Нападение

Эдвард тяжело вздохнул.

— Ладно, тогда скажи прямо: что именно от меня потребуется, когда наступит момент?

— Во время боя тебе нужно будет держаться в стороне и наблюдать, — ответил Шеррон. — Если появится тот полубог, мы попросим тебя отвлечь его.

В этот момент Марик добавил:

— В качестве оплаты — помимо запрошенных тобой материалов — как только Учительница освободится от внимания Суха, она вновь окажет тебе помощь.

— Договорились.

Эдвард уже видел силу другого полубога Школы мышления Розы — Шенкса — ещё тогда, когда сам находился на седьмой последовательности. Даже в тот раз Шенкс использовал всего пять способностей, и лишь благодаря удаче Эдварду удалось сбежать живым.

А теперь он мог поглотить десять способностей и хранить более двадцати. Если задача сводилась лишь к тому, чтобы задержать противника и уйти, — это не должно было составить труда.

«Хм… Единственное, чего стоит опасаться — вдруг он вытащит какой-нибудь мощный Запечатанный Артефакт и убьёт меня одним ударом».

С этими мыслями он спросил:

— Вы хоть что-нибудь знаете о Запечатанном Артефакте, которым владеет этот полубог?

— Похоже, это перчатка, — ответила Шеррон. — Способная похищать чужие способности или предметы.

Запечатанный Артефакт Пути Мародёра? С подобным действительно неприятно иметь дело.

«Может, стоит связаться с парой проверенных друзей высокого уровня и заранее записать пару способностей на крайний случай? В прошлый раз „Новое платье императора“ Бернадет спасло мне жизнь».

А ещё… не подойдёт ли способность Клейна — «Подмена бумажной фигуркой»?

«Вряд ли. Способности, записанные Писцом, в итоге слабее оригинальных и требуют времени на применение. Пассивные способности вроде Подмены эффективны только если срабатывают мгновенно — записывать их, скорее всего, бесполезно».

(Примечание автора: Это выводилось из того, как работали способности Писца в оригинальном романе.)

— Когда вы намерены действовать?

— Пока не определились точно, — сказала Шеррон. — Но утром в день операции мы сообщим тебе точное время.

— Понял.

В комнате воцарилось молчание. Особенно Марик — весь его вид кричал: «Уходи, пожалуйста, немедленно».

Эдвард остался в полном недоумении.

«Я что, настолько пугающе выгляжу?»

Он засунул руку в кошель и вытащил маленькую жестяную коробочку.

— Мистер Марик, интересно ли вам это?

Как только он приоткрыл крышку, выражение лица Марика изменилось.

— Характеристика Потустороннего, принадлежащая Призраку?

— Верно. Добыча с Адмирала Крови, Сеньора. Вы ведь слышали о нём?

Марик уставился на Эдварда, онемев от изумления.

— Вы… вы ведь тот самый угрюмый и непредсказуемый Герман Воробей?!

Эдвард не подтвердил, но и не опроверг.

— Ну так что, мистер Марик? Интересно?

Марик долго смотрел на редкую характеристику, после чего медленно покачал головой.

— Я… не потяну такую цену.

Шеррон же мягко произнесла:

— Пожалуйста, пока держи её у себя. Я найду способ.

— Конечно.

Эдвард убрал коробочку под тоскливым взглядом Марика.

— Характеристики пятой последовательности сильно скачут в цене — от пяти до десяти тысяч фунтов. Раз мы друзья, я возьму всего шесть тысяч. Справедливо?

И Шеррон, и Марик кивнули.

На пятой последовательности мистические материалы часто не купить даже за деньги — наценка была вполне ожидаемой.

— Что ж, вот ещё одна вещь. Мисс Шеррон, вам стоит взглянуть — вдруг окажется полезной.

Эдвард поднялся, запустил руку в свой ладонный кошель и вытащил… гроб.

Да, настоящий миниатюрный гроб — тот самый мумифицированный труп, которого пять старых придурков притащили неведомо откуда.

Чтобы подняться с пятой последовательности Призрака на четвёртую — Куклу, — требовалась мумия. Будь то ритуальный компонент или просто материал, без неё не обойтись.

В оригинальном романе Шеррон и Клейн вынуждены были объединиться под защитой нескольких сильных фигур, чтобы украсть редкую мумию. После этого Шеррон и достигла стадии полубога.

