Времена изменились

Профессор Флитвик удивлённо воскликнул:

— Ах? Эта кажется знакомо... Разве не так же было во время инцидента с Тайной комнатой? Сначала они убрали вас и меня из Хогвартса, затем отвлекли Северуса и Минерву, и наконец воспользовались моментом, чтобы проникнуть внутрь... Но неужели они действительно снова используют тот же метод?

— Не забывай, Филиус, — сказал Дамблдор, раскинув руки, — единственная причина, по которой мы смогли узнать обо всём этом заранее — гадание Эдварда. Но что, если бы гадания не существовало? В таком случае, — продолжил он, — мы были бы полностью в неведении. Мы не знали бы, что гоблины и Пожиратели Смерти заключили союз, не заподозрили бы, что они могут напасть на Хогвартс. К моменту выборов всё застало бы нас врасплох.

У профессора Флитвика внезапно мелькнула мысль.

— О, точно. Тогда... может, мне тоже стоит рассмотреть Путь, включающий гадание?

Дамблдор многозначительно посмотрел на Эдварда и вздохнул:

— Времена изменились.

Он повторил ещё раз, на этот раз глядя прямо на Эдварда:

— Да, времена действительно изменились.

———

В течение следующих двух дней Хогвартс на поверхности, казалось, вернулся к своей обычной спокойной жизни. На самом деле, все профессора тихо готовились к надвигающемуся кризису.

Каждое утро Эдвард проводил гадание сразу после пробуждения, чтобы убедиться, что ничего необычного не произошло. Затем, с помощью Дамблдора, он использовал порт-ключи и аппарирование Фоукса, чтобы путешествовать в отдалённые регионы и собирать записи. В сочетании с тем, что он каждую ночь истощал свою духовность, чтобы ускорить переваривание зелья, прогресс в усвоении зелья Писца перевалил за половину.

Если он сможет поддерживать такой высокий темп ведения записей, то к моменту возвращения в мир «Повелителя Тайн» зелье Писца должно быть полностью переварено.

По мере усвоения зелья усиливалась и способность Эдварда записывать сверхъестественные силы: количество способностей уровня полубога, которые он мог записать, выросло с одной до трёх, а количество способностей ниже уровня полубога — почти удвоилось.

———

В пятницу утром, как раз когда Эдвард собирался уйти после урока Трансфигурации для третьекурсников Слизерина и Гриффиндора, к нему подбежала Эмили Ларссон из Дурмстранга.

— Профессор Эдвард!

Эдвард остановился и повернулся к ней.

— В чём дело, мисс Ларссон?

Она выглядела слегка неловко.

— Я каждый раз тайком прихожу на уроки третьего курса... Вы не злитесь на меня?

— Э-э... конечно, нет, — ответил Эдвард. — Но, будучи шестикурсницей, вы вряд ли многому научитесь на уроках Трансфигурации для третьего курса. Разве это не пустая трата вашего времени?

Эмили сжала губы.

— Но я просила вас учить меня лично, а вы отказались.

«...» — Эдвард беспомощно пожал плечами. — В основном потому, что у меня нет времени. В эти дни, кроме преподавания Трансфигурации, я редко бываю в Хогвартсе. Вы, наверное, заметили?

Она сразу заинтересовалась.

— И куда же вы ездите?

— Полевые исследования — для моего путевого журнала. Я отправляюсь туда, где есть уникальные обычаи и богатая мифология. Вчера, например, я был в Дурмстранге.

Эдвард достал свой журнал и раскрыл его.

— Ваша школа тоже имеет долгую историю. Я записал целую тетрадь культурных традиций и легенд. Кстати, я не ожидал, что Дурмстранг до сих пор сохраняет некоторые викингские обычаи.

Эмили снова сжала губы.

— Вы могли бы просто спросить об этом меня.

— Если я не увижу это собственными глазами, я запишу лишь пустые слова, — искренне сказал Эдвард. — Это противоречит самой сути моего путевого журнала. — Он кашлянул и добавил: — Э-э, в общем, мисс Ларссон, если больше ничего, я пойду.

