, как Эдвард счастливо делится с ней жареными крысами, а Одри и Сьюзи рядом готовят барбекю из крысиных рёбер.

Сьюзи же просто увидела себя, тихо спящую рядом с Одри.

Перед уходом Дамблдор простоял перед Зеркалом полминуты… затем глубоко вздохнул.

19 декабря.

За завтраком четверо заведующих факультетами внезапно объявили: в течение следующих трёх дней все студенты должны оставаться в своих спальнях и общих комнатах. Никому не разрешалось бродить по замку.

Резкий приказ вызвал ощутимое напряжение. После завтрака все послушно вернулись в свои общие комнаты.

Весь день Хогвартс был тих. Кроме редкого хлопанья крыльев сов, замок стоял зловеще неподвижен — как затишье перед бурей.

Днём Эдвард получил сообщение от Люциуса: Барти Крауч-младший отдал финальный приказ — нападение на Хогвартс назначено на завтра, 20 декабря.

Подтвердив информацию, Эдвард немедленно поделился ею с остальными.

Когда стемнело, Лилит, весь день бродившая по опустевшему Хогвартсу, вдруг подошла к нему с просьбой: она хотела, чтобы он создал для неё миниатюрный предмет с чарами Незаметного Расширения.У неё есть что хранить, сказала она.

Так Эдвард сделал для неё изящный кулон на шею — внутреннее пространство более десяти квадратных метров, более чем достаточно для её нужд.

Лилит была в восторге и тут же похвасталась им Сьюзи. Не желая отставать, Одри сделала такой же для Сьюзи.

Эдвард предположил, что Лилит хочет хранить какие-то сокровища — пока не увидел, как она тайком набивает его сушёными мышами. Он хлопнул себя по лбу в изумлении. Значит, она не отказалась от своей крысиной одержимости — просто пряталась, ожидая крупного улова.

Откуда она вообще взяла столько мышей посреди зимы?

В тот день Дамблдор не вернулся в Хогвартс.

———

25 декабря. Рождество.

В тот момент, когда Эдвард проснулся, он почувствовал праздничную атмосферу.

От общей комнаты до коридоров и самого Большого зала замок был украшен яркими цветами и мерцающими огнями.

Студенты, только что освобождённые после дней заточения, радостно носились повсюду. Даже призраки и живые портреты были охвачены радостью и весельем.

Но пока все праздновали, Эдвард почувствовал, будто провалился в ледяную бездну.

Всё его тело стало ледяным.

Почему… почему уже 25-е?