Возвращение в Годрикову Впадину

Вы же бывший Тёмный Лорд, и вы выбрали войну… Неужели собираетесь снова устраивать беспорядки?!

Будто прочитав мысли Эдварда, Грин-де-Вальд серьёзно сказал:

— Выбор войны не означает, что я собираюсь её начинать. Это значит, что, столкнувшись с войной, я буду обладать силой, чтобы противостоять ей.

— Да-да, конечно, вы абсолютно правы.

Грин-де-Вальд снова откинулся в своём кресле-качалке, вернувшись к привычной ленивой позе.

— Ладно, я тогда пойду. Увидимся в следующий раз.

Эдвард помахал рукой:

— Лилит, пошли.

«Ууу!»

Лилит неохотно оторвала взгляд от телевизора. Ворча, она прыгнула на плечо Эдварду — и человек с кошкой исчезли.

Грин-де-Вальд вдруг резко выпрямился, на лице его отразились недоумение и изумление.

— Только что… это кошка говорила?

——

Едва вернувшись в Хогвартс, Эдвард хлопнул себя по лбу.

— Ах, забыл сделать записи!

Он достал блокнот и начал восстанавливать в памяти архитектурный стиль, планировку и исторические события, связанные с замком Нурменгард. Заодно записал любовно-ненавистные перипетии между Дамблдором и Грин-де-Вальдом, подчеркнув отчаяние и добровольное заточение последнего после поражения, а также ту эмоциональную бурю, что он до сих пор питал к Дамблдору.

Хороший летописец должен был записывать всё правдиво и беспристрастно… но, честно говоря, история Нурменгарда в таком виде получилась бы скучной до слёз.

Поэтому… он решил немного её приукрасить.

По крайней мере, когда Одри возьмётся за этот фрагмент хроники, она будет читать его с огромным удовольствием.

——

— Скажи, если бы профессор Дамблдор тогда не стал противостоять Грин-де-Вальду, как, по-твоему, выглядел бы мир сейчас? Осуществилось бы их «Высшее Благо»?

Эдвард задумался на мгновение, затем покачал головой.

— Нет.

— Почему?

— Потому что оно было слишком «великим», — объяснил Эдвард. — Если бы речь шла только о них двоих — этих двух волшебниках высшего ранга — объединившихся, чтобы стоять над всеми остальными, возможно, это не было бы так сложно. Они могли бы тихо достичь своих целей, не привлекая внимания. Но если включить в расчёт весь волшебный мир — тогда нет. Это неизбежно привело бы к прямому и тотальному противостоянию. А в итоге — к взаимному уничтожению.

Он пожал плечами.

— Конечно, это лишь моё личное мнение. Честно говоря, я всегда считал: если волшебники хотят править маглами, грубая сила — не лучший путь. Если бы решать мне, я бы активно использовал такие заклинания, как «Империус», «Конфундус» и «Обливиэйт», плюс разные зелья — чтобы склонить одних, контролировать других и достигать цели косвенно.

Одри задумчиво склонила голову.

— Значит, Церковь в нашем мире… использует такой же метод?

— Не совсем. Ключевое отличие Потусторонних и от магов в том, что первыми может стать любой, если у него есть зелье. Никаких ограничений. Поэтому верхушка разных стран охотнее сотрудничает с Церквями. А волшебники рождаются такими. Либо ты один из них, либо нет. Для правительств сотрудничество с волшебниками обычно означает посадить себе на голову могущественного надзирателя — и это редко приносит им реальную выгоду. На самом деле, даже в вашем мире всё далеко от «Высшего Блага», о котором мечтали Дамблдор и Грин-де-Вальд. Обычные люди по-прежнему почти ничего не знают о Потусторонних. Две стороны не превратились в отдельные виды или социальные классы, где одна правит другой. В высших эшелонах общества по-прежнему есть и Потусторонние, и влиятельные не-Потусторонние — как твой отец, например: аристократ безо всяких сверхспособностей. Напротив, такие организации, как «Ночные Ястребы» — официальные силы Потусторонних — созданы не для доминации или контроля над массами. Они существуют, чтобы защищать их… даже ценой собственных жизней.

