Внутри женской бани

Акаша цокнула языком:

— Берни Хуан? Странное имя.

Эдвард был не менее удивлён. Разве «Берни Хуан» не было именем её альтер-эго из «Современной Истории»? Неужели император действительно использовал это имя как ласковое прозвище для Бернадет?

В этот момент Бернадет открыла дверь рядом:

— Раз уж ты здесь, почему бы не присоединиться?

— У меня ещё…

— Расскажи мне историю, пока мы там.

Эдвард глубоко вздохнул:

— Ладно.

Формулы зелий Одри всё ещё требовали нескольких ингредиентов. Раз уж так вышло, он мог воспользоваться моментом и попросить Бернадет помочь с их добычей.

Они вошли в комнату один за другим. Сзади раздался насмешливый голос Акаши. Она прислонилась к косяку, глядя на Бернадет с улыбкой:

— Желаете персонального обслуживания?

— Не нужно, — спокойно и ровно ответила Бернадет.

— Ах, ладно.

Акаша хихикнула:

— Наслаждайтесь друг другом~

Дверь бесшумно закрылась.

Бернадет сняла туфли, подошла к бассейну с горячей водой и села на край. Её бледные, гладкие ступни скользнули в тёплую воду, вызывая лёгкие всплески. Она выглядела как беззаботная девушка с соседней улицы — та, что каким-то чудом прожила уже больше ста лет.

Эдвард сел на диван неподалёку, глядя ей в спину:

— Какую историю хочешь услышать?

Оперевшись на руки позади себя, Бернадет играла водой:

— Расскажи мне историю про воду.

— Про воду? — «Ворона пьёт воду»? «Водяные дети»? Русалка в пруду?» — Почему бы тебе самой не выбрать?

Бернадет повернула голову, прищурившись с тихим пристальным взглядом:

— Если я выберу, ты действительно расскажешь?

Эдвард выдавил улыбку и ответил уклончиво:

— Если это та, которую я знаю, конечно, расскажу.

— Тогда расскажи «Дровосека и Бога Реки».

Это связано с водой?.. А, верно. Топор упал в реку.

— Дровосек рубил дрова у реки и случайно уронил топор в воду. Он пытался достать его разными способами, но безуспешно, и мог лишь сидеть на берегу и вздыхать. Бог реки, тронутый его печалью, явился и вызвал золотой топор. Он спросил дровосека: «Это твой золотой топор?» Дровосек покачал головой и сказал «нет». Тогда бог реки вызвал серебряный топор и спросил снова: «Это твой серебряный топор?» Дровосек снова отрицательно покачал головой. Наконец, бог реки достал его обычный железный топор и с улыбкой протянул ему. Дровосек обрадовался и сказал: «Это мой топор!» Бог реки, впечатлённый его честностью, подарил ему также золотой и серебряный топоры. Позже кто-то другой услышал эту историю…

Рассказ был коротким. Даже умышленно замедляя повествование, Эдвард уложился менее чем в десять минут:

— Конец сказки.

Бернадет спросила:

— А что бы сделал ты на его месте?

Эдвард подумал и ответил:

— Я бы постарался не рубить дрова у реки вообще. Так не пришлось бы ронять топор.

— …???

Бернадет опешила.

— Сказки — сказками потому, что описывают мир простой и чистый. Добро — доброе. Зло — злое. Но в реальности всё никогда не так однозначно. Бог реки спросил: «Это твой золотой топор?» Он спросил только, мой ли он. Он не сказал, что отдаст его мне. А вдруг, если бы я выбрал золотой, он бы расколол мне череп этим топором? А если бы серебряный — сделал бы то же самое им?

Эдвард пожал плечами:

— Разве мир Потусторонних не именно таков?

— Ты говоришь о Скрытом Мудреце?

Этот вопрос на миг сбил Эдварда с толку. При чём тут Скрытый Мудрец?

Затем он вспомнил: разумная Уникальность Пути Отшельника — Скрытый Мудрец — действительно был таким. Когда к нему молились за знаниями, он охотно отвечал… а потом приправливал морем информации просьбу ищущего, сводя того с ума и приводя к потере контроля.

