Я не он!
Она слегка кивнула.
— На самом деле я бы предпочла пойти в другое место, но оно слишком далеко.
— Подожди, даже если один из нас здесь для того, чтобы рассказать историю, а другой — чтобы её услышать, думаешь, стражники поверят в это?
— Нет. — Она щёлкнула пальцами, и в её руке появилась странная на вид шляпа. — Вот почему нам нужно проникнуть туда с помощью особых методов. Надень это.
Они шли друг за другом прямо к Королевскому музею. Обычные охранники, стоявшие снаружи, их совсем не замечали. Как только они вошли внутрь, от дамы во все стороны развернулась призрачная шахматная доска. В мгновение ока всё вокруг Эдварда замедлилось, как в замедленной съёмке: все вокруг начали двигаться вяло, но совершенно не замечая этого.
— Мы на месте.
Вскоре они подошли к выставке, оформленной в виде кабинета. Судя по табличке, это была реконструкция личного кабинета императора Розеля — каждый предмет мебели и декора внутри был подлинным.
В этот момент дама раскинула руки, и сверху посыпались яркие цветы персика. Через несколько мгновений всё вокруг превратилось в цветущий рай, утопающий в пышной зелени и ароматных цветах.
Мгновение спустя растительность постепенно увяла и исчезла.
Но Эдвард прекрасно понимал, что это пространство теперь полностью отрезано от внешнего мира.
Чёрт возьми. Это действительно она!
Разве это не... весна цветения персиков?!
Вздох...
Она оглядела комнату, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на надежду, прежде чем она тихо вздохнула. Она подошла к дивану напротив императорского стола, откинулась на спинку и свернулась калачиком на подушках.
Она указала на место Розель и спокойно сказала:
— Садись сюда.
"..."
Серьезно?
Ты — одна из Четырёх Королей Пиратов, бывшая принцесса Интиса, лидер тайной организации, святой 3-ей последовательности — и ты втягиваешь меня в ролевую игру?
Разумеется, таинственная королева Бернадет понятия не имела, о чём в тот момент думал Эдвард. Она нежно закрыла глаза и сказала:
— Можете начинать свой рассказ.
Эдвард неловко заёрзал на стуле. Он взглянул на рукопись, лежавшую под стеклом на столе, и понял, что внутри, в качестве закладки, лежит карта «Чёрный император».
— Может поменяемся местами?
Бернадет промолчала.
Он обречённо вздохнул.
— Какую историю мне рассказать?
Она открыла глаза, и в её взгляде мелькнуло странное выражение.
— Тебе нужно, чтобы я выбрала? Хорошо, начнём с... Белоснежки.
— Ладно… — Эдвард протяжно вздохнул и откашлялся. — Давным-давно жила-была девушка по имени Белоснежка. Её кожа была бела как снег, губы алы как кровь, а волосы черны и блестящи, как водопад…
Время текло незаметно. В замкнутом пространстве был слышен только голос Эдварда.
— ...И жили Белоснежка и принц долго и счастливо. Конец.
Бернадет, не открывая глаз, пробормотала совсем не свойственным ей тоном:
— Золушка.
— Жила-была красавица, у которой была злая мачеха и две жестокие сводные сестры... Однажды принц устроил в городе грандиозный бал... Она ехала в карете, сделанной из тыквы, в хрустальных туфельках на бал... И жили они с принцем долго и счастливо.
Дыхание Бернадет стало более мягким и расслабленным, как будто она уснула. Она пробормотала, словно во сне:
— Спящая красавица…
Что ещё мог сделать Эдвард, кроме как «потакать» ей?
— Эта история произошла в древнем королевстве. У знатной дамы родилась прекрасная дочь... Она была красивой, добросердечной и любящей принцессой... Но злая фея, завидовавшая красоте и доброте девушки, наложила на неё проклятие: в свой шестнадцатый день рождения она должна была уколоть палец и погрузиться в глубокий сон. Разбудить её мог только поцелуй настоящей любви…
Эдвард изо всех сил старался рассказывать эти сказки энергично и с воодушевлением, чтобы они звучали весело и живо — как истории, которые рассказывают маленькой девочке. Тем временем Бернадет лежала, свернувшись калачиком на диване, как настоящий ребёнок, и медленно засыпала под убаюкивающие сказки на ночь.