В этот момент Эдвард неловко почесал затылок.

— Кхм. Всё, что я сейчас сказал, — «Кухонная политика». Относись к этому с долей скепсиса.

Одри наклонила голову.

— «Кухонная политика»?

— Ну… это когда люди сидят и рассуждают о политике, но ничего не делают на практике. Многие любят посидеть и пожаловаться, какой правитель глупый, какой чиновник бездарный… Это просто форма пустой храбрости.

Она засмеялась.

— Ты ещё мальчик, а не мужчина.

Эдвард вздохнул и беспомощно пожал плечами — с этим не поспоришь.

После того как они допили сливовое пиво, двое вышли из «Трёх мётел». Холодный ветер снаружи заставил их инстинктивно съёжиться — в тёплом пабе они совсем забыли, что на них лишь тонкие волшебные мантии.

Эдвард быстро взмахнул палочкой, сотворив для них обоих тёплую, плотную одежду.

— А?

Взгляд Одри зацепился за «Кабанью Голову» в конце улицы.

— Это ведь мистер Аберфорт?

В этот момент Аберфорт лежал, распластавшись на своей старой козе, крепко спя прямо в снегу. Коза невинно моргала, время от времени пытаясь встать — но Аберфорт так крепко её обнимал, что она не могла пошевелиться и лишь изредка жалобно блеяла.

Они переглянулись. Примерно в это же время на прошлой неделе старик напился и потерял козу. На этот раз он её не потерял — просто уснул с ней в снегу?

Оставить его так было нельзя. Эдвард подошёл и похлопал его по плечу.

— Мистер, просыпайтесь.

Аберфорт отмахнулся и пробормотал:

— Не трогайте меня. Я не умру.

Меня не волнует, умрёте вы или нет — я боюсь, как бы вы не раздавили свою любимую козу!

Не оставалось выбора: Эдвард наложил Заклинание парения на Аберфорта, и тот повис в воздухе, будто марионетка на невидимых нитях — настоящий человеческий воздушный змей. Аккуратно направляя его, Эдвард вернул старика в «Кабанью Голову».

Внутри не было ни души. Несколько столов были завалены пустыми бутылками, пол представлял собой полный хаос.

Эдвард трансфигурировал один из столов в диван, уложил Аберфорта и привязал козу верёвкой к ножке дивана.

— Ладно, пошли обратно.

Но Одри не двинулась с места. Она запрокинула голову и пристально уставилась на портрет, висевший на стене за стойкой.

— Я поняла, почему та женщина, которую мы видели на прошлой неделе в Годриковой Впадине, показалась мне такой знакомой, — прошептала она.

— Что?

Одри указала на портрет Арианы Дамблдор.

— Посмотри.

Эдвард на секунду замер, затем последовал за её взглядом.

В голове мелькнул образ мисс Сесилии — и начал медленно накладываться на лицо Арианы с картины. Рядом друг с другом сходство стало поразительным. Мисс Сесилия выглядела как взрослая версия Арианы.

Одна умерла в тринадцать-четырнадцать лет (Ариана скончалась в четырнадцать), другая, судя по всему, была лет двадцати семи-восьми. Разница в возрасте делала их внешность явно разной — но глаза, выражение лица… были несомненно одинаковыми.

Эдвард стоял ошеломлённый.

— Это невозможно… Ариана умерла много лет назад — мы даже видели её могилу. Даже если бы она не умерла, — добавил он, — ей сейчас было бы за сто. А мисс Сесилии не больше тридцати.

Проблема в том, что смерть Арианы — канон. Она действительно произошла в оригинальной временной линии.

Эдвард вытащил монету и подбросил её.

Она закрутилась в воздухе, несколько раз перевернулась — и упала плашмя, застыв на ребре.

Провал. Эдвард нахмурился.

— Может, это и правда просто совпадение. Может, мисс Сесилия просто случайно похожа на Ариану. Возможно, они дальние родственики?

