Ариана

Эдвард на мгновение оцепенел — это было… весьма неожиданно.

— Либо произошло нечто непредвиденное, и Маховик времени, который должен был там лежать, забрали раньше, — медленно сказал он, — либо его там никогда и не было, и моё будущее «я» просто выдумал историю.

В этот момент вмешался Грин-де-Вальд:

— На самом деле, эти два варианта — одно и то же. Пока ты найдёшь другой маховик до встречи с Альбусом 25-го, проблем не будет.

Эдвард сразу понял, что тот имел в виду — всё тот же принцип:

Прошлое, пока оно неизвестно, равносильно тому, что его никогда не было. А даже если оно и известно — оно может оказаться ложью.

Всё, что нужно — сделать так, чтобы результат совпадал с тем, что помнит твоё будущее «я».

— Думаю, я понял.

Эдвард достал маховик и сел на диван, вытащив перо и пергамент. Он начал писать вопрос для гадания:

«Происхождение этого маховика».

«Происхождение этого маховика».

«Происхождение этого маховика».

Он прошептал это семь раз подряд, затем откинулся назад — и погрузился в сон.

Как всегда, сначала пришла тьма. Затем появился слабый свет, и сон постепенно оформился в размытое изображение. Вид приблизился — это было роскошное поместье: особняк Малфоев.

Сцена разбилась и сменилась. Эдвард вошёл в особняк Малфоев и заговорил с Люциусом, который явно удивился чему-то сказанному.

Изображение снова изменилось. Появилась женщина в белом платье. Она медленно подошла к нему, улыбнулась, произнесла несколько слов и вытащила золотой предмет в форме песочных часов.

Хлоп!

Видение полностью рассыпалось.

Эдвард резко открыл глаза, ошеломлённый и недоверчивый. Та женщина во сне… она выглядела точно как та, кто называла себя Сесилией — которую он встретил в Годриковой Впадине и которая была похожа на взрослую версию Арианы Дамблдор!

Как это может быть она?! Она стоит за Люциусом? Это её настоящее обличье сейчас?

Если да — что это значит?

А если нет — чего она пытается добиться?

Вопрос за вопросом хлынули в сознание Эдварда, и он уже не мог сохранять спокойное выражение лица.

— Что ты увидел? — спросил Грин-де-Вальд, прищурившись от любопытства. Хотя он уже слышал от Дамблдора о таланте Эдварда к гаданию, это был его первый раз, когда он видел это в действии. По сравнению с его собственными смутными пророчествами, этот метод — применимый в любое время и в любом месте — был по-настоящему завораживающим.

— Я… я теперь знаю, где взять маховик.

— Где?

Эдвард бросил взгляд на Дамблдора, колеблясь. Стоит ли говорить правду? И тут до него дошло: 25-го декабря Дамблдор утверждал, что нашёл маховик времени в кабинете министра, а не в поместье Малфоев. Не значит ли это, что его будущее «я» сознательно скрыло правду от Дамблдора и выдумало историю?

— Профессор, почему вы думаете, что 25 декабря сказали мне, будто маховик времени нашли в кабинете министра?

Дамблдор сразу всё понял.

— Это, должно быть, то, о чём мы договорились сегодня… потому что… ты не рассказывать мне, где его на самом деле нашёл.

— Именно так. — Эдвард кивнул. — Но полную картину я пойму, только когда сам туда доберусь.

— Ты не рассказал Одри о путешествии во времени? — внезапно спросил Дамблдор.

— Пока нет.

Грин-де-Вальд фыркнул и пробормотал:

— Хмф, ты из тех холодных мерзавцев, что могут лгать даже самым близким!

Дамблдор: Почему у меня такое ощущение, что это намёк?

Эдвард мысленно вздохнул. Один постоянно предупреждал его: «Те, кто играет со временем, сами станут его жертвой», а другой стоял в стороне и колол язвительными замечаниями. Эта парочка и правда была необычной.