Но та мумия принадлежала высокоранговому Потустороннему при жизни. Эдвард не был уверен, подойдёт ли та, что он привёз из мира «Гарри Поттера».

Однако, заметив, как изменилось выражение лица Шеррон, он понял: подходит!

«Слава богу. Тем пятерым старикам пришлось изрядно попотеть ради этого артефакта — и, к счастью, он уже оправдал себя. В следующий раз, когда вернусь, обязательно должен хорошенько их отблагодарить».

Шеррон нежно провела бледными пальцами по крышке гроба и тихо произнесла:

— Тот, кто внутри… при жизни был могущественной фигурой. Этого должно хватить, чтобы поддержать моё продвижение до полубога.

«Могущественной при жизни? Насколько вообще могущественны могут быть люди из мира „Гарри Поттера“?»

Ему невольно вспомнились Ариана и та самая «Смерть».

Но он быстро отогнал эти мысли и улыбнулся:

— Ну так сколько, по-вашему, стоит эта вещица?

Шеррон молчала несколько секунд, прежде чем ответить:

— Её ценность… нельзя измерить фунтами. Мне нужно посоветоваться с Учительницей.

— Без проблем.

Эдвард был в прекрасном настроении.

«Хе-хе, мисс Райнетт, разве не вы хотели держаться от меня подальше? А теперь посмотрите — мы всё глубже и глубже втягиваемся в дела друг в друга!»

— Как насчёт того, чтобы я передам её вам заранее? Если вы сумеете подняться до полубога, эта предстоящая кризисная ситуация покажется вам пустяком, верно?

— Моё зелье Призрака… ещё не до конца усвоилось.

— Ах, какая жалость. — Эдвард убрал гроб обратно в кошель. — Ладно, тогда я пойду и буду ждать вашего сообщения. Обоих.

Он небрежно помахал рукой, покидая покерную комнату.

— Увидимся.

———

[Бекленд, Психиатрическая больница]

К тому времени, как Одри завершила «визит» к пациентам, уже стемнело.

Сегодняшний опыт впервые показал ей, каковы на самом деле душевнобольные люди — не подростки с психологическими проблемами из Хогвартса и не обезумевшие от дементоров заключённые Азкабана.

Их ценности, их взгляд на мир — всё это кардинально отличалось от обычного. Несколько раз во время глубоких психотерапевтических сессий Одри едва не угодила в их бредовые конструкции.

Ведь с их точки зрения, именно они были здоровы. А приходящие извне — сумасшедшие.

Некоторые их слова потрясли Одри до глубины души. Слишком уж здраво они звучали.

«Как такое прозрение может исходить от человека, помеченного как душевнобольной?» — недоумевала она.

Одному пациенту задали вопрос, как он воспринимает внешний мир.

«Когда человек болен, он принимает лекарства»— ответил тот. — «Так почему, когда болен мир, он пожирает людей?»

Другого спросили о его взгляде на смерть.

«Я не боюсь умирать» — сказал он, — «ведь у меня есть близкие, которые ждут меня в обоих мирах.»

И когда Одри уже собиралась уходить, один пациент покачал на неё головой с сожалением и пробормотал:

«Ах… ещё одна входит внутрь.»

Лишь спустя много времени она поняла, что он имел в виду: настоящий сумасшедший дом — снаружи.

Весь этот день оставил Одри в подавленном состоянии.

Лилит, напротив, была в восторге. Ведь это было первое место, где она могла разговаривать со сколь угодно большим числом людей — никто не поверит пациенту, который скажет врачам, что с ним разговаривает кошка.

Даже Сьюзи время от времени вступала в беседу с больными, используя свою [Телепатию] для считывания поверхностных мыслей и пытаясь оказать терапевтическое воздействие. Она пока не собрала достаточно материалов для продвижения, но такие сеансы были отличной практикой для её Метода действия.

В экипаже, по дороге домой, Одри задумчиво уставилась в окно, опершись подбородком на ладонь. Горничная Энни, сопровождавшая её весь день, уже дремала.

«Эх… Больше никогда не пойду в психиатрическую больницу».

Когда её эмоции постепенно пришли в норму, она тихо вздохнула.

