Изысканные блюда и вино

— Я протестую! — Эдвард подхватил Лилит на руки. — Лилит может подтвердить! Я получил эти страницы дневника прямо перед собранием Клуба Таро, и, как в прошлый раз, прислала их мне Королева Мистики для перевода.

Лилит энергично кивнула:

«Эдвард говорит правду!»

— Вы двое и вправду в два сапога — отец с дочкой вместе меня обманываете. — Одри села рядом с Эдвардом и надула щёки. — Ну так скажи — что же было на тех страницах, что так потрясло мистера Шута?

— Я сам был в шоке, честно, — признался Эдвард.

Он кратко пересказал содержание, а Одри время от времени вставляла вопросы, пока он не дошёл до последней строки:

— «Тот самый старший переселенец… всё ещё жив!!!» — Глаза Одри расширились. — Значит… в этом мире действительно есть ещё один человек из вашего мира?

— По крайней мере, так написано в дневнике императора.

— Как думаешь, он всё ещё жив?

Эдвард покачал головой:

— Не знаю. Но, как сам император писал: если такой человек существует, почему в этом мире нет других следов его пребывания, кроме дневника?

Одри задумалась:

— Либо он был крайне скрытен и не хотел привлекать внимания, в отличие от императора… либо появился здесь очень давно, и время стёрло все его следы.

Эдвард согласился.

Ведь кроме императора — который явно считал себя «избранным», призванным изменить мир, — такие существа, как Богиня Вечной Ночи или Древний Бог Солнца, оставили после нескольких эпох едва ли не призрачные следы.

По сути, Клейн находился в той же категории.

Через годы мир, возможно, будут помнить лишь Клуб Таро и Мистера Шута, но не переселенца по имени «Чжоу Минжуй».

Сам Эдвард, пожалуй, был где-то посередине. Если бы он попал в отсталый, чуждый мир, он бы использовал современные знания для перемен — но не так вызывающе и властно, как император.

Теперь, оглядываясь, Эдвард понимал: броский, театральный характер Рассэла, вероятно, был не причудой, а необходимым условием для его будущего вознесения как Чёрного Императора.

Взгляд Одри упал на золотой кубок.

— Погоди, ты что, тестируешь Кубок Пуффендуй?

— Ага.

Эдвард объяснил ей две способности кубка. Одри тут же оживилась:

— Дай попробую!

Она надела перчатки, аккуратно взяла черту Потустороннего-Ученика девятой последовательности и опустила её в кубок.

Черта мгновенно растворилась, и через несколько секунд на дне появился тонкий слой прозрачной жидкости с лёгким ароматом вина.

— И правда превратилось в вино?

Эдвард осторожно перелил жидкость в бокал, затем быстро применил Усиление несколько раз подряд, перемещая бокал туда-сюда, пока не израсходовал около трети своей духовной силы.

Он достал кристалл для гадания.

— Будет ли вредно для меня выпить эту жидкость?

После семи повторов вопроса зелёный кристалл медленно завертелся против часовой стрелки — значит, не только не вредно, но и полезно.

Но Эдвард всё ещё хмурился. Он прошептал ещё одно гадание и закрыл глаза.

Одри удивилась:

— Что не так?

— Я подумал… если это вино сделано из черты Потустороннего, разве его употребление не равносильно поеданию самой черты?

Он размышлял вслух:

— Согласно гаданию, вино содержит только духовную силу. Но тогда возникает вопрос — куда делась сама черта? Просто исчезла? Это явно нарушает закон сохранения черт Потусторонних.

— Точно!

Глаза Одри вспыхнули, но тут же она с любопытством спросила:

— Но разве мы не нарушили этот закон, когда перенесли черты и материалы из одного мира в Хогвартс?

Он кивнул:

— Именно поэтому я только что пытался погадать, куда делась черта после кубка… но ответа не получил. — Он помолчал. — Перенос между мирами мог объяснить нарушение, но сам кубок… он же просто мистический предмет. Как он может ломать правило сам по себе?

Они переглянулись, рассматривая проблему с разных сторон — но убедительного объяснения так и не нашли.

Одри обеспокоенно спросила:

— Если с кубком может быть что-то не так… разве вино из него всё ещё безопасно?

Эдвард смотрел на прозрачное вино, источающее соблазнительный аромат.

