Святые трёх церквей

Клейн на мгновение задумался и спросил:

— Как писательница, как ты думаешь, в чём главная сюжетная линия её книги?

Форс развела руками.

— Чтобы понять главную линию, сначала нужно знать, кто главный герой, верно? Как ты думаешь — кто он?

— Ты?

— Ни за что.

Клейн потряс письмо в руке.

— Но Эдвард написал, что ты особенная.

— Нет. — В свете свечей лицо Форс казалось немного размытым, но взгляд был твёрдым. — Она не затянула меня сюда, чтобы сделать главной героиней. Она хочет, чтобы я своими глазами увидела мир, который она построила. Она хочет доказать, что моя оценка её работы была неправильной!

Клейн моргнул.

— Твой отзыв о её романе был… какой именно? Что персонажи плохо проработаны? Как без эмоциональные марионетки, существующие только ради сюжета?

— Точно. — Клейн выглядел озадаченным. — Но разве не таков именно этот заснеженный городок? Все горожане днём носят фальшивые улыбки, как куклы, а ночью превращаются в монстров. Даже пришельцы после множества смертей становятся такими же марионетками… Разве это не подтверждает твою критику?

— Вот именно поэтому она никогда не пыталась создать живой мир, наполненный плотью и кровью. Потому что с самого начала знала — это не в её силах. — Форс сделала шаг к Джессике. — Так кто же главный герой этого романа…? Разве не очевидно? Позволь мне поговорить с ней.

Клейн сел на ближайшую скамью, не спуская глаз с Форс, готовый вмешаться при малейшем намёке на угрозу.

Девушка с колокольни подошла и села рядом. Тихо спросила:

— Эй, я забыла спросить раньше… детектив Зреал прислал тебя искать меня?

— Детектив Зреал?

Клейн не ожидал снова услышать это имя.

— Нет, он не посылал меня.

Девушка сняла капюшон, на лице мелькнуло разочарование.

— А… я думала, он послал тебя меня найти.

Глаза Клейна расширились. В тот момент всплыл поток смутных воспоминаний — эта девушка была Синтией, горничной, которую он искал всё это время!

Верно! Именно из-за поисков Синтии он и оказался здесь… Чёрт. Сколько же я уже забыл?

Она вздохнула и прижала пальцы к пальто.

— Интересно, как он сейчас. У меня ещё осталось кое-что, что он мне дал.

Он мёртв. Клейн на миг замялся, но решил не говорить. Они не знали, выберутся ли отсюда — и когда.

Зачем разрушать её надежду прямо сейчас?

— Что он тебе дал? — спросил он.

Она отвела взгляд.

— Это не то, что можно просто рассказать. Если ты и правда его друг, спроси сам, когда увидишь.

А?.. Я его друг?

Кхм. Ладно. Ложь во благо.

А насчёт «спросить сам»… лучше не надо.

Стоп, если бы я с самого начала знал, что она — Синтия, не спросил ли бы я её про Талима?

Но я не помню… Стоит ли спрашивать снова?

В этот момент она встала, опершись на спинку скамьи. Её взгляд упал на надписи на руке Клейна.

— А зачем ты это на руке написал?

— Просто напоминания самому себе.

Она наклонила голову.

— Странные напоминания.

Особенно второе: «Если ты не можешь доверять даже себе, кому тогда можно доверять?» Если ты не можешь доверять себе… разве это не значит, что нельзя доверять и надписям, которые ты сам написал?

— Не могу доверять… тем, что я написал?

Клейн повторил слова вслух.

Он уставился на три строки на тыльной стороне ладони и снова прошептал:

— То, что я написал… нельзя доверять?

На руке было написано до потери памяти: «Что бы ты ни делал — не умирай! Не доверяй никому — даже себе! Тебе понадобится чья-то помощь»

После дней борьбы за выживание он понял первое: смерть не окончательна, но влечёт утрату воспоминаний — и рано или поздно превращает в марионетку, как местных.

Второе напоминало быть настороже даже с Форс, с которой он уже выработал взаимопонимание, даже зная, что она — мисс Маг, он ни на секунду не терял бдительности.

Третье он воплощал, сотрудничая с ней.

Но если копнуть глубже… Разве это не просто базовые правила выживания здесь? Зачем тогда трудиться, выписывая их на руке?

Значит… эти фразы несли скрытый смысл. И если так — почему не написать его яснее?

Неужели он… играл в умственные игры сам с собой?

Слишком глупо! Письмо Эдварда объяснило часть тайны: это книжный мир, и где-то в тени есть «автор», наблюдающий за всем.

Возможно, Клейн, до потери памяти, почувствовал нечто неладное — и оставил себе расплывчатые, загадочные подсказки.

И «автор», вероятно, понял его намерение… но не помешал.

Почему?

Ах.

Если этот мир действительно создала Джессика, возможно, она просто хотела сделать свой роман интереснее. А «Клейн»… был всего лишь фигурой в её пьесе.

Клейн встряхнул головой, отгоняя мысли.

Пора пересмотреть эти три фразы.

Он всегда считал их отдельными указаниями. Но что, если вторая — продолжение первой?

«Что бы ты ни делал — не умирай!» → «Не доверяй никому — даже себе!»

Если соединить: «не доверяй» и «не умирай». Иными словами «Я должен умереть?!»