— Может быть, — задумчиво сказала Одри. — Почему бы не проверить? Могила Арианы ведь прямо там, на кладбище в Годриковой Впадине.

— Отличная идея.

Они переглянулись — и почти инстинктивно сцепили руки.

С резким хлопком они аппарировали и исчезли.

——

Неделю спустя они снова оказались в Годриковой Впадине.

Ночь уже опустилась, и из окон домиков, разбросанных по долине, струился мягкий жёлтый свет. Тонкие синеватые струйки дыма лениво вились из труб, рисуя картину уюта и тепла.

Но у них не было времени любоваться видом — они сразу направились на кладбище за часовней, к надгробиям матери и сестры Дамблдоров.

Эдвард подбросил монету.

— Ариана похоронена в этой могиле?

Орёл.

Да.

Эдвард тихо выдохнул.

— Значит, это было просто совпадение…?

— Видишь? — улыбнулась Одри. — На самом деле тебе было очень легко это проверить.

Она помолчала, затем с лукавинкой добавила:

— Хочешь, сходим ещё раз к той даме, чтобы убедиться наверняка?

Он подумал секунду и процитировал классику:

— Ну… раз уж мы здесь.

Он трансфигурировал ближайший камень в посох, намереваясь использовать его для лозоходства.

К сожалению, попытка провалилась.

Эдвард не удивился — для лозоходства обычно требовался предмет, лично связанный с целью.

— Может, спросим в пабе? — предложила Одри.

Надев Плащ-невидимку, пара аппарировала поближе к бару. Убедившись, что улица пуста, они сняли плащ и вошли внутрь.

— Добро пожаловать—

Бармен осёкся на полуслове.

— О, это же вы! Влюблённые пташки, что были на прошлой недели! Думал, вы уже уехали из города.

— Два фруктовых сока, пожалуйста, — сказал Эдвард, усаживаясь за стойку.

— Босс, вы не знаете ту женщину, которая привела нас сюда на прошлой неделе — мисс Сесилию?

— Конечно! — засмеялся бармен. — Это внучка старого Голта. В детстве постоянно приходила сюда с ним. А он был не самый ответственный — позволял девчонке пить алкоголь, представляете?

— Вы не знаете, где живёт семья Голт? Мисс Сесилия нам очень помогла — хотим как следует поблагодарить.

— Дом на окраине деревни. Вы его не пропустите.

——

Через несколько минут они стояли перед домом, увитым густым зелёным плющом.

В отличие от остальных тёплых и освещённых домов, этот был полностью тёмным, безмолвным и неприветливым.

— Здравствуйте? — позвал Эдвард. — Мисс Сесилия дома?

Ответа не последовало.

Эдвард снова подбросил монету.

— Есть ли кто-нибудь в этом доме?

Орёл. Нет.

Он на мгновение замер, затем принял решение.

— Зайдём внутрь.

Планировка дома напоминала дом Дамблдоров. Всё было старым, но тщательно убранным.

Сразу у входа висела фотография в рамке: пожилая пара сидела близко друг к другу, глядя с нежностью в глазах.

Было две спальни. Одна была заперта и, судя по всему, не открывалась годами. Вторая явно использовалась в последнее время.

У кровати Эдвард вскоре нашёл одинокую светлую волосинку.

Как раз когда он собирался использовать её для гадания, услышал, как Одри шепчет за спиной:

— Мы хорошие люди, мы хорошие люди, мы хорошие люди…

— …Что ты там бормочешь?

Одри смущённо улыбнулась.

— Проникать в чужой дом… как-то неправильно чувствуется.

Эдвард приподнял бровь.

— А когда мы тайком проникали в дом профессора Дамблдора?

— Это другое! — фыркнула она, сморщив нос.

Эдвард усмехнулся — как раз в тот момент, когда собирался начать гадание—

Раздался щелчок снизу.

Открылась входная дверь.

Шаги.

В дом вошла фигура. Женщина со светлыми волосами