— По гаданию — безопасно. И оно сделано из черты девятой последовательности, так что даже если есть проблема — она мала.

Он поднёс бокал к губам.

— Пью.

Эдвард осушил бокал одним глотком. Первое ощущение — восхитительно.

Нет! Не просто восхитительно, а божественно. Уровень наслаждения, которого он никогда прежде не испытывал.

По сравнению с этим всё, что он пил раньше, казалось отвратительным. Он тут же понял, в чём подвох кубка:

«Он может полностью испортить вкусовые рецепторы.»

В следующий миг в нём вспыхнула мощная волна духовной силы.

По грубой оценке, восполнилось около половины его духовной энергии, которая была у него на девятой последовательности.

Одри быстро спросила:

— Ну как?

— Действительно, только чистая духовность, — ответил Эдвард, внимательно осмотрев себя и повторив гадание. Проблем нет, черт не добавилось.

— Попробуем теперь с чертой восьмой последовательности.

Он бросил в кубок черту Ловкача, выпил получившееся вино.

(П.п. где-то плачет одно «божество», что считает каждую копейку)

Оно было таким же небесным.

На этот раз восполнилось половина духовной силы, что была на восьмой последовательности.

— Фух… — Эдвард выдохнул винный аромат. — Если закономерность сохранится, вино из черты шестой последовательности восполнит половину моей нынешней духовной силы.

Одри покачала головой:

— Не совсем.

— Почему?

— Ты забыл — с тех пор как ты поднялся до седьмой последовательности, твоя духовная сила стала выше нормы. Система последовательностей для тебя немного сместилась.

— Верно… Тогда, наверное, около трети.

Эдвард задумался.

— Значит, три бокала вина из черт шестой последовательности — и я восстановлю полный запас. То же самое для пятой, четвёртой и выше?

Цок… Эта артефакт очень дорог в обслуживании.

Внезапно Одри осенило:

— Подожди — раз ты пьёшь вино, можешь ли ты вообще опьянеть?

— Э-э… я даже не думал об этом.

Он представил: в бою, делает глоток магического вина, чтобы восстановить духовность — и пьянеет. Это было бы позорно.

Он почесал затылок:

— Пока одна черта девятой и одна восьмой — явно недостаточно, чтобы опьянеть.

— Хочешь попробовать с седьмой? И у нас ещё есть… шестая.

Эдвард криво усмехнулся:

— Этот эксперимент становится очень дорогим…

Одри колебалась, но всё же с тревогой сказала:

— Но если ты не проверишь сейчас, вдруг в бою тебя подловят, и ты реально опьянеешь?

— …Ты права.

Эдвард вздохнул, бросил в кубок черту Астролога, выпил вино.

Через несколько секунд он причмокнул губами:

— Чувствую лёгкое опьянение… но до настоящего пьяного состояния далеко.

Увидев, что Одри собирается говорить дальше, он быстро добавил:

— С шестой не надо. Думаю, я понял, как это работает.

— Как?

— Неважно, девятая, восьмая или седьмая последовательность — количество вина из черты всегда одинаково, и вкус, и крепость не меняются. Скорее всего, так и для высших последовательностей.

— Значит, если кто-то хочет накопить духовную силу через черты низких последовательностей, ему придётся пить очень много вина — а значит, выше риск опьянеть.

— И наоборот, если черта высокой последовательности, одного бокала хватит, чтобы восполнить много духовной силы, и опьянеть будет сложнее. — Он пожал плечами. — Хотя даже если не опьянеешь, в реальном бою сделать маленький глоток — ещё можно, но залпом осушить бутылку? Такая роскошь недоступна. Пока будешь допивать, враг тебя уже убьёт.

Одри вдруг всё поняла:

— Вот оно как!

— Короче… эта штука дорогая. Очень дорогая. А на уровне полубога и вовсе бесполезна — откуда мне брать "не нужны" черт четвёртой последовательности и выше, чтобы делать вино? Даже если бы они у меня были, жалко было бы тратить! Хотя… на уровне полубога духовная выносливость и так редко становится проблемой.

Во всяком случае, в оригинальной истории бои полубогов никогда не заканчивались истощением.

— Когда придёт время, продам кубок Солнышку. Уверен, Серебряному граду он пригодится.