Как только он повернулся, чтобы уйти, Эмили внезапно схватила его за рукав. Её голос был искренним, глаза — умоляющими, а губы слегка дрожали, когда она спросила:

— Профессор... вы правда не можете мне помочь?

Эдвард замер, подумал мгновение и сказал:

— Если у вас возникнут конкретные трудности в учёбе — смело приходите ко мне. Я сделаю всё возможное, чтобы помочь.

Она помолчала, затем внезапно улыбнулась.

— Тогда... вы не могли бы одолжить мне ваши старые учебники по Трансфигурации или записи со времён, когда вы сами учились?

— Э-э... боюсь, у меня их нет.

Суть Трансфигурации — вера и эмоции, по крайней мере, именно это помогло Эдварду овладеть предметом. Но как можно запечатлеть нечто подобное в записях?

— Поняла. Всё равно спасибо, профессор.

Она поклонилась и повернулась, чтобы уйти.

— Ха! ХА-ХА-ХА!!

В этот момент с обеих сторон к Эдварду прижались две фигуры — это были близнецы Уизли.

— Мы всё видели! Ты флиртуешь с девчонкой из Дурмстранга!

— Как ты мог так поступить с Одри, а?

Эдвард отмахнулся от них.

— Она студентка, задала вопрос. Что вы хотите, чтобы я сделал — игнорировал её? Это было бы ужасно невежливо.

— Классическая отмазка ловеласа!

— Король отмазок, мастер лжи!

— Ладно, ладно — чего вы от меня хотите?

Каждый из них вытащил горсть галлеонов и протянул ему.

— Отдаём долг.

Эдвард моргнул, затем вспомнил инцидент с магазином шуток в Хогсмиде в прошлую субботу. Он не стал церемониться, взял деньги и спросил:

— Откуда у вас столько денег за такое короткое время?

— Да ладно вам, — сказал один из близнецов. — Мы никогда не покупаем шутки просто так — это для исследований и разработок! Чтобы улучшать их и в итоге создать собственный бренд озорных приспособлений.

— На этот раз нам повезло, — добавил другой. — Несколько наших новых прототипов показали потрясающие результаты — особенно последняя «дальнобойная смердящая ловушка ». Спрос просто зашкаливает.

Эдвард приподнял бровь.

— Для чего она?

— Для чего? — близнецы ухмыльнулись. — Они идеальны для борьбы с этими мерзкими дементорами!

— Знаете, дементоры не видят — они чувствуют запах. Они вынюхивают человеческие эмоции. А теперь представьте, что будет, если они учуют смрад...

«...»— Эдвард не удержался и одобрительно поднял большой палец. — Вы двое — гении.

— Это мелочь!

— Посредственно в лучшем случае~

Пока они болтали, вдруг заметили группу детей, выбегающих за пределы замка со свёртком в руках.

— Они идут! Бросайте сейчас!

— Быстрее!

Бум! Бум! Бум!

Из взорвавшихся бомбочек вырвались клубы вонючего дыма. Дементоры визжали, взмывая в воздух и отступая, но вонь упрямо цеплялась за них, куда бы они ни улетели.

Даже мракоборцы, назначенные для контроля над дементорами, пострадали — едва сдерживали рвоту, пока они спотыкаясь убегали.

— Я больше не могу — уррр! Эта работа меня убивает!

— Почему они воняют ещё хуже, чем в мои школьные годы?

— Подаю заявление на отпуск — ууууурк!

Эдвард смотрел, ошеломлённый. Эти новые игрушки были практически так же эффективны, как и чары Патронуса!

Цок. Близнецам Уизли действительно не стоит ограничиваться шутками. Если бы они применили свой талант к настоящей боевой магии... последствия были бы устрашающими.

— Что вы себе позволяете?!

Пронзительный голос разрезал воздух. Долорес Амбридж, одетая в свою обычную розовую одежду, выскочила наружу, лицо её исказилось от ярости.