Сьюзи бросила взгляд на спящую Энни и тихо сказала:

«Одри, на самом деле ты просто слишком добра. Поэтому вбираешь в себя чужие эмоции и страдаешь от них. Мы, Потусторонние Пути Зрителя, должны наблюдать со стороны. Мы — зрители, а не актёры.»

Одри посмотрела на неё и ответила:

— Я понимаю.

«Но ты…»

— Но я быстро осознала, — мягко прервала её Одри, — что чем дольше остаюсь в позиции наблюдателя, тем рациональнее становлюсь — настолько, что начинаю терять способность сопереживать. — Её голос стал серьёзным. — Я не хочу становиться такой.

Сьюзи замолчала, поражённая.

Одри продолжила:

— Когда я это осознала, мне стало страшно. Следует ли мне быть чистым наблюдателем, чтобы подняться на более высокие последовательности? Или стоит отложить продвижение, чтобы сохранить эмоциональную чувствительность? Тогда Эдвард сказал мне нечто, что открыло мне глаза.

На её губах появилась лёгкая улыбка.

— «Ты стоишь на мосту, наблюдая за пейзажем, а люди наверху наблюдают за тобой. Когда ты смотришь на других как зритель, ты сам становишься актёром в глазах других „зрителей“. Поэтому граница между „зрителем“ и „актёром“ не должна быть столь чёткой».

Сьюзи задумалась.

«Хм… Это определённо один из способов взглянуть на вещи.»

Хрум-хрум.

В этот момент раздался отчётливый звук жевания — Лилит с наслаждением грызла одну из своих заветных сушёных мышей.

Заметив, что и Одри, и Сьюзи уставились на неё, она подняла голову в недоумении и пробормотала:

«Почему вы так смотрите на мисс Лилит? Я ведь не понимаю ни слова из вашей болтовни.»

Девушка и собака обменялись улыбками.

«Ох, как же завидую Лилит…»

Ииии-и-и-и-и-и!

Внезапно пронзительный визг разорвал тишину ночи.

Экипаж резко остановился, швырнув пассажиров вперёд. Сьюзи мгновенно прыгнула перед Одри, смягчив падение своим мягким телом. Энни, проснувшись от испуга, завизжала:

— Что происходит?!

Бах!

На крышу экипажа с глухим ударом приземлилось что-то тяжёлое, заставив всё внутри содрогнуться. В следующее мгновение их резко отбросило назад — лошадь внезапно рванула вперёд в безумном галопе.

— Питер! Что случилось?!

Пока экипаж раскачивался, пытаясь обрести равновесие, Энни с трудом добралась до передней части, отодвинула занавеску и приоткрыла стеклянное окошко, крича кучеру.

Через мгновение в воздухе разнёсся леденящий кровь вопль:

— ААААААААААА!!!!

Алая кровь хлынула внутрь, словно фонтан, обдав лицо Энни. Та закатила глаза и без чувств рухнула на пол.

Их кучер, ещё минуту назад спокойно сидевший впереди, теперь был без головы. Из обрубка шеи била струя крови.

От ужаса сердце Одри на мгновение остановилось — но она стиснула зубы и заставила себя действовать. Вытащив палочку из драконовой кости, она наложила на всех в экипаже чары маскировки.

Одновременно она проклинала себя про себя:

«Одри, Одри! Ты так привыкла, что рядом Эдвард, что даже нормально не потрудилась выучить Аппарирование. Теперь жалеешь, да?»

Скрриии-и-их!

Воздух разорвал противный скрежет — когти прорвали крышу экипажа, оставив зазубренные разрывы.

Бах!

На следующий миг вся крыша была сорвана. На экипаже стоял огромный чёрный пёс. Из пасти его капала кровь, а в зубах он жевал… что-то.

Его тело начало стремительно мутировать: из спины вырвались летучие крылья, а у висков распустились изогнутые бараньи рога с таинственными узорами.

Собака?

Демон?

Неужели это тот самый Чёрный Пёс, о котором упоминал Эдвард?!

Багровые глаза существа окинули пустой, на первый взгляд, экипаж — и в них мелькнуло замешательство. Принюхавшись, оно убедилось, что люди всё ещё внутри. Не колеблясь, оно занесло острые, как бритва, когти — и с яростью вонзило их вниз.