— Ладно, тогда я пойду за маховиком.

Он решительно выбрал момент для ухода. Он отправится в поместье Малфоев и снова увидит ту «Сесилию» — а потом решит, что делать дальше.

———

[Уилтшир — особняк Малфоев]

Эдвард едва переступил порог, как перед ним появился Добби. Домовой эльф выглядел точно так же, как и прежде, его большие глаза сияли от удивления и радости.

— Мистер Эдвард, сэр — вы пришли!

— Да, Люциус послал тебя встретить меня?

— Да, сэр. Хозяин готовится ко сну — сейчас переодевается.

— Хорошо. Проводи меня.

Эдвард протянул Добби несколько кнат. Эльф колебался несколько секунд, прежде чем принять их — дело не в деньгах. Важен был жест, чувство, что его ценят.

Его шаги сразу стали живее. Когда они добрались до массивных дверей особняка, Добби поднял руки и с большим усилием распахнул их.

— Прошу вас, сэр.

— Спасибо.

Едва Эдвард вошёл внутрь, как увидел спускающегося по величественной лестнице Люциуса — в обычном чёрном костюме и с улыбкой на лице.

— Добро пожаловать, мистер Эдвард.

— Добрый вечер, мистер Малфой.

Эдвард слегка кивнул.

— Где миссис Малфой и Драко?

— Они уже легли спать.

Люциус подошёл ближе и пригласил Эдварда сесть.

— Чем могу угостить?

— Стакан молока, пожалуйста.

Люциус щёлкнул пальцами в сторону Добби.

— Так что привело вас к нам так поздно этой ночью?

Его тон был мягок и вежлив, будто он полностью забыл унижение от допроса под «Империусом» совсем недавно.

— Прежде всего, хочу поблагодарить вас, мистер Малфой. Благодаря вашей информации Хогвартс смог заранее подготовиться и отразить атаку Пожирателей Смерти и гоблинов.

При этих словах выражение лица Люциуса слегка изменилось.

— Но я слышал… Тёмный Лорд всё же сбежал, верно?

— Сожалеете теперь?

Выражение Люциуса стало неуверенным. После короткой паузы он холодно сказал:

— Сожаление уже ничего не изменит. Раз я решил предать Тёмного Лорда, мне остаётся лишь идти этим путём до конца. — Он снова помолчал. — По крайней мере, мне повезло больше, чем тем, кого убили или поймали в Хогвартсе вчера.

По словам Дамблдора, не менее шести-семи семей чистокровных, скорее всего, будут уничтожены. В этих семьях было не по одному-двое Пожирателей — их можно было назвать почти «мучениками Волан-де-Морта со всеми своими кланами».

Больше всего Люциуса мучило то, что среди них были даже студенты Хогвартса.

Он продолжил:

— Теперь, когда Фадж пал, а Дамблдор почти наверняка станет новым министром магии, семья Малфоев окажет ему полную поддержку. Наша единственная надежда… что он проявит милосердие к Малфоям.

— Я передам вашу просьбу профессору.

В этот момент Добби подошёл с дымящимся стаканом молока для Эдварда и налил Люциусу полстакана красного вина, после чего молча отступил.

Подняв бокал с вином, Люциус спросил:

— Так что ещё привело вас сюда этой ночью, мистер Эдвард?

— Вторая причина — я хотел бы одолжить у вас кое-что, мистер Малфой.

— О? Что именно?

— Маховик времени.

Люциус замер.

— Маховик? Разве это не всегда находилось под контролем Министерства? Откуда он может быть у меня?

Его реакция выглядела искренне удивлённой.

Эдвард внимательно посмотрел на него и сказал:

— Он у вас может быть.

«???»— «Что это вообще значит? Если у меня его нет — значит, нет. Как это «может быть»? Неужели Эдвард специально провоцирует меня?»

Но логика подсказывала Люциусу, что для этого нет причин. Он нахмурился и ответил:

— Простите, я не понимаю, что вы имеете в виду.