— Вы нападаете на официальных лиц Министерства в самый разгар дня! Хотите, чтобы вас судили и отправили в Азкабан?! Остановитесь немедленно! Я хочу, чтобы каждый из вас написал объяснительное!

Один из учеников закричал:

— Не дайте Жабе поймать нас! Вчера я попался, и до сих пор не могу разогнуть руку!

— Да! Это точно какое-то тёмное проклятие! Быстрее, бросайте оставшиеся бомбы в неё!

— Огонь!

В следующую секунду десятки сфер полетели в Амбридж со всех сторон, погрузив её в бурю вони и коричневой дымки.

— Как вы смеете нападать... кхе... на представителя Министерства... бррр... — УУУРРК!

Слов не хватало. Ошеломляющая вонь ударила ей в нос, колени подкосились. Она рухнула на землю, отчаянно ползя, пытаясь вырваться из ядовитого облака.

В этот момент раздался знакомый Эдварду голос, полный театральной обеспокоенности.

— Профессор Амбридж задохнётся! Быстрее, кто-нибудь заклинание! Агваменти!

Вырвалась струя воды.

Окружающие ученики тут же последовали примеру, направляя струи воды на растянувшуюся на земле женщину, похожую на жабу.

К тому времени, как она вытащила себя из зоны поражения, её розовое пальто было залито коричневой слизью, а воняла она хуже, чем когда-либо.

— ...Аааа! Бегите! Это слишком мерзко!

Толпа учеников в ужасе разбежалась, оставив Амбридж лежать одну в грязи, с закатившимися глазами — она потеряла сознание в луже канализационных отходов.

Эдвард взглянул на близнецов.

— Этот голос только что... это ведь был Седрик?

(П.п. чёт как-то жёстко, нет?)

———

К обеду инцидент разлетелся по школе, как лесной пожар. То, что Амбридж была выведена из строя простой игрушкой и осталась без сознания в таком не подобающем виде, вызвало восторг у учеников — особенно у тех, кто её ненавидел.

В головах особо неугомонных уже зрели новые идеи.

Близнецы Уизли? Они были завалены заказами. Поток новых заявок чуть не похоронил их заживо — так много, что даже если бы они работали без сна и отдыха целый месяц, всё равно не успели бы выполнить их все.

— Это было так приятно, Гарри. Я вышел просто посмотреть — и сцена была... — Рон сиял.

Гермиона сунула ему в рот куриный окорочок.

— Заткнись.

С набитым ртом Рон всё равно гордо бормотал:

— Знаешь, я тоже в этом поучаствовал!

— Да ну? Как именно?

— Когда Джордж и Фред впервые тестировали свои идеи, они тестировали на мне!

Разве это то, чем стоит хвастаться?

Близнецы замерли. Затем, не говоря ни слова, каждый потихоньку отодвинулся от него в противоположные стороны.

Рон, ничего не замечая, продолжал хвастаться сам с собой.

За столом Слизерина Драко Малфой сидел угрюмо, глубокая морщина прорезала его лоб. Одной рукой он нервно ковырялся в кармане, другой — то и дело брал и откладывал вилку.

Наконец, под недоумёнными взглядами Крэбба и Гойла, он встал и направился к месту, где обедали Эдвард и Одри. Он вытащил конверт и сунул его ей.

— Это вам!

«???»

Одри моргнула, ошеломлённая.

— Малфой... что это?

Вокруг них все ученики насторожились, глаза загорелись жаждой сплетен.

Неужели Малфой, после ежедневных нотаций от Одри, вдруг развил Стокгольмский синдром? Неужели это... любовное письмо?

О, вот это да.

Одри, привыкшая наблюдать за эмоциями, ясно прочитала чувства Малфоя: замешательство, тревога, раздражение. Точно не те чувства, которые испытывают, признаваясь в любви.

Всё больше голов повернулись в их сторону. Десятки глаз метались между Эдвардом и Малфоем, жадно ожидая драмы.

Эдвард прищурился, пальцы слегка погладил Лилит.

Ну-ну. Вот он, наш Малфой. Такой смелый.