Он представил, что Старый Розель, должно быть, тоже рассказывал такие истории своей дочери. Вероятно, он выдавал каждую сказку за своё изобретение, гордо заявляя: «Это папа для тебя придумал».
Тск.
«Подожди минутку?» — Эдвард внезапно замер, и у него в груди всё сжалось. — «Если не считать Белоснежку и волшебное зеркало, я не припомню, чтобы где-то в мире упоминались эти сказки... Может быть, некоторые из них Розель рассказывала только своей дочери? А раз император «умер»... это значит, что только два человека в мире знают эти сказки — её приёмная дочь Катлея... и я».
Итак, тогда...
Откуда, чёрт возьми, я их знаю?!
Вот дерьмо!
От одной мысли об этом у Эдварда мурашки побежали по коже.
Он быстро попытался вспомнить обстоятельства, при которых впервые встретился с этой дамой, Бернадет Густав.
Их первая встреча произошла в ту ночь, когда он отправился ликвидировать банду Змангера — в хранилище группы он нашёл стопку дневников предполагаемых переселенцев. Он едва успел прочитать первую страницу, как внезапно появилась Бернадет, забрала дневник и оставила ему записку с одним предложением:
«Пусть этой ночью тебе приснятся сладкие сны».
Во второй раз это произошло, когда он болтал с Одри в карете и упомянул идиому «заткнуться и украсть колокольчик». Ей стало любопытно, и в итоге он рассказал ей историю, стоящую за этой фразой.
В третий раз это произошло в тот же день в баре Храбрые сердца, когда он рассказал историю об идиоме «притворяться, что играешь на лютне в группе».
В четвёртый раз это произошло в ресторане, когда он рассказал сказку о том, как кот и мышь подружились.
И сегодня был пятый раз. Сначала была «Тысяча и одна ночь», потом «Белоснежка», «Золушка» и другие.
Оглядываясь назад, можно предположить, что в их первую встречу, когда он посмотрел на первую страницу дневника и отреагировал так, будто мог читать по-китайски, она уже обратила на это внимание?
А во второй раз — разве не она сама нашла его и случайно услышала, как он произносит идиому «заткнуться и украсть колокольчик»? Что ещё более странно, так это то, что император Розель, скорее всего, уже упоминал эту идиому в разговоре с ней.
Затем из его уст одна за другой начали вылетать идиомы и сказки, которые мог знать только император Розель. А Бернадет...
Мужчина, который умел читать по-китайски, знал идиомы и сказки, известные только её отцу, и у которого, как оказалось, не было никакого прошлого, словно он появился из ниоткуда...
Что бы она подумала?
Самое главное... она никогда не верила, что её отец мёртв.
Дерьмо.
Неужели Бернадет всерьёз начала верить, что он — император Розель?!
В тот момент Эдварду показалось, что он сидит на гвоздях, у него за спиной шипы, а в горле застряла рыбья кость.
— Почему ты остановилась? — Бернадет открыла глаза. Её голубые глаза казались ещё ярче, чем раньше. — Ты вдруг стал очень нервным.
Эдвард выдавил из себя улыбку и сухо рассмеялся.
— О чём ты говоришь? Просто… я слишком много болтал. У меня пересохло в горле. Кхе, кхе. — Он ещё несколько раз притворился, что кашляет. — Итак, какую историю ты хочешь услышать следующей?
Она моргнула.
— Почему бы тебе не рассказать историю, которую, по-твоему, я хотела бы услышать?
Думаю, вам понравится «Головастик ищет свою маму (папу)».
(П.п. Я так понял, речь идёт об этой сказке — «Маленький головастик ищет свою мать». Сюжет: в пруду плавает группа маленьких головастиков с большими головами и тёмно-серыми телами. Через несколько дней у одного из них вырастают две задние ноги. Когда головастики видят, что мама-карп учит маленького карпа охоте, они подходят к ней и спрашивают: «Тётя карп, где наша мать?»)