Он повернулся:

— Ах да — ещё нужно протестировать «Гурмана».

Они положили в кубок немного хлеба, влили духовную силу — и тот мгновенно раздулся в десять раз. С виду остался тем же хлебом, но на вкус превратился в нечто божественное — даже Одри, выросшая на изысканной кухне, не удержалась и откусила ещё.

— Ладно-ладно, эта штука должна надолго утолять голод. Если будешь есть ещё, следующие несколько дней ничего не захочется, — быстро остановил её Эдвард.

Она высунула язык и убрала руку:

— Но он такой вкусный…

— «Гурман» по сути превращает духовную силу в еду. Интересно, соблюдается ли здесь «закон сохранения энергии»?

Он тут же усмехнулся сам себе. В мире мистики говорить о законах сохранения — почти смешно.

В этот момент Одри спросила:

— Кстати, Эдвард, как ты собираешься помогать мисс Смерти?

Эдвард убрал кубок и сказал:

— Противостоять трём интриганам, которые «живы» уже тысячи лет… с моим интеллектом пытаться их перехитрить — проще забыть. Я просто спрошу напрямую.

— А? Но скажут ли они тебе хоть что-нибудь?

— Понятия не имею, — пожал он плечами. — Но попробовать стоит.

Если Трио Медичи действительно было подстроено Русским Священником, Эдвард был уверен: Медичи не сможет легко вырваться из ловушки, пока Священник не достигнет своей цели.

Сам Медичи, вероятно, это знал. Но всё же продолжал устраивать бедлам. Либо его хаос служил плану Священника, либо он верил, что тот поможет ему «вырваться» из него.

Судя по оригинальному сюжету, Эдвард склонялся ко второму.

В романе Медичи играл роль символа войны в «истории» Адама. Его прибытие в Бекленд как «Багрового Воина» означало начало конфликта и вступление в более масштабную войну.

Значит, Трио Медичи вполне могло просто оставаться в Бекленде как «символичное украшение». Но по словам Присциллы, она иногда просыпалась ночью — и оказывалась «вне Бекленда».

Кроме того, Эдвард не мог понять, зачем Адам отдал Медичи в роль духа Присциллы — это отклонялось от оригинальной сюжетной линии.

Как он думал ранее, роль Медичи в сценарии Адама была чисто символической. Зачем тогда прямой контроль?

— Когда собираешься его спрашивать? — спросила Одри.

— Нет времени лучше, чем сейчас — сегодня, — ответил Эдвард.

— Хорошо. Береги себя~

———

Медичи бушевал.

— Ну… даже если ты теперь привязан к Присцилле, это всё же лучше, чем гнить в затхлой гробнице столетиями, верно?

Медичи не ответил — по крайней мере, не привычным ртом. Вместо этого на левой стороне его лица вырос новый рот.

— Я бы вернулся!

— Почему?

Глаз Медичи дёрнулся.

— Спроси эту девчонку.

Присцилла невинно моргнула:

— Спросить меня о чём?

Рот на левой щеке зарычал:

— Эта девчонка «не может уснуть», пока мы не расскажем ей сказку на ночь!

Тут же на правой щеке вырос ещё один рот:

— Мы рассказываем, а ей никогда не нравится!

Присцилла фыркнула и уперла руки в бока:

— Потому что ваши сказки скучные! Всё про императоров, богов и монстров — тоска!

Левый рот заревел:

— Это мои личные воспоминания! Там полно секретов Четвёртой Эпохи — ради этого многие убили бы!

Правый рот фыркнул:

— Я даже рассказывал про Подземного Императора Сэлинджера! Это помогло бы ей в методе действия и вознесении!

Эдвард почувствовал лёгкую растерянность. Эти два старика… Неужели Присцилле и правда просто хотелось «обычной сказки»? Хотя… просить трёх ангелов первой последовательности рассказывать на ночь — это, конечно, перебор.

Но, несмотря на мысли, он не удержался и с любопытством спросил:

— И что же было потом?

Присцилла сияла:

— Потом мистер Медичи начал рассказывать мне сам!

Эдвард удивлённо обернулся. Медичи холодно фыркнул:

— Чего уставился? Того воронёнка вырастил я. Если с ним справился, то с одной капризной девчонкой и подавно.

(П.п. кто не понял, речь идёт об Амоне)