Бернадет улыбнулась:

— Не переживай о Нём. После того как Отец стал Императором Знания, мне больше не грозит влияние Скрытого Мудреца. Я могу идти этим Путём, придерживаясь кредо: «Делай, что хочешь, лишь бы никому не вредить». — Она помолчала. — Хотя Отец позже перешёл на другой Путь, влияние Скрытого Мудреца на меня осталось минимальным. Так что не волнуйся.

«Я и не волновался особо», — подумал Эдвард, но вслух сказал:

— Ваше Величество, у меня есть список материалов, которые я хотел бы попросить вас помочь добыть. Как и раньше, я готов заплатить соответствующую цену за вашу помощь.

Увидев, что она не отказывается, Эдвард записал ингредиенты для трёх зелий Одри. В конце концов, она богата — и эти материалы всё равно придётся раздобыть.

Бернадет бегло пробежала глазами список и приподняла брови:

— Всё это для высоких последовательностей Пути Зрителя? Ты собираешь это для своей маленькой подружки?

— Да.

Её не удивило, что она узнала Путь. В конце концов, в списке чётко упоминались гипофиз и мозг Дракона Разума.

— Откуда у тебя это? От Психологических алхимиков?

Эдвард подумал и решил не скрывать. Кратко пересказал события утренней встречи.

Брови Бернадет тут же сошлись:

— Древний Дракон Разума? Подобные существа не проявляют доброты без причины. К тому же Отец однажды сказал мне: «Берегись Зрителей».

Эдвард кивнул:

— Я это понимаю. Но в той ситуации, если бы я отказался от Его «доброты», мне, возможно, пришлось бы столкнуться с Его злобой. Выбора не было.

Бернадет замолчала. Через мгновение она серьёзно произнесла:

— Раз Он дал тебе «награду» заранее, значит, Он уверен, что с большой вероятностью ты исполнишь Его волю… Или, возможно, Он уже внедрил в тебя чрезвычайно тонкую гипнотическую установку.

Сердце Эдварда дрогнуло.

«Гипноз! Психологические Ключи!»

Это же подпись Пути Зрителя! И ни он, ни Одри даже не допустили такой возможности в тот момент? Само по себе это — тревожный звоночек!

Но тут его осенило. Он быстро описал обстоятельства, при которых они не подумали о гипнозе, и добавил логическое сомнение:

— Но разве нельзя просто рассказать о случившемся тому, кто знаком с Путём Зрителя? Разве такой человек не поймёт сразу, что что-то не так?

— Ментальная Чума, — ответила Бернадет. — Обычно Ментальная Чума незаметно сажает в остров сознания жертвы семя заразного безумия, которое затем распространяется на окружающих, сводя всех с ума. Но точно так же она может внедрить семя «избирательной слепоты к гипнозу» — форму внушения, которая передаётся другим. Он — ангел второй последовательности. В ситуации, где нападающий готов, а защищающийся — нет, даже ангел второй последовательности мог бы пострадать. Я избежала этого лишь благодаря Запечатанному Артефакту, оставленному мне Отцом.

По спине Эдварда пробежал холодок:

— Значит, раз я это осознал… я больше не под его влиянием?

— Нет. Ты лишь «вновь осознал», что гипноз и внушение могли иметь место.

— То есть… даже зная, что я загипнотизирован, я всё равно могу «непроизвольно совершить определённые действия»? — лицо Эдварда потемнело. — Ты можешь снять это?

Бернадет покачала головой:

— Нет. Возможно, когда я поднимусь до второй последовательности, попробую.

— Понятно.

Эдвард кивнул. На самом деле, паники он не испытывал. Ведь подобную ситуацию всегда можно было довести до Мистера Шута. В оригинальном романе Бумажные Ангелы Клейна прекрасно справлялись с гипнозом и внушением Потусторонних Пути Зрителя.