Но… насколько эта теория надёжна?

Смерть означала потерю памяти. Со временем ты становился марионеткой. Но кроме этого…

Клейн долго размышлял, затем неуверенно прошептал:

— Есть ещё… возрождение?

Да. Каждая смерть вела к новой жизни. Все раны полностью заживали при возрождении.

Это касалось его, Форс, горожан — даже монстров.

Как в игре: монстры возрождались после поражения. Но странно то, что надписи на его руке не исчезали даже после «возрождения».

Подождите, тогда куда люди попадают после смерти, прежде чем вернуться?

— Эй! — Клейн быстро окликнул девушку, которая уже уходила. — Ты сказала, что я ушёл искать источник воскрешения монстров?

— Да, именно так ты мне и сказал.

Значит… неужели смерть — единственный путь к этому «источнику»?

Но в прошлый раз между смертью и возрождением не было ничего — полная пустота. Скорее всего, он терял сознание. Если так, сколько бы он ни умирал — это будет бессмысленно.

Клейн снова взглянул на третью фразу:

«Тебе понадобится чья-то помощь».

Значит… существует способ, при котором другой человек поможет ему сохранить сознание после смерти, чтобы он мог исследовать «мир за смертью» будучи в ясном уме!

Но какой это может быть способ?

Он долго стоял неподвижно.

Затем Клейн приложил правую ладонь к груди и тихо прошептал:

— Хвала… Шуту.

———

Вне Бекленда, в церкви Нофель.

Эйс Снейк — один из кардинальных епископов Церкви Бурь, известный как «Заклинатель Бога».

Хотя он был полубогом, его характер и нрав резко отличались от таких, как Энтони. Он был вспыльчив и нетерпелив — полностью соответствовал чертам своего Пути.

Едва приземлившись, он проигнорировал и Эдварда, и Акашу, и сразу обратился к Энтони:

— У тебя есть время болтать, но нет времени уничтожить это чудовище? Почему ты его ещё не убил?

С первых же слов Эдвард глубоко пожалел. Ему не стоило докладывать об этом Церкви Бурь!

У Энтони тоже явно заболела голова. Он слишком хорошо знал, как «Заклинатель Бога» решает вопросы, но сейчас у него не было выбора, кроме как терпеливо объяснить ситуацию.

— Хмф! Это просто излишнее милосердие! Сто жизней — ничто по сравнению с безопасностью целого города!

Энтони слегка кивнул и отступил в сторону.

— Хорошо. Тогда я прошу «Заклинателя Бога» принять меры.

— …

Эйс Снейк мог быть горячим, но не глупым.

Если все трое действуют вместе — они могут потом согласовать версию: всё сделано ради безопасности невинных жителей Бекленда.

Но если он пойдёт один, это совсем другое дело.

— Хмф! — Он фыркнул и бросил взгляд на Эдварда и Акашу. — Кто они?

— Ночные Ястребы из Церкви.

— А? Не знал, что у вашей церкви есть вампир среди Ночных Ястребов.

Он явно имел в виду Акашу.

Акаша весело помахала ему.

Энтони усмехнулся.

— Вообще-то, я сам когда-то был Ночным Ястребом. И, строго говоря, никогда полностью не покидал команду. Разве вы сами да сих пор не Каратель?

— Хмф.

В этот момент Эдвард спросил:

— Епископ Энтони, у нас ещё есть шанс забрать книгу?

— Да. Но потребуется как минимум два полубога, чтобы её сдержать. Только тогда третий сможет схватить роман и перо. Однако, поскольку книжный мир создан её волей, их нельзя уносить далеко от неё — по крайней мере, в ближайшее время.

Пока Эдвард не успел обрадоваться, Энтони добавил:

— Однако того, кто получит книгу и перо, будут преследовать определённые силы.

«Определённые силы» явно означали МИ-9 — Девятое Бюро военной разведки.

Теперь всё стало ясно: здесь присутствовали три полубога.

Два нужны, чтобы сдерживать буйствующее чудовище.

Третий… будет охотником для МИ-9.

Энтони никогда не станет противостоять МИ-9 (а значит, и королю Георгу III).

Эйс Снейк — тоже.

Значит, если они будут сотрудничать, роли распределяются сами собой.

Эйс Снейк замер, задумчиво нахмурившись. Через мгновение из его тела вырвались молнии, и он взмыл в небо.

— Вспомнил! У меня в Церкви дела. Я ухожу.

— …

Ага, теперь ты не торопишься, да?

Энтони спокойно сказал:

— Если бы я был «свидетелем» и увидел, как ты прилетел сюда, и вдруг улетел обратно… что бы я подумал?

Эйс Снейк выкрикнул несколько резких слов на фейсакском.

Эдвард не разобрал точного смысла, но был почти уверен — это были проклятия.

Ворча, Эйс Снейк спустился обратно, вошёл в церковь, плюхнулся на скамью у двери, скрестил руки и молча закрыл глаза.

Через несколько минут медленно приблизился пожилой мужчина в белой священнической рясе и мягкой церемониальной шляпе.

Это был глава беклендского Церкви Бога Пара и Машин, Хорамик Хайдн.

— О? Вы оба здесь?

Энтони улыбнулся в ответ.

Эйс Снейк небрежно махнул в сторону свободного места:

— Пришёл? Садись.

— ???