— Э-э... Откуда мне знать, что тебе нравится?
— Тогда расскажи мне историю о человеке, который ждал у дерева кролика...
Внезапно она выпрямилась на диване. Вокруг них снова появились цветущие персиковые деревья и зелень, а затем так же внезапно исчезли. Затем она небрежно взмахнула рукой, и странная шляпа снова материализовалась и опустилась прямо на голову Эдварда.
Бум!
С первого этажа донёсся глухой взрыв, за которым последовал топот множества ног, доносившийся со всех сторон.
Эдвард знал — это началось. Клейн начал свою операцию. И целью сегодняшней акции была та самая закладка, спрятанная в книге всего в нескольких десятках сантиметров от него.
Но... Бернадет стояла прямо здесь, у дерева, и ждала кролика!
Ни за что!
Эдвард вдруг понял, что она действительно собиралась произнести эту идиому!
Чёрт, как кстати.
С замком Сефирота у Клейна всё ещё есть шанс... сбежать, верно?
Мгновение спустя полупрозрачная фигура спустилась с потолка, наполовину паря, наполовину опускаясь, и приземлилась прямо перед столом Розель, заключённая в стекло.
Его лицо казалось покрытым какой-то жирной краской, из-за чего невозможно было разглядеть его черты. Но кто ещё это мог быть, кроме Клейна?
Клейн осторожно двинулся вперёд, полагая, что ему уже удалось отвлечь охранников музея. Он и не подозревал, что перед ним был один человек... а за спиной — другой, два вполне реальных человека, которые следили за каждым его движением.
Он вытянул обе руки: одна тянулась к закладке внутри «Созидательной рукописи», а другая — ко второй закладке, которая выглядела так, будто её нарисовал ребёнок. Затем он попытался обернуть обе закладки своим духовным телом.
Но Бернадет уже незаметно подошла к нему, готовясь преподнести ему огромный сюрприз.
Ваааах! Ваааах! Ваааах!
По выставочному залу внезапно разнеслись пронзительные детские крики. Одно за другим в воздухе появлялись жуткие глазные яблоки, плотно прижатые друг к другу и устремлённые на Клейна холодным, безразличным взглядом.
Тело Клейна внезапно застыло, и даже в своей духовной форме он почувствовал себя так, словно его сковало льдом. Его рука, сжимавшая закладки, полностью оцепенела. В этот момент тихий, но бесстрастный женский голос прошептал ему на ухо:
— Почему ты берёшь только закладки?
Застыв на месте, Клейн медленно повернул голову вправо и увидел всего в полуметре от себя женщину с ничем не примечательным лицом, странно одетую и в странной кожаной шляпе.
Был ли это полубоги из Церкви Бога пара и машин? Нет... кто это?
Бернадет снова заговорила, и её тон был ещё холоднее, чем прежде:
— Почему ты берёшь только закладки? Откуда ты знаешь, что нужно брать закладки?
Так близко!
Всего в одном шаге отсюда!
Если бы ему удалось поглотить закладки своим духовным телом, он мог бы отменить призыв и немедленно вернуться в серый туман.
Но из-за этого одного шага он оказался на грани катастрофы!
В этот момент Бернадет, казалось, что-то осенило. Она взмахнула рукой, и шляпа с головы Эдварда исчезла, а вместе с ней и его фигура стала видимой.
Зрачки Клейна сузились.
Эдвард?
Он был здесь? Он всё это время был здесь?
Всё, что я только что сделал... он всё это видел?
К счастью... к счастью, у меня на лице всё ещё была эта краска.
Но почему он был здесь? И кто вообще была эта высокопоставленная женщина?
В этот момент Бернадет повернулась к Эдварду и спросила:
— Ты знаешь, что спрятано внутри закладки?
Эдвард покачал головой с невинным выражением лица.
Казалось, она не удивилась. Она кивнула, а затем снова посмотрела на Клейна.
— Это твой последний шанс. Почему только закладки?