Главная неизвестность — хватит ли нынешнему Бумажному Ангелу сил противостоять гипнозу уровня второй последовательности.

Если дойдёт до крайности, всегда можно попросить помощи у Богини… Надеюсь, она, возможно, может быть, согласится.

Бернадет добавила:

— Но, скорее всего, в ближайшее время волноваться не о чем. Тому древнему дракону всё ещё нужно, чтобы ты выполнил для Него кое-что. Пока это не сделано, твоя безопасность, вероятно, гарантирована.

— Мм. — Эдвард стал серьёзным: — Благодарю вас, Ваше Величество. Без вашего прозрения я, возможно, даже не узнал бы, как умру.

Она слабо улыбнулась:

— Просто расскажи мне ещё несколько историй в следующий раз.

— Кстати, у меня есть Запечатанный Артефакт. Не могли бы вы помочь протестировать его способности?

Эдвард достал рамку.

Бернадет удивилась:

— Рамка для картины? Что она делает?

— Ну… совсем немногое. Может создать пространство, отделённое от реальности — похоже на ваш «Персиковый сад». Но я ещё не выяснил её пределы.

Плеск.

Она вынула бледные ступни из воды и встала босиком:

— Давай.

— С вашего позволения...

Эдвард вложил немного духовной силы и активировал способность рамки.

Их окутал полупрозрачный туман, как матовое стекло. Они оказались внутри Мира внутри Картины.

На лице Бернадет мелькнуло удивление:

— Я ничего не почувствовала, прежде чем меня затянуло. Этот предмет… не так уж и «плох».

Эдвард насторожился. Он мгновенно деактивировал мир картины.

— В чём дело?

— Я хочу попробовать снова. На этот раз постарайся не попасть внутрь. — Бернадет поняла его замысел и кивнула. — Начинаю!

Эдвард снова активировал [Мир внутри Картины]. Почти одновременно Бернадет рассыпалась в облако радужных пузырьков и исчезла.

— Она увернулась?

— Нет, — раздался её голос сзади.

Пузырьки стремительно собрались и воссоздали её фигуру. Бернадет нахмурилась:

— Даже зная, что ты активируешь артефакт, и приняв меры заранее, я всё равно не смогла избежать заточения. Этот Запечатанный Артефакт весьма необычен. Тогда проверим его прочность.

В глубоких синих глазах Бернадет мелькнул отсвет. В её руке из ниоткуда возникла тёмно-красное древнее копьё. В следующий миг Эдвард почувствовал, будто оказался в эпицентре бури. Его духовная сила завопила от опасности — это было не то же копьё Лонгина, что он копировал. Оно было несравнимо могущественнее.

С ошеломляющей силой копьё устремилось к границе пространства.

Хрусть!

Раздался несомненный звук разбитого стекла — Эдвард знал: это начало коллапса Мира Картины.

В тот же миг Копьё Лонгина рассеялось в ничто.

Бернадет спокойно сказала:

— Он не выдерживает полного удара моим копьём.

Увидев лёгкое разочарование Эдварда, она добавила:

— Но большинство полубогов, вероятно, не смогут его разрушить. И учитывая, насколько сложно избежать его воздействия, этот Запечатанный Артефакт уже очень силён.

Справедливо. В конце концов, эта рамка была одним из немногих приятных сюрпризов среди той кучи «хлама».

Эдвард быстро взял себя в руки:

— Благодарю вас, Ваше Величество.

— Не стоит благодарить. Просто одолжишь его, если мне потребуется.

— Конечно.

Бернадет вернулась к бассейну, снова опустив ноги в воду. Небрежно сказала:

— Борнова уехал в Интис вчера.

— Так скоро?

— Он… Он живёт лишь для Церкви Пара и Машин и Своего бога. Единственная причина, по которой Он приехал в Бекленд, — архиепископ попросил Его об услуге. Он просто согласился. — В её голосе прозвучало разочарование. — Я должна была понять это раньше. Мой брат, Борнова Густав, умер давно. То, что осталось, — лишь ангел с его лицом и без капли человечности.

— …