Эдвард обхватил стакан с молоком и сделал маленький глоток.

— Как насчёт того, чтобы спросить у вашего нового покровителя?

Сердце Люциуса дрогнуло, хотя лицо осталось маской недоумения.

— Какого нового покровителя? Я уже поклялся в верности Дамблдору. Если у кого и есть покровитель сейчас, так это у него.

— Нет. Я говорю о женщине в белом платье.

«…» — Зрачки Люциуса заметно сузились, на лбу выступили капли пота. Его напряжение было очевидно. — Я… я не знаю, о чём вы говорите.

Топ. Топ. Топ.

Раздались мягкие шаги, и появилась стройная фигура.

Это была женщина лет двадцати с небольшим в струящейся белой мантии. Её золотистые локоны ниспадали на спину. Она не была особенно красива, но кожа её была такой бледной, будто бумага.

Это действительно была она.

Та самая женщина из Годриковой Впадины — та, что называла себя Сесилией и выглядела как взрослая версия Арианы Дамблдор.

В тот момент, как она появилась, Люциус вскочил, будто его обожгло, затем отступил в сторону и почтительно склонил голову.

Когда она проходила мимо, Люциус ещё ниже наклонился.

— Владычица.

— Мы снова встречаемся, мистер Эдвард. — Она грациозно села на место, освобождённое Люциусом. — Ваша подруга не пришла с вами?

— Нет.

Эдвард настороженно посмотрел на неё, незаметно повысив бдительность.

— Как мне вас называть — Сесилией или… как-то иначе?

— Имя — всего лишь ярлык, — мягко улыбнулась она. — Но если уж вы настаиваете… полагаю, можете использовать первое имя, которое у меня было… Ариана Дамблдор.

«!!!»

Выражение лица Эдварда изменилось. Это действительно она? И она так легко это признаёт?

Но… как это вообще возможно?

Как он уже говорил Одри — даже если бы Ариана не умерла, ей сейчас было бы за сто. Как она может выглядеть на двадцать с небольшим?

Неужели, как и Николас Фламель, она использовала Философский камень?

Нет… Камень дарует бессмертие, но не вечную молодость.

Или, может… он слишком усложняет? Возможно, её нынешний облик — результат зелья или продвинутой трансфигурации?

— Вы действительно Ариана… сестра профессора Дамблдора?

Улыбка исчезла с её лица.

— Как вы думаете?

Эдвард не хотел гадать. Ему не нужны были загадки. Он достал галеон и подбросил его в воздух:

«Женщина передо мной — Ариана Дамблдор».

Клинк. Монета упала на ладонь — орёл.

Подтверждено.

Он подбросил монету снова:

«Нынешний облик Арианы — её истинная форма».

Снова орёл.

Значит, сестра Дамблдора не только жива — она ещё и нашла способ оставаться вечно молодой?

— Неудивительно, что вы знали, что я здесь. — Женщина, называющая себя Арианой, улыбнулась. — Похоже, даже без сообщения от Малфоев вы всё равно заранее узнали об атаке Пожирателей Смерти и гоблинов.

Её слова напомнили Эдварду кое-что.

— Тогда зачем вы заставили Люциуса Малфоя предупредить Хогвартс? Из того, как вы говорили раньше, и как вы отзывались о братьях Дамблдор… казалось, вы их глубоко ненавидите.

— Это было ради вас.

— Ради меня?

Она встретилась с ним взглядом, затем слабо улыбнулась.

— На самом деле, я должна была сказать вам это ещё в Годриковой Впадине.

«???»

— Прошло так много времени.

Эдвард ошеломился, затем понял, что она имеет в виду.

— Вы хотите сказать… мы встречались… до Годриковой Впадины?

— Конечно.

Она мягко кивнула и произнесла слова, от которых разум Эдварда содрогнулся:

— Шестнадцать лет назад именно я лично доставила вас Грин-де-Вальду.